Кофе и белый шоколад

Когда толпа народу стала расходиться, освобождая съёмочную площадку, Третьякова устало присела на диван. Опрокинув голову назад, женщина прикрыла глаза, чтобы снять напряжение, которое накопилось во время рабочего дня. «Это так сложно» — думает она про себя, массируя виски. — Устала, красавица? — Лукина нависла сверху. От неё приятно веяло сладкими духами. — Ужасно. — жалобным тоном, ответила Мария. — Поцелуй меня, а. — Если согласишься заскочить ко мне на чашечку кофе. — с лёгкой улыбкой, ответила брюнетка. — Тут сложно отказать. — так же ласково ответила блондинка, вставая с дивана. — Поедем на твоей машине или на моей? — Думаю, разницы нет. А теперь иди сюда, красавица… Мария улыбнулась. Лениво шагая к своей женщине, она специально покачивает бёдрами, а Лукина в ответ на этот соблазнительный жест, кусает себя за нижнюю губу и выдыхает. Она чертовски горячая. Блондинка подходит вплотную, вдыхая этот приторно-сладкий аромат. Лаура смотрит на неё, руки медленно обвивают талию и притягивают к себе. Мария неожиданно вздыхает, поднимая взгляд вверх, к желанным губам, и целует. А потом ещё, и ещё… — Ты хорошо целуешься. — подмечает Лукина, заводя пряди белых волос за уши. — Всё благодаря тебе, милая. — Ммм… — брюнетка мычит ей в шею. — Лаура-а-а, притормози! — Мария издает смешок, когда мягкие губы слегка щекотят нежную кожу. — Ну Лаура-а! — Ты выглядишь такой красивой, особенно, с этими отметинами. — отвечает женщина, оставляя последний поцелуй в шею. Блондинка чувствует, как щёки краснеют. — Поехали уже. — грозно говорит младшая, а Лукина смеётся. *** Мария тяжело дышит, обвивая шею Лауры руками и тянется за очередным поцелуем. Она стонет, бёдра невольно приподнимаются, ища какого-то плотного контакта. Лукина запускает ладонь в блондинистые волосы и сильнее прижимается к чужим губам, кусая и посасывая. Руки бродят по верху, нащупывая пуговицы от пиджака. Медленно и неуклюже, Марии удаётся стянуть этот черный пиджак и начать расстёгивать белую рубашку, обнажая сначала плечи, а потом и декольте. Она восхищается этим телом, облизывая губы и отчаянно желает попробовать женщину на вкус. Лукина замечает и отстраняется, чтобы взглянуть на блондинку. Такая прекрасная и возбуждённая. Нетерпеливые вздохи наполняют спальню и не выдерживая, Третьякова просто рвёт тонкую рубашку, совершенно не задумываясь о последствиях. — Ты порвала мою единственную белую рубашку. — шипит Лукина, сжимая белоснежные волосы в кулак и слегка натягивая на себя. — Мне плевать! Я хочу тебя, чёрт возьми, хочу намного сильнее, чем раньше, а ты даже не замечаешь! — фыркнула она, впиваясь зубами в плечо директора. — Грёбанная эгоистка</i>! — О, дорогая, я не эгоистка. — усмехается она, быстро ставя колено между худых ног. — Я вижу, как ты жаждешь меня, как мартовская кошка. — женщина аккуратно двигает коленом, заставляя Марию громко стонать. — Я чувствую даже через плотную ткань, какая ты мокрая, дорогая. Мария сдается, расслабляясь на кровати, чтобы сделать глубокий вдох. Тушь медленно стекает по щекам, помада смазана по пухлым губам, и почему-то, Лауре показалось это слишком сексуальным и невинным. — Пожалуйста, сними это. — тихим голосом, говорит она. — Пожалуйста, Лукина, пожалуйста. — умоляет блондинка, хватая её за волосы и притягивая к себе. — Мамочка... — неожиданно вырывается из уст младшей. Мария чувствует ухмылку на своих губах. Эту шикарную ухмылку. Лаура медлит, наблюдает, как блондинка тает в её руках, но постепенно, поддается на манипуляции прелестного ангела. Женщина начинает освобождать её от одежды, губами прикасаясь к обнажённой коже. Шея, плечи, ключицы — всё покрывается отпечатками красной помады. Блондинка уже плачет, ей хочется большего, ей хочется, чтобы Лаура просто взяла её к черту! — Прикоснись ко мне. — А я разве не касаюсь? — брюнетка стягивает с неё рубашку, пальцем подхватывая перемычку бюстгальтера и оттягивая вниз. — Ты, блядь, понимаешь о чём я! — кричит младшая. — Утеряла навык и больше не можешь удовлетворить свою женщину? Лукина встречается с ней глазами и улыбается. И Третьякова знает, что эта улыбка не предвещает ей оргазма в ближайшее время. Брюнетка опустила губы к соску Марии, слегка потерлась об него губами, прежде чем взять его в рот, пососать и потянуть на себя, вращая языком вокруг ареолы. Свободная рука поднялась вверх, чтобы сжать свободную грудь и перекатить твердый ореол между пальцев. Мария захныкала, чувствуя, как каждое прикосновение разжигает жар внизу живота. Лукина вновь и вновь посасывала соски, переходя с одной груди на другую и наоборот. Женщина слегка прикусила ореол, прежде чем выпустить его с хлопком. — Пожалуйста, пожалуйста... — Ты хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе здесь? — спрашивает Лаура, укладывая ладонь на горячую промежность заместителя. — Пожалуйста! Лукина неожиданно сорвала с неё брюки, замечая насквозь промокшее нижнее бельё. Женщина спустилась ниже, удобно устраиваясь между ног заместителя и кусая внутреннюю часть бедра блондинки. Она могла видеть, как Третьякова приподнимает таз, а смазка ещё сильнее пачкает кружевные трусики. Аккуратно подхватив нижнее белье, Лаура медленно стягивала его, наслаждаясь зрелищем. Когда Третьякова осталась обнаженной, женщина проявила милосердие: провела двумя пальцами по мокрым половым губам, прежде чем погрузить их к себе в рот. Мария на вкус была безупречна. Директриса рисовала лёгкие круги на клиторе блондинки, собирая скопившуюся смазку и наслаждаясь пронзительным стоном, вырвавшимся изо рта младшей женщины, пока она продолжала ухаживать за ней. Медленно, мучительно Лукина ввела средний палец в лоно заместителя, чувствуя, как мышцы плотно обхватывают его. Бедра Марии невольно дернулись под рукой брюнетки. Её разум и тело жаждало большего давления на клитор, ещё одного пальца во влагалище. Неожиданно, Лукина ввела ещё один палец и согнула их, надавливая на чувствительное место внутри женщины. — Чёрт, ещё, пожалуйста... — закричала блондинка, опрокидывая голову назад и закрывая глаза. — Я сейчас, я... Прежде чем Мария успела произнести ещё хоть слово, Лаура начала двигать пальцами быстрее, её большой палец грубо обвел клитор, эффективно отсекая всё, что могла произнести младшая женщина. Брюнетка уставилась на лицо заместителя, наблюдая, как её губы дрожат, а глаза закатываются от удовольствия. Пронзительный крик сорвался с губ блондинка, когда она достигла своего пика. Лаура опустилась ниже, языком касаясь розовой изнанки и слегка лизнула его, не прекращая быстрых движений пальцами. Ей нравилось, когда от перевозбуждения Мария сжимала её пальцы сильнее обычного. — Стой, Лукина, остановись! — потребовала она. — Если там тебе удалось меня остановить, то сейчас я тут главная. — прорычала старшая женщина, обхватывая клитор губами. Третьякова пыталась приподняться и оттянуть её за волосы, но каждый раз, падала обратно на постель, получая порцию хорошего удовольствия. Брюнетка даже не думала останавливаться, а наоборот — пальцы ускорили темп, а губы сильнее сосали комок нервов. Младшая женщина чувствовала, как сильно стенки влагалища начали сжиматься, а комок возбуждения медленно рассасываться, позволяя ей получить заслуженную разрядку. Для Лукиной важно то, что ей нравилось доводить Марию до оргазма, водя пальцами внутрь и наружу, пока она не почувствовала, как сжимаются мышцы вокруг них, и не услышать, как Третьякова плачет в агонии. Возможно, Лаура замечает за собой что-то садистское, но она никогда не признается в этом блондинке. Когда-нибудь, но точно не в этой жизни. Мария тяжело дышит, пытаясь настроить сбившиеся дыхание. Лукина обнимает её за талию, позволяя голове покоиться на груди блондинки. Лаура слушает сердцебиение Третьяковой и считает удары в минуту, обнаружив, что оно больше среднего. Она поворачивается, чтобы оставить мягкие поцелуи на ключице Марии. — Ну как, твоя усталость прошла? Голова уже не болит? — по настоящему, Лаура уже бы давно замурчала от проделанной работы. — Иди ты, а. — смеётся блондинка. — Я думала, что на тот свет попаду. Умеешь же ты... — она задумалась на секунду, чтобы подобрать слова. — Доводить до крайностей. — Это да. Языком работать я умею. — гордо говорит брюнетка. — Да и пальцами тоже, если так подумать. И никто не жаловался... — Эй! Я тебе щас таких «никто не жаловался» дам! — грозит блондинка, кусая её за шею. — Потише, львица, я тебе не кусок мяса, чтобы так меня кусать. — А ну иди сюда...