дифференциация духовности

ади понимает, насколько шаток союз между ангелами и демонами — разрушение и односторонняя зависимость, разъедающая плоть по ниточке; его семи кажется депривированным, когда ади — свеж и заряжен. семи говорит об этом: — я хочу большего. а потом делает неловкий глоток глифта, заказанного ади, и добавляет бесконечные нюансы, непрекращающиеся «но» к словам — усладе каждого демона, горячей мечте. — не вижу смысла. ангелы не питаются сексом, как демоны. а вы не способны дать то, чем питаемся мы. каждая твоя нежность воспринимается, как пассивная попытка меня выжать. ади знает. ади делает вид, что всё хорошо, не стесняется нарушать правило неприкосновенности и блюдет каждое условие, ценное ангелам — конкретному. не стесняется говорить о семи, не стесняется трогать семи, не стесняется давать знать, что семи — его. только ади — соковыжималка, а семи — самый сочный фрукт. однажды на задании он слышал спор двух парней, которыми стопроцентно должны были заниматься другие — о проблематике отношений земельных, несколько напоминающих их. ади прислушивается, потому что любит драму, а потом что-то щёлкает в голове, и становится противно. на земле есть иные понятия, которые бесполезно использовать в вне; ади пропитывается ими, изучает и мельком примеряет некоторые сюжеты на них с семи — гомофобия или расизм? зачем? он сам не находит ответа, поэтому пускает ситуацию по течению и закрывает глаза: только секс и проведенное время вместе. как друзья или что-то большее — какая разница. в аду порицается нарушения законов масштабного уровня, в раю существует правило о любви. ади нравится рай. в раю приятные преподаватели, решающие конфликты любовью. когда ади дробил чужие носы, мисселина просила обратиться к шепфа и очистить своё сердце, заполнив его нежностью. он демон. ему не свойственно любить и проявлять нежность. в этом проблема, как говорит семи. ади отпивает глифта сам, почти опустошая бокал, ставит на столешницу и отвечает: — понял. потом семи пьянеет, потому что отсутствие толерантности к алкоголю для ангелов — кокетливая особенность. ади целует первым, целует второй раз, семи отвечает и проявляет всего себя. подставляет под нежности крылья, разделяет пёрышки, но демоны не дарят ласку — в глазах ади страсть, и семи сквозь опьяняющую призму восприятия сбавляет обороты. оседает, как призрачный дымок глифта, как садящееся солнце между остравами. ему нечего брать, и как обычно — он отдаёт. они уединяются. ади любит делить его энергию только с собой — демоны редкие собственники; семи не привык возражать и проявлять собственные желания — их не исполнят. где-то в конце ади целует его в основании шеи и успокаивается. тянется к губам и касается чужого носа своим. семи толкает разряд силы, и он не придаёт ей внимание. не хочет думать о серьёзности в дружеских отношениях при запрещённых обстоятельствах. ничего не изменится, ничего не станет лучше — факт. ади бисексуальный и активный демон, не способный к чистоте души; семи пятнает себя им, вдыхает полной грудью и задерживает дыхание, чтобы погрузиться с головой — его душа непокорна и испачкана. думать о чём-то большем равносильно селфхарму. больно, неправильно и бесполезно. неожиданная искра между ними — случайность. но семи ничего не говорит, только последний раз целует. в главной секции допитый глифт и начало войны. ади хотел сказать: я люблю тебя. хотел сказать: я постараюсь стать лучше. хотел сказать: несмотря на множественные отличия между нами и факторы, противоречащие романтическим и сексуальным отношениям между ангелами и демонами, ты стимулируешь меняться в лучшую сторону и перенимать твоё мировидение и привычки, поэтому, если ты не против, стоит подождать ещё, и мы докажем, что любовь — создание шепфа для всех его детей. но не говорит. ангелы кооперируются и встают против демонов, формируя на ходу обвинения. тогда началось нечто сложно игнорируемое, и семи придал этому многое значение, описывал свои предсказания. ади смеялся. крылоборство увеличивает снежную лавину, рушащую на своём пути любую возможность на лучшее, стремительно их покидающее. как легко оказалось сломать коллективный дух. ади говорит, что думает. — ади? его семи равносилен голосу морали и совести, но ади — демон. он выше сострадания и альтруистических нот. — я не прав? его семи кричал всем видом, что ади не прав. проиграть вместе на поединке — ади казалось, что это смягчит углы, и они посмеются над этим с непризнанной и мими, как друзья. только — семи и он не друзья. семи поднимается с игрового поля самостоятельно и покидает его в молчании. ади пытается сказать: ты молодец. хочет сказать: дерешься, будто не ангел; у меня будет болеть спина от травмы крыльев больше, чем от твоих самовольных пальцев, если ты представляешь хоть малость того, какой ты, когда рядом со мной. семи не хочет ничего от него слышать. непризнанная спросила, что между ними, пока в банкетном зале разглядывала десерты. ади сказал бы, но не хочет знать; семи не хочет ни говорить, ни находиться здесь. они отворачиваются друг от друга, и это так больно. — всё-таки ангелы не могут быть с демонами. семи не поворачивается и не берёт в рот ни куска. смотрит на пустую тарелку и умирает внутри. даже не друзья. прекрасно. не зря он отторгал мысли о их будущем — его не было, и в нём не было их. а потом ади будят посреди ночи. потом он добирается до парковой зоны, пробегает через толпу и не формулирует в голове ни единой мысли, к чему он бежит, зачем это делает. почему так много вокруг слетевшихся. что случилось. семи. его тело оставалось таким же красивым и нежным, ангельски чистым, несмотря на хаотичные пятна крови. прекрасный, как нисходящее солнце. среди алого заката к гредущему холоду. в голове настолько пусто, что он проглатывает ком, и в голове проносятся его жалкие слова, такие неуместные и противоречащие его любви. его семи было неприятно знать, что от него отказываются. как поздно он это понял. сейчас ади кричал от боли, потому что извиняться больше не перед кем. он говорит: я люблю тебя. он говорит: ты молодец. он говорит всё, шепчет в самое ухо, что не мог раньше. его слышат все, кроме. ну. кроме семи. забывать его больнее; этому не перечит ни мама, ни непризнанная, ни мими, никто. только четкий образ обнажённого ангела, прикрывающего собой яркое солнце, спускается к нему в руки, обвивает за шею своими и принимает всю нежность, которая в ади есть. только ади — демон. в нём нет нежности. и это проблема. * умирать больно: только непризнанные имели опыт со смертью, сказать точно, больнее ли во второй раз — он не сможет. но мальбонте заживо сжигает его, плавит стремительно и нестерпимо яростно. ади чувствует на себе лучи палящего солнца — среди алого заката к гредущему холоду. мальбонте — ведомый местью. ади понимает его.