Совсем не время.

Дрейк вышагивает по темным улицам Питера. Сейчас – тот самый случай, когда он бы побежал на Думскую. Внутри разрасталась огромная темная масса. Жгла всё на своём пути. Хотелось руками разодрать грудь и вытащить изнутри весь мрак. Чёрная жижа уже подступала к горлу, закрывая канал. Будто он навсегда останется немым. Как в страшных снах, когда пытаешься закричать. Денис пытался проглотить слюну, чтобы избавиться от этого чувства, но из горла вышел лишь предательский хрип и полустон. Он шёл в абсолютной тишине. Сейчас не до музыки в наушниках. Денис чувствовал подступающую панику. В разуме всё покрывало дымкой. Он ничего не слышал. Даже тихих разговоров, что были до этого. Внутри настоящая война. Всё колит и кричит. Это точно какая-то болезнь. Не мог же он просто так чувствовать себя настолько плохо. Коломиец запустил руки в карманы бомбера. Он пытался проморгаться. Мир, несмотря на его очки, снова начал расплываться. Денис долго не мог догадаться почему. Но горячие слёзы вдруг обожгли его щёки. Слёзы, полные горечи и обиды. Да, это действительно была болезнь. Болезнь, от которой нет лекарства. В голове вдруг всплыли строки из песни Ильи. «И я в аптеке, где мне не помогут, ведь любовь не лечится». Любовь. Ужасное чувство, от которого невозможно убежать. Ты либо принимаешь её, либо навсегда обращаешь её в ненависть. Такой огромный разброс, но такие одинаковые эмоции. Слёзы по щекам и дурацкая улыбка. «Я больной. Почему я улыбаюсь, когда внутри так ужасно тяжело?» Болеть можно чем угодно. От простуды до любимого дела. Болеть, не ощущая другого. Температура, горящая голова и огромные планы. Но есть кое-что страшное в этом. Некоторое из этого неизлечимо. Ни временем, ни лекарством. Как избавиться от напасти? Денис поправляет скатывающиеся на лицо волосы. Он, видимо, обречён. На худи, что под бомбером, нарисован Спанч Боб. Их те самые парные с Илюшей кофты. Ден никогда не думал, что настолько привяжется к вещи. Или к воспоминаниям, что она хранит. Их счастье. Помнит, как Илье тогда было плохо. Ел мало, приходилось заставлять и сидеть рядом, чтобы он не соврал. Ходил мрачнее тучи, но всё ещё пытался улыбаться, лишь бы не быть обузой. Режима сна не было совсем. То он сутки не спит – просто смотрит в стену и думает о чем-то. То спит по тринадцать часов, плача во сне. Он тогда вечно извинялся за себя. Мол, приехал повидаться, а тут тильт какой-то напал. Но Ден знал, что это далеко не тильт. Это что-то настолько серьёзное, что думать страшно было. Болезнь, о которой знал только Илья. Не позволял никому лезть в неё. Не дай бог заразятся. Денис до безумия хотел быть рядом тогда. Но Коряков, будто специально, уединялся с Барагозерами, не позволяя Дену узнать и крупинку информации. А они, выходя из комнаты, говорили, мол «Не волнуйся, это у него пройдёт. Он сильный». А Дрейк? Кто подумает о нем? Он тоже должен сам справляться с тем, что ему не доверяют? Ден тоже сильный? С того момента утекло много дней. Осталась только кофта и отстранённость Ильи. Он, видите ли, решил закончить Мазейк. И говорил об этом так весело и задорно, будто это ничего не значило. А, точно, это значило что-то только для Коломийца. Он часами листал тиктоки с этим хэштегом, тепло улыбаясь, когда замечал взгляды Ильи на себе. На стриме он за этим не следил. А после стрима Мазеллов просто вылетал из его квартиры, парируя тем, что дома много дел. Настолько много дел, что сейчас Илья сидит дома у Дани. Кашин – личное проклятье Коломийца. Теперь, видите ли, Кашеллов Илье подходит больше. Треки планируют, гуляют по Питеру. Телефон Дена пиликнул. Твич, новое уведомление. Стрим Дани, где они с Ильей мило смеются и пишут трек. Денис знал, что Мазеллов в Питере. Но не от друга лично, а от подписчиков, которые вдруг начали интересоваться, увидется ли Ден с Ильёй сегодня. Куда Илье до Дена! Дрейк теперь не нужен. Он ведь больной. На всю голову. Он любит Илью до огромной пустоты внутри. До слёз, стекающих по щекам. До прогулок в ночи. «-Дрейк, тебя долго ждать? Ты вчера вписался поиграть» - Сообщение от Вовы. Вчера он думал, что нельзя просто так чувствовать себя съеденным заживо. Вчера с Вовой переписывался другой Дрейк. Совсем другой. «Друг, ты живой там? Десять вечера, ты спать лёг уже что ли?» «Дрейк, что ты опять устроил. Мы запланировали всё, ты никогда не подводил.» «Реально что-то случилось? Ты же знаешь, что всегда можешь мне написать» Денис вытирает слёзы, чтобы разглядеть экран, но всё равно получается какое-то месиво.

«Прлсти, скголня не получииься»

«Ты бухой?»

«Плачу»

Вове придётся выкручиваться из этой ситуации. Куда проще было бы согласиться с тем, что он пьян. Тогда бы лицо Братишкина на стриме не выдало бы его с потрохами. «Друг, крепись. Не переживай, ты не испортил ничего. Просто придётся объясниться тебе завтра» Вот бы завтра никогда не наступило. Ужасная мысль заполнила собой всё. Слёзы покатились с большей скоростью, капая с подбородка на землю. Ден всё переживёт. Илья – не его мир. Дрейк просто его придумал. Это страшная привязанность. Денис ещё пару секунд стоит у моста, на который его вывели ноги. Смотрит на тёмную водную гладь, по которой недавно проплыли корабли. Мысли кричат сейчас одну и ту же деструктивную мысль. Но Коломиец сильнее. Сильнее всего, что есть в мире из чувств. Илья не удосужился сообщить о приезде в Питер – его решение. Илья обманывал его всё это время – Ден больше не поведётся на его ложь. Никто больше не увидит его слёзы. Сейчас – совсем не время умирать. Его обманут и не раз. Он представит себе рай с человеком и снова разобьётся о реальность. Но никто больше не увидит его слёзы. Коломиец последнюю секунду посмотрел на воду, развернулся, направляясь домой. Его там ждут и любят. Чего ещё нужно? Слёзы потихоньку останавливались. Сейчас совсем не время умирать.