Невозможно

       Статичная трель пронзительно звенела, прогоняя любые отголоски сна.       Ода поморщился, сонно зажмурив глаза, и нехотя потянулся к тумбочке, где обычно на ночь оставлялись его телефон. Рука нащупала лишь пустое пространство, а в голове мигом замелькали воспоминания о событиях, произошедших с ним не так давно.       Тихо зевнув, парень подобрал под себя ноги и подполз к краю кровати, поднимая с пола брошенные туда ранее брюки и вытаскивая оттуда свой телефон.        Устройство показывало гордое «19:42», которое подтверждалось теменью, охватившей всё пространство комнаты, несмотря на распахнутые настежь шторы.       Поморщившись на имя абонента, звонившего ему, он принял вызов и откинулся обратно на подушки.       — Сколько времени прошло? Часов пять? — задал он вопрос, устраиваясь поудобней. Его не оставляла надежда на возможность продолжения такого редкого для него сна, — Где ты успел мозгов для звонка понабраться?        В трубке прозвучал резкий выдох.        — Рампо похитили.       Ода бездумно уставился в потолок. Положив руку на грудь, он спросил в ответ:        — Тот мальчик? Значит ты всё-таки решил помочь ему.        — Да, решил, — отрывисто подтвердил чужой голос, — И очень зря.       — Я понял. Что ты хочешь, чтобы я сделал с данной информацией?       — Наёмник твоего уровня наверняка получает частные заказы. Скажи, тебя в последнее время никто не просил похитить человека со сверхспособностью?        — Я не разглашаю информацию о своих клиентах. Это не профессионально, — Ода прикрыл глаза, постучав пальцем по виску, — Ты не тот человек, ради которого я мог бы сделать исключение.        — А если они не твои клиенты? — не отступил Фукудзава. — Может, до тебя доходил слух, что кто-то по вашим каналам ищет исполнителя на подобную работу? Агенты под прикрытием крайне осторожны и скрытны, заставить их показаться на публике — задачка не из легких. Заказчику нужно было выманить его и похитить, при этом он не хотел раскрывать себя, и был готов заплатить за это большие даже по вашим меркам деньги. Есть предположение, что этот человек мог назваться «Ангелом», «V» или еще как-то в этом духе.       Совершенно непроизвольно, у Оды шокировано распахнулись глаза.        На красивом бледном лице мальчика покоилась безмятежная улыбка. Фиолетовые глаза смотрели на Оду почти что с нежностью, близкой к искренней любви. Полностью белая, слишком лёгкая как для осени одежда практически сливалась с его кожей, резко контрастируя на фоне его чёрных длинных волос. Этот контраст придавал мальчику эфемерное свечение, усиливающимся за счёт обилия света, льющегося в зал сквозь высокие окна.       Но наёмник не позволял себе обмануться его внешним видом.        — Мир, который ты так страстно желаешь, — голос Оды эхом разносился по закрытому пространству. Он задрал голову вверх и чуть отклонился назад, рассматривая сложный рельеф потолка. Фигурки ангелов соединялись между собой, кружили хороводы, создавали абстрактные фигуры. Смотреть в глаза напротив уже не представлялось ему возможным, — ничем не краше того, какой он есть сейчас.       — Ну почему же? — в мелодичном голосе сквозило искреннее удивление, — Ты не понимаешь? Но нет, ты ведь такой же как я, ты же видишь эту гниль, я знаю. Этого нельзя так оставлять. Мир зачахнет. Нужно его спасти.       — Спасение не предполагает убийство.        — Спасение предполагает жертвы.        — Убив недостойных, ты не спасёшь мир. В первую очередь, потому что не существует достойных и недостойных людей.        Зазвучал размеренный стук каблуков шагов. Ода почувствовал дуновение ветра. Мальчик вплотную подошёл к нему, оставив между ними меньше десяти сантиметров расстояния.       — Эсперов нельзя назвать людьми, достойных существования, — шипяще пропел он, — Кто они, если не грешники, покусившиеся на силу Божью?       Наёмник заинтересованно наклонил голову вбок и опустил взгляд вниз.       — Значит и ты не достоин существования?       — Не достоин. И в будущем я предамся соответствующему наказанию.        — Очень интересно, — Ода наклонился к нему, приблизившись ещё ближе, будто пытаясь рассмотреть в нём то, чего раньше не видел, — но разве эсперы грешники? Ты считаешь, что они отняли силу Бога, но что если Бог сам даровал им свои возможности? Что-то вроде награды за благочестивую прошлую жизнь, к примеру.       В чужих зрачках запылал чарующий огонь.        — Но зачем же тогда Богу мучить своих избранных? — тихо спросил мальчик, — Зачем же он посылает им столько страданий? Ничем иначе кроме как наказанием жизнь эсперов не обозвать.       — Наказание? — задумчиво протянул Ода, вновь отводя глаза от мальчика. За окнами очень живописно проплывали мимо кучерявые облака, — Наказание… Думаю, ты всё же прав. Думаю, это действительно так. Но это не отменяет моих предыдущих слов. Мир не станет краше от истребления эсперов. Да, он, очевидно, станет проще, во много раз проще. Но лучше от этого никому не станет. Насилие и лицемерие - вот что правит миром сейчас и будет править дальше. Твой мир - несбыточная утопия, Феодор.        По залу эхом разнёсся звонкий смех. Мальчик мотнул головой из стороны в сторону, растрепав аккуратную причёску, и ярко улыбнулся.       — Пусть так! — он кивнул головой в подтверждение, тихо хлопнув руками, — Пусть так. Но даже если мой мир несбыточен - я хочу попробовать его создать. Ведь нельзя ничего добиться, не приложив усилий. Может и не так, как я изначально того хотел, но у меня и получится.       — Может и получится, — не стал спорить Ода. На лице у него расплылась слабая улыбка, — Главное иметь веру в своё дело. А она у тебя есть. Я искренне хочу увидеть мир, что ты создашь, и не важно, сколько времени это займёт. Я знаю, ты станешь великим человеком. Не можешь не стать.       — Мне весьма лестно слышать такое мнение обо мне, — мальчик острым взглядом проследил за движениями наёмника, обернувшегося к стеклянным дверям, за которыми простирались бесконечные галереи коридоров, — особенно, от такого человека как ты, Ода Сакуноске.       Начавший было уходить, Ода остановился, не успев сделать и пяти шагов.        — От такого как я, — медленно повторил он за мальчика, будто пытаясь принять подобные слова в свою сторону, — во мне нет ничего особенного.       — Я так не считаю, — без промедлений отозвались в ответ. Брюнет сожалеюще следил за удаляющейся от него спиной, — Но это всё пустое. Так значит, не присоединишься к нам?       — Нет.       — И в том деле, что я предложил тебе, помогать не станешь, верно?       — Верно.        — Печально. Правда, — мальчик вздохнул с оттенком грусти, — Но ты хотя бы будешь наблюдать за мной?        — Конечно. Я не смогу иначе.       — Я очень рад, поверь. До встречи, Ода Сакуноске.        — Да. До встречи, Феодор. Лёгкий звон стекла ознаменовал закрытие дверей.        — Не хочу о нём говорить. С тобой, — категорично бросил Ода, в неясном приступе подрываясь с кровати. Босыми ногами он ступил на холодный пол и подлетел к окну, крепко запахивая шторы, — Но... Нет, не так. Ответь на мой вопрос.       — Конечно! — решительно отозвался Фукудзава.       — Тебе известна его цель?       — Нет. Я даже не знаю, кто это такой.       — Он желает мира. И убивает ради правосудия, — на другом конце трубки, кажется, прекратили дышать. Но Ода не обратил на это лишнего внимания, — Я могу его понять. Это его смысл. Это его дыхание. Но чтобы связать себя так, как это сделал он, требуется недюжинная вера. Я бы не смог так. Но ты... Ты бы смог.        Мужчина хранил молчание.       — И ты уже это сделал, — это только подтвердило его прошлые догадки по поводу телохранителя. Серебряный Волк - преданная собака правительства, убивающая ради правосудия. Человеку, убивающему ради правосудия, в конце концов станет всё равно, кого убивать. Так было с Фукудзавой. Но он вовремя смог это заметить, — Но ты не выдержал. А он выдержит. И станет воистину страшным человеком.        — Я знаю... — раздались скрипящие звуки. Ода подозрительно отвёл телефон от уха, вслушиваясь в окружающее пространство. Да. Звук шёл не из телефона.        Парень быстро оказался около двери спальни, осторожно выглянув из неё.        Фукудзава же, тем временем, продолжал.       — Я знаю, что ты не хочешь в это лезть. Я знаю, что ты не хочешь помогать мне, но... Рампо в опасности. И это полностью моя вина.        — Да, — Ода сбежал вниз по лестнице и подлетел к двери, резко дёргая ручку. Дверь - хоть какой-то позитив - оказалась запертой, — Это твоя вина. И ты просишь меня решать твои проблемы? Ты многовато на себя берёшь.       — Нет, я не прошу! Просто скажи, быть может, ты знаешь место, куда они могли отвезти Рампо?       — А с чего мне знать?        Фукудзава нервно сжал корпус телефона и кинул косой взгляд в холл театра, где всё ещё суетилась полиция, пытающаяся хоть как-то решить возникающие проблемы.        Что сейчас с тем офицером, что повёз Рампо в участок, понятней со временем не стало. Мобильный у него был выключен, что уж говорить про общий канал полиции. А ещё стоял вопрос - был ли вообще причастен офицер, или и он стал жертвой этих «ангелов»? Вопросы стояли, и никто не спешил их решать.        По крайней мере, Фукудзава пытался.        Скорее всего, уже завтра он будет страшно сожалеть о своём решении обратиться именно к этому человеку. Они с Одой и так были на ножах, что Фукудзава старался, правда старался, каким-то образом исправить, а эта просьба грозила ещё сильнее ухудшить то, что, в принципе, ухудшать дальше было уже невозможно. Вероятно, в будущем ему придётся крупно пожалеть об этом решении, если он всё-таки хотел если не вернуть прежние отношения с Одой, то хотя бы извиниться должным образом. Но сейчас, в этот самый момент он ни капельки не сомневался в его правильности.        Рампо необходимо спасти.        Потому что он… балбес. Ничего не знающий о современном обществе и человеческих отношениях, наивный, нетерпеливый, самоуверенный ребенок. Готовый в одиночку выманить на себя целую преступную группировку.        И он совершенно не виноват в ошибочных прошлых решениях Фукудзавы, сейчас заставляющих Рампо находиться в смертельной опасности, а Оду…        Нет.       Если он хотел сохранить своё здравомыслие в данной ситуации, то о нём лучше думать не стоило.        Фукудзава дошел в своих размышлениях до этого вывода, пока с дрожащими руками набирал номер наёмного убийцы. Телохранитель не имел ни друзей, ни нужных связей, которыми он мог бы воспользоваться, и последней его надеждой стал тот, кто его тихо, но явно ненавидел. Как же это было иронично.        Рампо позволил себя похитить, чтобы Фукудзава его спас и поймал злодеев.       На взгляд мальчика этот план был безупречен. Только так можно было заставить таинственных заказчиков проявить себя.       Но если он на полном серьезе так считает…        То он и правда несусветный болван.        Если Фукудзава не доберется до него вовремя или не сможет обезвредить похитителей - Рампо убьют. Этот преступник не столь глуп, чтобы оставлять в живых свидетеля. То, что Рампо считал гениальным планом… на взгляд Фукудзавы было полнейшим идиотизмом, сравнимым с плаванием в болоте в лютый мороз.        Поэтому он просто не мог бросить его на произвол судьбы.        — Я сделаю всё, что попросишь! Исполню любую просьбу, — Ода подпрыгнул от неожиданности, ударившись головой о полку, под которую он залез в своих неясных поисках. Фукудзава молчал довольно продолжительное время и парень, хоть и смиренно ждал продолжения диалога, уже успел привыкнуть к тишине, — только прошу… Помоги мне на этот раз. Рампо - всего лишь ребёнок, он… Не он должен расплачиваться за мои ошибки. Точно не он.        В самом конце его голос перешёл на тихий, умоляющий тон.       Ода зажал телефон плечом и взял с кухонного стола оставленную там ранее книгу. При её открытии, что было уже ожидаемо, выпала тонкая, сложенная пополам салфетка, взятая явно с его собственной кухни, но им точно там не оставленной. Он аккуратно положил книгу обратно и развернул салфетку, вчитываясь в кривые расплывающиеся буквы, написанные наспех.

Нацумэ Сосэки

«Ваш Покорный Слуга Кот»

V

      Ода тихо хмыкнул, складывая салфетку и кладя её туда же, где нашёл.        Не то, чтобы он просил Феодора о подобной информации.        Не то, чтобы Феодор не умел читать между строк.        «А ведь сколько ему? Десять лет? — веселье, уже почти позабытое им, снова вспыхнуло в его груди. Ода облокотился на стол и расправил задравшуюся было рубашку, — Что-то слишком много в последнее время умных детей развелось. Что это? Неужто правда возобновился процесс эволюции, о котором часто говорят в последнее время.»        Он всё ещё игнорировал то, что тоже не так далеко ушёл от определения «ребёнок».        — Неплохо для тебя, — вернулся к разговору Ода, — Очень неплохо. Чтобы ты, Волк-одиночка, так старался ради, по сути, постороннего человека? Это поражает. Такое так редко встретишь, в нашей-то среде. Всё-таки мозгов понабраться ты успел. Это на тебя так мальчик повлиял?       — Да, я… Думаю, ты прав.        Ода с весельем фыркнул, расслышав оттенок тепла в чужом голосе. Тот мальчик и в правду был необычным.       — Мне известно о нескольких зданиях, которые они используют для своих нужд, — легко выдал важную информацию Ода, быстро сменивший приоритеты от неожиданного наплыва хорошего настроения.        — Подожди, они?        — Они, — почти что со смехом припечатал он, — Не думал же ты свидеться с самим ангелом? Рампо был похищен его посланниками, ангел на него вообще не рассчитывал. Личная инициатива, так сказать.        — Так ты поможешь?! — взволнованно спросил Фукудзава.       — М, да, пожалуй, — протянул Ода, постучав по столу, — Всё же и правда ребёнок. Но… Мне от тебя ничего не надо, знаешь? Сделка-то становится неравноценной. Так что в будущем…       — Конечно, я понимаю. Сделаю всё, что будет в моих силах.        Ода тупо уставился в пространство перед собой, неопределённо махая рукой вместе с зажатым в ней телефоном. Другой рукой он постукивал по корешку книги, сквозь которую ощущался метафорический огонь той записки, несущей в себе небольшую по объёму, но неподъёмно ценную информацию.        Взгляд упал на тёмное, ночное небо за стеклянными дверьми, ведущими на задний двор. В уголке, на границе кирпичного забора и куста какой-то зелени, можно было увидеть небольшие языки пламени и идущий оттуда дым. Что-то горело, но, тем не менее, вообще не близко. Вой сирен раздавался в отдалении, его практически не было слышно.        Но в остальном, в округе стоял безмятежный покой.        Никто не спешил в панике выбегать из дома, суетиться, стараться узнать, где же всё-таки пожар. Нет, жители района просто спали, ну или занимались какими-то своими, личными ночными делами.        Так же и Ода.       На огонь он смотрел с лёгким оттенком неприязни - всё же в его жизни он занимал не последнее и не самое приятное место - но апатично. Так смотрят на улицу в сезон дождей. Так смотрят на снег зимой.       Таков был менталитет жителей района Ходогая.        «Не хватает только… — отстранённо подумал Ода, но одёрнул сам себя, услышав звук битого стекла и раскатистый гром выстрела, — А нет, всё как обычно.»        Он решительно хлопнул ладонью по книге и оттолкнулся от стола. Сжав в руке телефон, он задумчиво приложил палец к губам.       — Надо бы навестить его, да. Нацумэ-сан, значит, — произнёс он в пустоту, вновь вперив взгляд в цветастую обложку, — И Леону позвонить, точно. Он вроде бы говорил что-то про новый театр…       Он сделал пару шагов в направлении коридора, но резко остановился, растерянно похлопав себя по бёдрам.        — Но сначала одеться, — он подёргал свою рубашку, смявшуюся от сна в ней. Поняв, что ткань длиннее становиться не спешит и прикрывает хорошо если хотя бы таз, он кивнул сам себе и сменил свой маршрут, развернувшись в сторону гардеробной, — Сначала, конечно, одеться.