Я не признаю

В лицо бьёт сильный ветер, короткие волосы развеваются, а рука, с банкой в ней, водит в воздухе, вырисовывая буквы на бетонной стене. Парень рядом ворчит, строит максимально недовольную гримасу и говорит: "Чонин, нас спалят, пошли быстрей отсюда". В ответ он не получает ничего, а Чонин лишь продолжает своё дело, не обращая внимания на слова друга. Они частенько бегали по заброшкам или железнодорожным путям чтобы прогуляться и, как говорит Чонин, "оставить свой след в истории этого стремного города". Пусть город был не маленьким, за юными вандалами никто не следил, поэтому Чонин и правда мог увековечить свои творения. Сынмин же не одобрял действий друга но продолжал следовать за ним. Наконец закончив, Чонин встал и посмотрел на старшего. —Вышло как всегда классно, мелкий, у тебя талант Чонину было сложно принимать комплименты в свой адрес, поэтому он ответил старшему лишь благодарной но смущённой улыбкой, а Сынмину большего и не надо. Насладившись своей работой и сфотографировав её уже раз двадцать(Сынмин перестал считать после десяти) Чонин сказал другу что закончил и можно возвращаться домой, на что старший облегчённо вздохнул и зашагал в сторону города, за пределы которого мальчики вышли. Чонин же не удержался и ещё раз сфотографировал свой рисунок уже под другим углом и побежал вслед за старшим, прося того подождать, на что получал лишь смех, ведь Сынмин наоборот ускорялся, переходя на бег. Они продолжали бежать наперегонки, как делали в детстве. Они продолжали бегать, запинаясь о траву, собственные ноги и ноги друг друга, ведь никто не запрещал ставить подножки. Они продолжали бегать, а на улице продолжало темнеть и поезда пролетали рядом, казалось, совсем не замечая двух счастливых парней. Наконец добравшись до дома Сынмина спустя почти два часа, мальчики устало сели на скамейку у подъезда. — Что, мой малыш уже выдохся? — с издевкой проговорил Сынмин, сам же еле дыша. Чонина смутило обращение, оно отдалось эхом в его голове и вызвало яркий-яркий румянец на щеках и ушах младшего. Сынмину чертовски нравилось дразнить младшего, а Чонину нравился Сынмин. Но конечно он этого никогда не скажет — Во-первых, не называй меня так, а во-вторых, хён, ты меня недооцениваешь. — протараторил Чонин, безуспешно пытаясь восстановить дыхание. — Конечно, мой мальчик же выносливый, и до своего дома добежит пока мамка по башке не настучала, верно? — снова издевается старший а Чонину и правда становится страшно, потому что он обещал матери вернуться до десяти вечера. Он посмотрел на часы и обнаружил что сейчас уже без пятнадцати десять. Чёрт. Чонин в лучшей своей форме добегал до дома друга от своего за пол часа, как ему успеть сейчас? А старший заливался смехом, похлопывая ошарашенного друга по плечу. — Поторопился бы, уже десять минут осталось — продолжая смеяться сказал старший, после чего уже смотрел вслед младшему, который яростно пытался с ним попрощаться. Сынмин махал ему вслед, улыбаясь своей самой сладкой улыбкой. Чонин не знает что утром Сынмин отпросил друга у его матери чуть подольше, поэтому позволил им задержаться, чего не сделал бы обычно, и что тот мог бы не торопиться и провести время со старшим. А ещё Чонин не знает что влюблен взаимно. Конечно Сынмин никогда в этом не признается.