As You Like It

      Руи всегда чувствовал себя каким-то «не таким». Он чувствовал себя лишним, ненужным, странным… Это прилагательное плотно ассоциировалось у окружающих с парнем — словно «странный» было написано у Камиширо на лбу чёрным несмываемым маркером с рождения. Все считали его странным: одноклассники считали его «странным», учителя считали его «странным», да много кто считал его «странным»! Камиширо всегда ощущал огромную пропасть между собой и окружающими: в косых взглядах одноклассников, в тихом «Смотри, чудила идёт!», стоило парню зайти в класс и сесть за своё место.       Руи был изгоем, и он вполне свыкся в этим. Это было, как что-то само собой разумеющееся — аксиомой, другими словами.       И, как и любой другой изгой, Руи был один. Все его друзья — как показало время, то были вовсе не «друзья» — отвернулись от него, новые знакомства никак не получалось завязать, да и окружающим Камиширо не был интересен. Они проживали свою юность, ходили в кафе с друзьями, готовились к экзаменам, впервые влюблялись, а Руи остался позади со своим блокнотом и детскими мечтами о шоу, которые тот обожал всем сердцем. Возможно, эти мечты давали парню надежду, от которой его одинокое существование не ощущалось таким уж безнадёжным и пустым. Ну, или Камиширо хотелось в это верить, отчаянно цепляясь голодными руками за лучик света в конце туннеля, дабы хоть немножко ощутить себя важным, таким, как все…       Руи очень хотелось быть, как все. С самого детства парень мечтал быть таким, как его друзья, как его одноклассники. Быть самым обычным мальчиком, играть в самые обычные игры, говорить о самых обычных вещах. Он хотел ощутить себя хотя бы раз любимым, нужным, понятым хоть кем-то.       И однажды, он это почувствовал.       Первый случай был из того же детства. Недавно в дом напротив приехала новая семья, а уже через пару минут пришла женщина с маленькой девочкой. Так Руи подружился с Нене. Она стала для него первым — за исключением родителей Камиширо — человеком, кто понял его, кто не стал ругать его идеи, не назвал его «странным.» Она — хоть поначалу и стеснялась — играла с ним, тихонько что-то рассказывала, а самое главное — улыбалась и смеялась вместе с новым другом. Для неё Руи был таким же ребёнком, как и она сама — за что он ей безмерно благодарен.       Второй случай случился в средней школе. То был самый обычный день: парень снова прогуливал уроки на крыше, смотрел на плывущие по небу пушистые облака, вслушивался в далёкие голоса учителей сквозь закрытую дверь, порой мелко подрагивал от холодного ветра. Он привык быть один, но тут послышался топот туфель на лестнице, скрип двери и… Так Руи познакомился с Мизуки. Она, поначалу, была не особо разговорчивой, но слово за словом, и они сами не заметили, как стали для обоих парой одиноких людей, пытающихся заставить друг друга улыбнуться. За это Руи был ей безмерно благодарен.       А потом случился третий случай. Снова крыша, всё как обычно — изменился разве, что статус Камиширо теперь — ученик старшей школы -, да и вид поопрятней стал, хотя… Это как посмотреть. И всё, казалось бы, как обычно, но вот опять на лестнице слышится топот туфель, скрип двери, и перед парнем появляется фигура, которая лихо изменит его жизнь. А потом и ещё одна важная фигура, которая одной лишь своей улыбкой зажжёт в нём фитилёк надежды. А потом что-то ещё, новые знакомства, и многое-многое!.. И за это Руи был безмерно благодарен.       Он всегда чувствовал себя изгоем, но рядом с друзьями, рядом с ним всё было по другому. Камиширо чувствовал себя нужным, любимым, живым. В глазах Нене, Эму, Мизуки, Тсукасы он видел любовь — бесконечную, искреннюю любовь, которую, казалось, можно потрогать, ощутить её тепло подушечками пальцев. Он чувствовал эту любовь во всех проявлениях: в лёгкой улыбке Нене после репетиции, в восторженном взгляде Эму от его новой идеи, в «Как и ожидалось от нашего режиссёра, молодец, Руи!» Тсукасы, в «Йо, Руи!» Мизуки на перемене. Камиширо всем своим существом ощущал свою важность: он видел, что важен для его друзей, важен для него, и это делало его счастливым.       Он был счастлив, как никогда. Он наконец ощутил себя понятым, ощутил, как гигантская пропасть растворилась в аплодисментах и улыбках зрителей, в улыбках близких ему людей. Он смог отпустить прошлое, забыть и простить все те обиды, что год за годом копились в нём. И теперь, парню надо заново учиться любить и быть любимым, но уже не одному, а с любящими его любым друзьями.              И за это он был безмерно благодарен всем. Безмерно благодарен за то, что те приняли его за такого, как все.