На пределе безумия

      Все мы порой совершаем странные, безумные и зачастую необдуманные поступки. А Чонгук… Чонгук, кажется, войдёт в книгу рекордов Гиннеса не только по их количеству, но и по уровню безумства, потому что другого объяснения всему происходившему и происходящему ни у него, ни у кого-либо другого точно нет. Зато в старости у него точно будет, что вспомнить. Например, посвящённую другу оду под игру на расстроенной старой гитаре, найденной на какой-то помойке. Или «романтичный» поцелуй в обезьяннике с каким-то эскортником и попытку там же потрахаться. Ну или же прыжок с другом в реку с моста, потому что по лестнице спускаться лень было. Или попытка поймать голубя и сфоткаться с ним.       Окей, ладно, с алкоголем Чонгуку и вправду пора завязывать.       Но сейчас-то он трезвый. Ну, почти. Если не считать двух бутылок пива. Но пиво Чонгук за алкоголь не считает! А, значит, он трезв, как стёклышко! Как запотевшее стёклышко бутылки от соджу. Но не суть. Главное — трезв, как стёклышко. Да. Вот.       Вот только это всё равно не объясняет, как вышло, что он сейчас сидит рядом с другом с вибратором в анусе. Да ещё и находясь при этом в адекватном очень даже трезвом состоянии.       — Эй, — произносит Тэхён, пихая Чонгука локтём, — ты вообще меня слушаешь?       — А, ой, прости, хён, я задумался. Что ты говорил?       — Говорю, в магаз надо сгонять. Пиво закончилось.       — На камень-ножницы-бумага? — привычно спрашивает Чонгук, прекрасно зная, что ни один из них не желает пиздовать в соседний район из-за того, что магазин в их районе уже закрыт.       — Не-е-е-ет, — тянет Тэхён, отбрасывая пустую бутылку на пол, — я в прошлый раз ходил.       — И что? А я в позапрошлый, — произносит Чонгук, а когда эта фраза не работает, заваливается на плечо Тэхёна, поднимает взгляд и, надув губки, очаровательно моргает.       — Не-а, Гук-а, это не сработает. Пиздуй давай.       Тэхён спихивает недовольного младшего с плеча и показательно стряхивает второй рукой несуществующую пыль с плеча. Чон раздражённо скалится и громко цокает, но с дивана всё же встаёт, поднимает брошенные на пол ключи и идёт в коридор, шаркая ногами и старательно показывая своё недовольство. Из коридора слышатся шорохи, недовольное фырканье и громкий хлопок двери. Где-то на кухне шипит автоматический освежитель воздуха, а в зале, где сидит Тэхён, начинается очередная реклама на телевизоре.       С уходом Чонгука квартира всегда пустеет и наполняется холодным одиночеством. И как бы Тэхён не хотел признавать этот факт, игнорировать с каждым разом его становится всё труднее. Как и факт о бешено стучащем в груди сердце после каждой такой «выходки» Чонгука в виде милых глазок и порой слишком откровенных прикосновений. Вот только признаться себе в существовании не дружеских чувств к Чонгуку для Тэхёна сложнее, чем выиграть футбольный матч у Карима Бензема. А потому он просто ложится на диван, закидывает ноги на мягкую спинку и хватает лежащий рядом телефон, отгоняя ненужные мысли как можно дальше.

* * *

      Чонгук пинает ногой очередную шишку, недовольно ругаясь то на проезжающие мимо машины, то на слишком холодный ветер, то на громко мяукающих котов. Погода на улице отвратительная. Холодный ветер пронизывает даже через тёплую куртку, наконец-то выглянувшее солнце совершенно не греет, ещё и дороги покрыты свежими лужами. К тому же вставленный в анус вибратор мешает нормально ходить, доставляя дискомфорт. Кстати о нём…       Чонгук ощупывает карманы в попытке найти телефон, от которого и работает вибратор. В конце концов, из-за не вовремя вернувшегося домой Тэхёна, Чонгук так и не успел кончить. Зато сейчас можно спокойно зайти в какой-нибудь тёмный угол, коих полно в силу наступившей темноты, и, включив вибратор посильнее, наконец-то расслабиться.       Чонгук резко останавливается, когда, проверив последний карман, не находит телефона. Похоже, Чон оставил его дома.       Что ж, кажется, кончить ему сегодня не суждено.       Блондин раздосадовано выдыхает, поднимает голову к небу и материт звёзды, атмосферу, вселенную и, если он существует, в чём Чонгук сильно сомневается, Бога. Зато Чон наконец-то ускоряет шаг, из заёбанной жизнью черепахи превращаясь в заёбанного жизнью Чонгука с вибратором в анусе.       В магазине, как по жанру драмы, оказывается не маленькая очередь с каким-то противным алкашом у кассы, который пытается выпросить у продавца соджу в долг, и не менее противной мамашей с ревущим ребёнком прямо перед Чонгуком.       Если чёрная полоса и существует, то Чонгук уверен, что это именно она.       — Два пива Cass. Нет, лучше четыре. И соджу, — произносит Чонгук, когда очередь наконец-то доходит до него.       — Соджу какое? Остались только с персиком и гранатом.       Чонгук устало не то выдыхает, не то стонет, показывая на лице мировую усталость и вселенскую заёбанность, когда в его голову приходит гениальная идея. Тэхён ненавидит гранатовый соджу.       — Гранатовое.       Чонгуковы губы трогает дьявольская улыбка. Нет, ну а что? Тэхён сам виноват. Надо было самому в магазин идти. А теперь пусть помучается. Не одному же Чонгуку страдать.       — Спасибо, — говорит Чонгук, когда продавец протягивает пакет с оплаченным алкоголем и чек.       Домой Чонгук идёт в чуть более приподнятом настроении, игнорируя инородный предмет в заднем отверстии и предвкушая недовольное лицо хёна. Холодный ветер уже не кажется таким ужасным, а орущие коты — такими раздражающими, как раньше. Чонгук даже успевает придумать танец, под который будет вручать Тэхёну его ненавистное гранатовое соджу, когда, подходя к подъезду, чувствует странное волнение. Жопой чувствует, сейчас что-то будет. Что-то ой какое не прикольное.       И это что-то «ой какое не прикольное» настигает Чонгука, когда двери лифта открываются на седьмом этаже. Вибратор резко приходит в действие, посылая по всему телу отнюдь не слабую вибрацию. Чонгук, кажется, начинает задыхаться, когда игрушка несколько раз проезжается по простате, и чуть не падает на грязный пол, вовремя ухватившись за поручень в лифте. Стеклянные бутылки пива громко стучат в пакете на пару с соджу, грозясь разбиться, если Чон ещё раз ударит их о стены лифта.       Кое-как Чонгук всё же выходит из лифта, руками придерживаясь за стены и стараясь не стонать. Плевать становится не только на алкоголь, но и на весь этот чёртов мир.       На весь чёртов мир, кроме блядского Ким Тэхёна, который так не вовремя открывает дверь их квартиры и смотрит на младшего.       — Чонгук? — не то ошеломлённо, не то неверяще собственным глазам, спрашивает Тэхён, застыв на пороге.       Из-за приоткрытой двери квартиры доносится тихая музыка. Тэхён, наконец-то пришедший в себя, быстро подходит к Чонгуку, забирает из его рук пакет и, положив его на пол, укладывает свои руки Чону на талию, придерживая младшего, чтобы тот не упал.       — Гук-и? — обеспокоенный взгляд тэхёновых глаз, кажется, пронизывает всё тело и душу. И Чонгук отчего-то чувствует себя ужасно виноватым, стоя вот так вот перед хёном и извиваясь в предоргазменных конвульсиях. — Что с тобой?       — Хё-ён, — не выдержав, выстанывает Чонгук и заваливается Тэхёну на плечо.       Помните о безумных идеях в начале? Кажется, Чонгук достиг пика сумасшествия и безрассудства, потому что в следующую секунду он прижимается к Тэхёну и трётся членом о его бедро, изображая толчки.       — Ч-Чонгук? — растерянно выдыхает Тэхён.       Слышите эти гулкие удары? Это сердце Тэхёна пытается пробить его грудную клетку.       — Гук-и? — поверяет попытку достучаться до здравого разума младшего Тэхён, а когда это не помогает, томно выдыхает и перекладывает правую руку с талии младшего на его поясницу, несильно приобнимая.       Тэхён разберётся со всем потом, а сейчас он просто окажет другу братскую помощь. Всего лишь братскую помощь. Не более.       Минуты тянутся адски медленно. Чонгук мечется в руках старшего, постоянно задевая его возбуждённый член, пока Тэхён молится, чтобы происходящее закончилось как можно скорее. В конце концов, обкончаться перед донсэном от столь незамысловатых действий ой как не хочется.       Чонгук закидывает голову назад и резко открывает глаза, устремляя поплывший взгляд к потолку. Он резче трётся о бедро Тэхёна, громко всхлипывает и кончает. На тёмных джинсах проступает еле заметное пятно, а сам младший обессиленно заваливается на Тэхёна, пока вибратор замедляется в нём. Видимо песня, от которой и работает вибратор, наконец-то заканчивается.       — Гук-и? — тихо спрашивает Тэхён, ласково поглаживая дрожащего младшего по пояснице и старательно пытаясь игнорировать игнорируя собственный стояк, который наверняка чувствует Чонгук.       — Хён, — восклицает блондин, наконец-то придя в себя после бурного оргазма, — п-прости… я…       Чонгук пытается отшагнуть назад, но Тэхён не позволяет, прижимая младшего к себе. Ким, как, в принципе, и Чон, слишком смущен, чтобы сейчас суметь посмотреть другу в глаза.       — Что это было? — неловко спрашивает Тэхён, прокашлявшись.       — В-вибратор, — смущённо и еле слышно произносит Чонгук, — я не успел достать его, когда ты вернулся домой.       Чонгук уверен, более смущающего момента, чем сейчас, в его жизни не было.       Тэхён не уверен, галлюцинация всё это или он переборщил с алкоголем.       — Но я без понятия, как он включился. Я не специально устроил… — Чонгук замолкает, подбирая подходящие слова. Представление? Инцидент? Недоразумение? — Всё это.       Из-за двери соседней квартиры, где живёт какая-то бабулька, слышатся громкое шарканье и недовольное ворчание о том, какой же стыд и срам позволяет нынешняя молодёжь.       — Сам идти можешь? — спрашивает Тэхён, немного отодвигаясь назад.       Чонгук коротко кивает и почти убегает в квартиру, стараясь не смотреть хёну в глаза. И в целом на него самого. Тэхён же подхватывает лежащий на полу пакет и тоже идёт в квартиру. Маленький подъездный коридор сейчас кажется ужасно длинным. В дверном проёме время от времени сверкает светловолосая макушка разувающегося и явно желающего сбежать в свою комнату Чонгука. Из зала снова доносится музыка, напоминая Чонгуку об оставленном там телефоне и приводя в работу вибратор.       Чонгук оглядывается назад, проверяя, где Тэхён и успеет ли он, Чонгук, забрать телефон и прошмыгнуть в свою комнату максимально скрытно. Вибратор проезжается по простате, как бы напоминая, как важно вырубить этот чёртов телефон и виброигрушку, и вынуждая Чона всё же пойти за телефоном. Тот лежит на диване возле одиноко брошенной подушки, на которой, по-видимому, лежал Ким. Чонгук хватает сотовый и быстро направляется к выходу из зала, когда дорогу преграждает рука старшего.       — Подожди, — произносит Тэхён, опуская пакет с алкоголем на пол.       Чонгук замирает, но голову поднять так и не решается. Тэхён уверен, будь у Чонгука заячьи ушки и хвостик, он бы точно поджал их сейчас. Чонгук же уверен, что его кто-то проклял. Может быть тот мальчик из детского сада, которому Чон выбил качелями зуб, или тот охранник из клуба, которого Чонгук пытался соблазнить и на которого случайно блеванул.       — Давай... — резко произносит Чонгук, испуганно поднимая взгляд, — давай сделаем вид, что этого всего не было? Просто забудем, ладно? Пожалуйста, хён.       Голос Чонгука дрожит, как и весь Чонгук в целом.       — Не-а, — неожиданно даже для себя произносит Тэхён, тут же прикусывая кончик языка. Уж лучше бы он промолчал, но теперь дороги обратно нет. — Тебе говорили когда-нибудь, что ты прекрасен, когда кончаешь?       Чонгук, уставившись на Кима, ошеломлённо моргает. Безумство передаётся воздушно-капельным путём?       — Ты безумно красив, когда кончаешь, Гук-и. И я хочу увидеть это снова, — произносит Тэхён, подходя к Чону, пока тот отступает назад. — Я хочу видеть это снова и снова.       Глаза Тэхёна сверкают не то возбуждением, не то безумием, а может, всем сразу. Чонгук не уверен. Он в принципе сейчас ни в чём не уверен. Особенно в том, что всё происходящее — не сон и не иллюзия.       Чонгук, упираясь поясницей в спинку дивана, ойкает и сжимает пальцами мягкую обивку. Тэхён нависает над вжавшим в плечи шею младшим и, подцепив пальцами точёный подбородок юноши, поднимает его голову.       — Смотри на меня, Гук-и, — произносит Ким, ухмыляясь, а после накрывает чужие губы своими, жадно целуя.       Чонгук, всё ещё прибывая в шоке, взвизгивает, когда чувствует чужую руку на своём паху. Его член дёргает, что не остаётся не замеченным Тэхёном.       — Ну же, Гук-и, скажи, как сильно ты хочешь, что бы хён тебя трахнул. Я ведь знаю это, — шепчет Тэхён, отстранившись. И Чонгук, наконец-то, сдаётся, томно выдыхая.       — Хё-ён, трахни меня.       Тэхён победно ухмыляется и целует младшего, игриво проводя языком по чужому нёбу и сжимая рукой пах постанывающего Чонгука. Чон приподнимается на носочках и садится на спинку дивана, разводя ноги. Тэхён, не разрывая поцелуй, расстёгивает ремень и джинсы Чонгука, а после, обхватив его талию одной рукой, немного приподнимает над диваном и стягивает штаны вместе с боксёрами, оставляя младшего в серой майке. Чонгук тянет руками майку Тэхёна вверх, за что получает не сильный удар по руке, и недовольно шипит, кусая Тэхёна за губу.       Тэхён отстраняется, одной рукой придерживая Чона за спину, а второй ведя между ягодицами и слегка задевая работающий в Чонгуке вибратор. Чонгук ели слышно стонет, закатывая глаза. Тэхён, довольный такой реакцией, давит на вибратор, ухмыляясь и проводя кончиком языка по нижней губе.       А Чонгук, так не вовремя открывший глаза, кажется, медленно, но верно погибает, утопая в блестящих глазах напротив, крепких руках на своём теле и сводящем с ума возбуждении.       Чон, задумавшись, не замечает, как те самые руки исчезают, а Тэхён отходит на несколько шагов назад, доставая из пакета с алкоголем пиво и недовольно цокая на нелюбимый вкус соджу. Не слышит, как железная крышка от бутылки пива падает на пол и как Тэхён снова возвращается к Чонгуку, целуя его и… Делясь набранным в рот пивом.       Стоп. Что?       Чонгук резко отстраняется, проливая немного пива себе на торс и чуть не падая с дивана, когда медленная песня так не вовремя сменяется тяжёлым металлом, а медленная вибрация — резкой и быстрой.       Тэхён, наконец-то понявший, что вибратор работает от музыки, ухмыляется, смотря на младшего и придерживая его за талию, чтобы тот не упал. Из динамика телефона доносится любимая песня Тэхёна: Monster — Skillet.       Тэхён, которым сейчас ведёт ничто иное, как возбуждение, резко дёргает майку Чонгука за воротник, разрывая её и отбрасывая клочья куда-то на пол, и приближается к груди младшего, проводя по неё горячим языком. Чон громко стонет, закатывая от удовольствия глаза и немного заваливаясь назад. Ким старательно вылизывает грудь Чонгука широкими мазками, надавливая языком на соски, а после опускает одну руку в карман штанов, доставая оттуда зажигалку. Чонгук, услышавший звук открывания железной зажигалки, резко распахивает глаза и смотрит поплывшим взглядом на Кима, который, зажгя зажигалку, подносит ее к влажной груди младшего. Тэхён не подносит её слишком близко, держа её так, чтобы Чон чувствовал лишь небольшое тепло, которое усиливается и разносится по телу горячим огнём под воздействием возбуждения. Чонгук смотрит на хёна с опаской и громко вскрикивает, когда чувствует горячие языки пламени прямо на левом соске. Ким, водя огнём возле груди, накрывает член Чонгука рукой, собственноручно топя младшего в океане безмерного возбуждения.       Чон издаёт нечленораздельные звуки, являющиеся чем-то между стонами и скулежом. Тэхён водит по его члену мучительно-медленно, пока чёртов вибратор в Чонгуке, по ощущениям, с каждой секундой ускоряется, создавая крышесносный контраст с рукой старшего. Огонь, которым Тэхён водит возле груди Гука, словно становится горячее, сжигая все мосты, соединяющие Чонгука со здравым разумом.       — Хён, — стонет младший, двигая бедрами в такт движениям руки Тэхёна, — вынь.       — М? — мычит Тэхён, ближе поднося зажигалку и наслаждаясь болезненными стонами Чонгука.       — Ви-ибратор. В-Вынь.       Тэхён закрывает зажигалку и отбрасывает её на диван, где, по-прежнему, лежали подушка и оставленный им, Тэхёном, плед. Ким, еле касаясь, ведет рукой по левой ноге Чонгука, а когда достигает лодыжки, обхватывает её ладонью и перекладывает ногу Чонгука на спинку дивана так, чтобы открыть себе полный доступ к паховой зоне младшего. Вид двигающегося в Чонгуке вибратора определённо прекрасней любой картины Ван Гога.       Тэхён, всё так же придерживая Чонгука за спину, наклоняется, облизывая головку члена младшего и выбивая из Чона очередной всхлип. Тэхён проводит языком вдоль члена и берёт его в рот, втягивая щёки так, чтобы они касались члена.       — Такой маленький член, — усмехается Тэхён, оторвавшись и подняв голову на дрожащего от перевозбуждения блондина. — С таким тебе только пассивчиком и быть, Гук-и. Будешь подставлять свою жопу и наслаждаться тем, как тебя трахают настоящим мужским большим членом, да, Гук-и?       — Да, — всхлипывает Чонгук, смотря Тэхёну в глаза.       Тэхён, ухмыльнувшись, проводит двумя пальцами по головке члена, собирая выделившуюся смазку, и ведёт влажными пальцами вдоль члена Чонгука, неотрывно смотря ему в глаза.       Поплывшие из-за возбуждения глаза.       Он обводит ими мошонку и ведёт к анусу, а когда достигает его, несколько раз дёргает за стоппер вибратора и резко вынимает его. Чонгук не то устало, не то облегчённо выдыхает, чуть не падая за спинку дивана. А Тэхён вдруг резко наклоняется, беря в руки оставленную на полу стеклянную бутылку пива, и делает несколько глотков, вливая в себя половину содержимого сосуда. Он подносит её к анусу Чонгука и проталкивает внутрь, наслаждаясь заторможенной реакцией младшего.       — Наклонись немного назад, — произносит Тэхён, ухмыляясь, а когда Чонгук выполняет просьбу, меняет угол наклона бутылки и вливает в младшего пиво.       Чон негромко всхлипывает, когда чувствует прохладный, не успевший нагреться напиток в себе. Пузырьки углекислого газа неприятно щекочут стенки ануса, а прохлада морозит и словно отдаляет такой желанный оргазм.       Тэхён резко дёргает за бутылку, не полностью вынимая её горлышко из Чонгука и снова вставляя его до упора. Светло-янтарная жидкость под давление выплёскивается из ануса младшего, моментально впитываясь в обивку довольно дорогостоящего дивана.       Плевать. Ради таких видов Тэхён готов менять диваны хоть каждую неделю.       Чонгук громко стонет и тянется рукой к своему члену, стараясь поскорее кончить и закончить этот… Ад? Рай? Слишком прекрасно для Ада, а для Рая не хватает члена Тэхёна на месте ебучей в прямом и переносном смыслах бутылки.       — Не-а, — произносит Ким, перехватывая руку младшего, — кончишь только от моего члена, шлюшка.       Чонгук громко всхлипывает, но руку всё же убирает, пряча её за спину и цепляясь пальцами за мягкую ткань дивана.       — Хё-ён, — не то стонет, не то всхлипывает Чонгук, закидывая голову назад и закрывая глаза.       — М?       — Хочу, — Чонгук судорожно выдыхает, обрывая фразу, когда Тэхён давит на простату, — твой член.       Тэхён ухмыляется, вгоняя в младшего горлышко бутылки до упора.       — Умоляю, хён, — Чонгук кажется вот-вот расплачется. Его голос дрожит и звучит выше, чем за весь сегодняшний вечер, а глаза краснеют от слёз.       Тэхён бы никогда раньше и не подумал, каким нежным бывает Чон на грани оргазма. Зато теперь думает, что хочет видеть такого Чонгука каждый день.       — Хён, — громко всхлипывает Чонгук, пытаясь слезть с горлышка бутылки и чуть не переваливаясь за спинку дивана.       Тэхён неожиданно целует Чона, вынимая из него бутылку, бросает её на пол и проводит пальцами по пульсирующему анусу, из которого струйкой вытекает напиток. Стеклянная бутылка разбивается о пол и разлетается на осколки, но остаётся полностью проигнорирована. Чонгук ёрзает, стараясь уйти от влажных пальцев Тэхёна, которые размазывают пиво по его мошонке и члену. Ким же, наоборот, прижимает его к себе поближе, углубляя поцелуй и немного щекоча чувствительную кожу младшего подушечками пальцев. Чон тянется пальцами к джинсам Тэхёна и несказанно радуется, когда старший не препятствует его действиям. Чонгук сильно дрожит, извивается в крепких руках и стонет в поцелуй. Он несколько раз пытается расстегнуть чёртов ремень дрожащими руками и стянуть с Тэхёна джинсы, а когда, наконец, выполняет желаемое, запускает руку в боксёры старшего и чуть ли не мурчит удовлетворённо, водя рукой по твёрдому члену и представляя, как прекрасно он будет ощущаться внутри.       И Тэхён, словно прочитав мысли младшего, отстраняется, приспуская боксёры и доставая свой член. Чонгук непроизвольно облизывает губы, смотря на налитый кровью орган. Ким приставляет головку члена к анусу младшего, медленно толкаясь внутрь и наблюдая за реакцией Чонгука, чтобы убедиться, что не причиняет ему боль. Чон громко стонет, хватаясь руками за плечи старшего и сжимая их дрожащими пальцами. Старший на эти действия толкается резче, входя по самое основание, и яйцами ударяется о ягодицы младшего, и так же резко выходит из младшего почти полностью, тут же снова толкаясь. Мягкие стеночки, несмотря на растянутость Чонгука, туго обхватывают член. Тэхёну кажется, что он умер ещё где-то у лифта, потому что происходящее слишком. Слишком немыслимо, превосходно, идеально, чтобы быть реальностью. И скулящий Чонгук тому доказательство.       Стоп. Что?       Тэхён переводит взгляд на блондина. Тот и правда скулит высоко и громко, сильно зажмурив глаза и вцепившись в футболку Тэхёна так, что костяшки на руках белеют. Тэхён не сразу замечает, как при очередном толчке Чонгук сильнее сжимает Тэхёна в себе и ещё сильнее начинает дрожать, непроизвольно заваливаясь назад.       — Открой глаза, — строго произносит Тэхён, когда, наконец, понимает, что Чонгук вот-вот кончит.       Но Чонгук словно не слышит. Сжимает челюсть и напрягается всем телом, концентрируясь лишь на нарастающем жаре и приятном зуде внизу живота. Ким хватает Чонгука за волосы, больно оттягивая их назад и вынуждая Чонгука посмотреть на него.       — Смотри на меня и не смей закрывать глаза, шлюха. Понял?       Чонгук не успевает даже кивнуть, когда оргазм наконец-то настигает его. Его зрачки резко расширяются, губы невольно приоткрываются, а пальцы, которыми Чонгук держался за Тэхёна, неконтролируемо разжимаются, из-за чего младший падает в руки Тэхёна, находившиеся за его спиной. Тэхёну даже кажется, что Чонгук теряет сознание на долю секунды. А ещё ему кажется, что такого Чонгука он не забудет никогда.       А может и не кажется.       Чон шумно дышит, практически повиснув безвольной куклой в сильных руках, пока Тэхён делает последние толчки, кончая прямо в Чонгука и даже не удосуживаясь из него выйти, а просто крепко обнимает. Сердца обоих бешено бьются, а здравый разум полностью отказывается возвращаться.       — Гук-а, — шепчет Тэхён, целуя Чонгука в шею, — я хочу ощущать вкус твоих губ и слышать твои стоны снова и снова. Я безумец, да?       — Не знаю, хён, но если да, то я тоже, — усмехается Чонгук, пряча улыбку в изгибе тэхёновой шеи.