Смотри; слушай

Мастер просил его слушать — всегда. Он вообще любил, когда ему подчинялись; тщеславно любил, когда он был единственным говорящим. Но больше всего он хотел, чтобы Доктор его услышал — перестукивающее отовсюду, где бы ни появлялся Мастер, доказательство его богоподобной вездесущности. Они оба могли быть богами; к этому стремился их народ, за маскарадом благородства постоянно пытаясь доказать своё преимущество, свою исключительность. Уничтожители миров, — и Мастер, и Доктор, оба сбежавшие от своих судеб, от Повелителей Времени. Сейчас, когда Мастер оказался внутри ТАРДИС, взятый на борт без каких-либо обещаний, в отчаянной попытке отсрочить свою смерть — и смерть друга, так тяжело дающуюся ему в который раз, Доктор настороженно за ним наблюдал. — Признаться, я удивлён, — говорит Мастер, заворожённо проводя пальцами по панели ТАРДИС, что возмущённо нагрелась под прикосновениями, очевидно, помня, как в последний раз Мастер превратил её в Парадокс-Машину. Тот сразу же убирает руку, словно ошпаренный, и Доктору хочется прижаться к ТАРДИС и извиниться за то, что он притащил его сюда. — Удивлён тому, — продолжает Мастер, — что ты решился на подобное. Не страшно? — Страшно, — признается Доктор, пока что утаивая информацию о собственной неминуемой смерти. — Но больше всего я надеюсь на то, что ты простишь меня. За то, что я тебя не слышал. — Проехали, — мотает головой Мастер. — Так у тебя есть какой-то план? — Никогда, — впервые широко улыбается Доктор. — Но я хочу показать тебе кое-что. И просто буду надеяться на то, что ты увидишь. Мастер хмурится, а затем смеётся. — Ты спас меня от гибели, чтобы… доказать свою правоту? — Нет, тем более, что я тебя и не спасал. И ты знаешь это, знаешь, что мне придётся вернуть тебя на Галлифрей, — произносит Доктор печально. — Да и к тому же, ты и так умираешь, и я ничего не могу с этим сделать. Я просто наивно надеюсь, что ты всё же поймёшь меня, как и я тебя — только оба слишком поздно. — Ты тоже умираешь, — радостно догадывается Мастер, но Доктор слишком хорошо его знал: тот просто любил оказываться правым. — Верно, — Доктор шагает вглубь ТАРДИС, всё это время по-прежнему остававшийся возле дверей. Он немного закатывает рукав пиджака и демонстрирует энергию регенерации, уже сконцентрировавшуюся в его ладони, а затем с заметным усилием приостанавливает процесс, сжимая ладонь в кулак. — Значит, мы оба проиграли, Доктор. — Да, — соглашается тот. А затем невероятно быстро проговаривает с совершенно другой интонацией, как и всякий раз, излагая свои наивные идеи: — Но это не обязательно должно быть так! Мы можем отправиться куда угодно, только ты и я, как мы и хотели — помнишь? И не будет ни победителя, ни проигравшего! — Доктор перепрыгивает через несколько ступеней, оказываясь возле консоли. — Только ты и я, как старые друзья, как единственные, что осталось от Повелителей Времени! Доктор вопрошающе-умоляюще смотрит, и Мастер скрещивает руки на груди, скептично хмыкая на предложение Доктора. — Ты настолько одинок, чтобы просить об этом меня? Обычно ты забавляешься с этими земными девушками, неужели все они отказались? Лицо Доктора искажается. ТАРДИС не двигается с места.

***

— Он прекратился? — спрашивает Доктор с некоторым беспокойством, которое Мастер находит раздражающим. — Нет. — Мне жаль, — искренне сочувствует Доктор. — Зачем извиняться, если это не ты отправил мне сигнал сквозь время? Лучше бы тебе отправить меня обратно, чтобы я мог наконец убить Рассилона — вот тогда он и прекратится. Да и не хочу я последние моменты перед смертью проводить с тобой. Лицо Доктора становится жалким, думает Мастер. — Хотя шанс воспользоваться твоим доверием и угнать ТАРДИС у меня теперь тоже есть, за это, конечно, благодарю. Доктор опускает голову и улыбается. — Одно путешествие? — просит он. — На это нас обоих должно хватить. Пожалуйста. — Зачем тебе это нужно? Неужели ты думаешь, что это что-то изменит? — Нет. Возможно, — признаётся Доктор. — Я просто хочу, чтобы ты узнал, как можно видеть. У них уже состоялся этот диалог. — Хорошо. Но предупреждаю: всю ответственность за мои действия несёшь ты. Доктор радостно вскакивает с места и хлопает в ладоши, бегая вокруг консоли и начиная готовиться к путешествию. — Куда-куда-куда-куда… — бормочет он, тихо перечисляя названия созвездий, планет, событий и всего, что приходило в голову; что могло бы помочь ему определиться с выбором. — Знаю! Доктор задает координаты, опускает рычаг и вскрикивает: «Аллон-зи!» — и Мастер лишь любуется его ужасным энтузиазмом.

***

— Ты совершенно не умеешь водить ТАРДИС, — замечает Мастер, пытавшийся устоять на ногах во время перемещения. — Но экзамен же я сдал, — ухмыляется Доктор, а затем добавляет: — К тому же, зачем водить такую малышку, — он нежно гладит панель консоли, и ТАРДИС согласно издает что-то, похожее на: «Блип!» — если она зачастую сама чувствует, где тебе будет лучше всего. Гораздо интереснее, когда ты не знаешь, что увидишь, когда выйдешь из-за дверей, каких людей ты встретишь… — И куда она привела на этот раз? — О, в этот раз задал точные координаты и время я сам. Мастер пытается спрятать усмешку, но Доктор замечает и восклицает: — Признайся, тебе уже нравится! — Пока я не хочу тебя убить, — нехотя отвечает Мастер, и Доктор вновь улыбается. Но улыбка Доктора была печальной — тоскливой, думается Мастеру. — Так куда мы приземлились? — Давай посмотрим. Я знаю, тебе понравится. Доктор предлагает руку, точно приглашая то ли следовать за ним, то ли взяться за неё, и Мастер нарочито громко вздыхает, но подходит ближе к выходу. Доктор открывает двери ТАРДИС, и оба они оказываются ослеплены невероятно ярким светом звезды-гиганта, пусть и находятся на приличном расстоянии. Доктор оборачивается на Мастера, чтобы посмотреть, нравится ли тому. Лицо Мастера кажется бесстрастным, нетронутым, и губа Доктора чуть дрожит, когда он неловко объясняет, куда он их привел: — Эта Киля, как её зовут земляне. Мы будем смотреть, как она превращается в парно-нестабильную сверхновую. — Ты специально выбрал именно эту звезду? — Да, — ухмыляется Доктор. — И по-прежнему отрицаешь, что просто хочешь доказать, что прав? — Но тебе всё равно должно понравиться. — Мне по душе было бы что-то покрупнее. Но Мастер всё же перестаёт спорить, наблюдая за тем, как начинается шоу: коллапс ядра, что продолжался миллиарды лет до этого момента, наконец, дошёл до своей критической точки. И они оба смотрели, как зарождался термоядерный взрыв, за несколько секунд высвобождающий наружу всю накопленную за столько лет энергию. Это было ослепляюще ярко: настолько, что им обоим приходится применить способности к регенерации к роговицам глаз, несмотря на то, что ТАРДИС защищала их. Доктор пытается накрыть глаза Мастера своей ладонью, делясь энергией, но тот хмурится и резко заставляет Доктора отпрянуть, взмахнув рукой. — Мне не нужна помощь. — Хорошо, — вздыхает Доктор, — тогда просто смотри. Доктор забегает вглубь ТАРДИС и медленно начинает управлять ею, показывая Мастеру то, что происходило на месте взрыва. Доктор вновь подходит к нему и спрашивает: — Разве это не красиво? — Красиво, — соглашается Мастер, наблюдая, как сила гравитации создает что-то новое, но в глазах его видны отпечатки взрыва, восхищение им. — Мы могли бы просто любоваться естественным порядком вещей, не подчиняя его себе. Жизнь и смерть, и не нужно их завоёвывать. Они смотрят, как в ускоренном темпе — ТАРДИС по-прежнему двигалась во времени вперёд — сталкиваются газовые облака, предупреждая рождение новой звёзды. — Уже не могли бы, — отвечает Мастер. — Уже не могли бы, — печально вздыхает Доктор.