Три акта принятия

      Всё вокруг способно напоминать об ушедшем счастье. Первое время – самое тяжёлое, тогда человек ищет частичку того тепла в любой вещи, глазах незнакомцев и смазанных силуэтах в ночи. Бешено бьётся сердце, кажется, надежда греет, но лишь убивает изнутри и заставляет чувствовать себя жалко, не позволяя отказаться от собственных иллюзий.       Ладонь в перчатке тянется к волосам, но растворяется на глазах, так их и не коснувшись. Чёртовы сны. Идиотские видения, поиск родной души в любом уголке города. Это больно осознавать. Сложно принять, что бросили, растоптали доверие, оставили гнить и киселе застывшего времени... Рембо садится на кровать, пусто смотря перед собой и даже не ощутив побежавших по щекам слёз – настолько привык к солёной влаге на коже, что она стала неотделимой от него. Просыпаться после таких снов в слезах привычно-удивительно, чувства противоречивы. Артур никогда не думал, что будет страдать от того, что его оставят в одиночестве. Раньше думалось, люди не так сильно срастаются с сердцем, не способны настолько глубоко запасть в душу и после ухода оставить там зияющую дыру. Чувствуя подобное, и медленно умирая, понимает – ошибался, но признаёт с трудом, утешаясь мыслями о том, что он просто накручивает себя.       Стадия отрицания затягивается. Тысяча сообщений на вызубренный номер, такое же количество звонков, холодный, неживой голос автоответчика и извещение что номера не существует.       Становится хуже. Он часто гуляет по ночам, и ощущение, что вот-вот из-за угла выйдет знакомая фигура, улыбнётся и махнёт ладонью в белоснежной перчатке, не покидает. Желание этого исхода велико, он путает прохожих в городе с родным человеком, и голос разума на задворках мозга уверяет Рембо, что не стоит питать ложных надежд. Будет адски больно расставаться с выдуманными образами, но смириться и отпустить похоже на белый флаг и мольбу о пощаде.       Он правда хочет чтобы его пожалели. Чтобы один человек сжалился над ним и вернулся.       Может, виноват сам Рембо? Ища ошибку в себе, он не находит ничего, только лишний раз Артур убеждается в том, что всё пережитое им не стоит ни гроша... Или пытается заверить себя в этом. Верлена уже несколько месяцев нет рядом, эфемерное тепло от его касаний уходит вместе с больной надеждой, медленно, постепенно, будто он сбрасывает кожу и строит свою броню заново. Рождается вновь, собирается по кусочкам и выдавливает на людях деликатную улыбку. Мол, всё в порядке, я жив, я цел, только не доставайте вопросами, пожалуйста. Жгучее чувство в груди растёт, оно заставляет сжимать кулаки. Появляется желание высказать предателю всё в лицо, может, ударить его, лишь бы стало немного легче и удалось слезть с наркотика. Рембо поджимает губы, трёт запястье большим пальцем и спешно понимает – он, верно, начинает ненавидеть Поля за его уход.       Без вестей, сообщения, прощания – тот просто исчез из жизни Артура, оставив гору непонимания и горящую обиду. Он всё ещё прекрасно помнил как ему сообщили об отправлении самолёта с Верленом, и вспоминая в который раз, та любовь, нежная, чувственная, закапывается в могилу его собственными руками. Становится всё равно.       «Как он там?»       Это не его дело.       «Почему он так поступил?...»       Он предатель и бросил Рембо.       Горький смех срывается с губ. Артур пригубил вино, положив трубку с истлевшим табаком на стол. Его чувства к Полю – прах, пепел, сжёг свою надежду он собственноручно и ни капли не жалеет об этом. Ведь Рембо, как табачная смесь, истлел. Он отпустил, и уверяет себя, что больше не скажет своих мыслей вслух. Не признается, но хочет объятий, тепла, что умер без него, видит во снах и раз в месяц звонит на несуществующий номер, на проводе которого когда-то слышал родной голос.

~|•|~

      Дни текут подозрительно спокойно. Осень стучится в дверь, проникает в открытые окна запахом дождя, листвы и прохлады. Холодные капли стучат по стеклу, ветер срывает пожелтевшие листья с деревьев. Асфальт покрыт лужами, в воздухе витает неповторимый аромат сентября. Давно завядшие цветы на подоконнике режут взгляд, и Рембо в очередной раз глухо вздыхает, резким движением задернув шторы. Он всё ещё их не выкинул, и этот факт считает глупостью, но рука не поднимается вынести бесполезные горшки на мусорку. Артур ведь когда-то так любил ухаживать за своими растениями... Видимо, судьба решила что они в этом доме вовсе не нужны.       Холодильник оказывается пуст. Надо сходить в магазин.       Артур теперь владелец маленькой, но уютной кофейни на улице в конце города. Его дела в ней продвигаются на удивление хорошо, плавно и спокойно, как и должно быть. Рембо счастлив, даже начал чаще улыбаться и нашёл людей, с которыми комфортно. Сегодня выдался выходной, утро начинается как всегда – с запаха свежего кофе, вкуса мятной зубной пасты во рту и быстрых сборов за продуктами. Спустя три года он наконец не выискивает на улицах высокий силуэт в чёрной шляпе, размеренным шагом заходя за угол и поправляя ворот серого пальто. Чёрные волосы развеваются на ветру, лезут в глаза, всячески мешаются. Артур не понимает, по какой причине не обрезал их – Поль когда-то любил зарываться в них и целовать пряди, но сей факт Рембо упрямо откидывает, прикрываясь тем, что его первая любовь забылась, канула в лету и он не может оставить подобное на память.       Артур осматривается по сторонам, удерживая на лице мягкую улыбку. Наслаждается прогулкой, ароматом, обстановкой – даже лёгкий дождик не портит впечатление. Он чувствует себя живым. С пропажи Поля прошло три года, за это время он успел пережить непонимание, отрицание, ненависть, безразличие – и боль. Жгучую, разрывающую изнутри. Когда-то он подозревал, что его любовь украли, нагло увели из его жизни и заставили страдать. Рембо искал его везде, пытался вернуть, дозвониться, попросить прощения, хотел, чтобы Поль вернулся и принял в свои объятья. Он был болен этими желаниями, убивал себя изнутри, будто наркоман, не получивший дозу.       Может, то не было любовью? Невозможно так сильно любить человека. Настолько, чтобы из под ног уходила опора после предательства. Но сейчас такие размышления кажутся глупыми. Артур жив, Поля нет рядом, значит нет смысла думать об этом.       Внезапно серо-зеленые глаза, распахнутые в шоке, останавливаются на одной точке, сужаются зрачки. Рембо срывается с места, пытаясь догнать фигуру в бежевом плаще. Сердце бешено бьётся, по ощущениям, где-то в горле, но видение вновь уходит, ускальзывает и оставляет его среди тысячи людей. Но все они – незнакомцы. Не те, кого он искал. Показалось? С чего? Мысли хаотично бегают по черепной коробке, а взгляд в полном непонимании блуждает по кладке кирпичной стены. Нет, Артуру не могло показаться... Он ведь забыл. Такие иллюзии посещали два года назад, но почему сейчас снова?       Воспоминание о Верлене дурно влияют на психику Рембо. Значит, стоит не вспоминать вовсе.       Это недоразумение не даёт покоя. Он будто в забытье заходит в магазин, ходит среди полок, собирая нужные продукты в корзину и изредка поджимает губы. Хмурится, кусает внутреннюю сторону щеки и не понимает – почему так неспокойно на душе? Артуру хочется оказаться дома и стереть инцидент из памяти, чтобы не мучить себя ненужными мыслями. Всё было прекрасно, но теперь чувства перемешаны, собраны в один огромный комок, который, кажись, невозможно распутать без чужой помощи. Проходя мимо полок с алкоголем, он решительно берет одну из бутылок вина и направляется к кассе. Рембо просто не переварит это на трезвую голову, нужно хотя бы немного забыться, ведь после можно будет замять и отпустить ситуацию. Посчитать, что она не стоит лишних нервных клеток. Он всё ещё мучает губы, сдирая с них тонкую кожу и чувствуя во рту вкус металла. Взгляд гуляет по помещению, выискивая знакомый силуэт как в те злополучные времена. Артур не понимает, что чувствует. Страшно? Может, ему грустно? Или он злится? Ответа не находится, но зато покупка по карте проходит успешно, и Рембо покидает магазин, быстрым шагом идя домой и стараясь не смотреть по сторонам. Вдруг он снова увидит то, что заталкивал в потёмки всё это время?       Дождь идёт сильнее, небо заволакивают тучи. Шаг Артура ускоряется, вскоре он забегает в подъезд. С волос стекает вода и крупными каплями падает на плитку, заставляя фыркнуть, сдув мокрые пряди с лица. Неужели, так будет всегда? Механизм будет запускаться от одних мыслей о Верлене? Он же не мог вернуться сюда, а значит, Рембо снова неосознанно начал искать его в незнакомых людях. Но он ведь не скучал...              Снова самообман? Эта мысль настолько сильно пошатывает внутренний мир, что подкашиваются ноги. Артур по лестнице поднимается на второй этаж, вставляет ключ в замочную скважину и внезапно взгляд падает вниз, где лежит коробочка нежно-бежевого цвета, перевязанная лентой. Он гулко сглотнул, поднимая презент и заходя в квартиру. Слишком много совпадений... Пакет с покупками ставится на стол, руки тянутся к найденному под дверью подарку. Ленточка убирается в сторону, а в коробке оказывается плитка молочного шоколада с изюмом и орехами. Становится хуже, дыхание прерывается на пару мгновений, и Рембо раздражённо кидает сладость на стол. Хуже, потому что это любимый шоколад. Вкусовые предпочтения Артура знает мало кто, но Поль не единственный, значит ещё есть надежда на то, что час назад его просто заглючило.       Рембо так цепляется за эту мысль, но не знает, чего хочет больше. Увидеть Верлена и высказать всё в лицо, или же вновь выставить себя в роли невменяемого, слишком привязанного к человеку, психа.       Только сейчас он понимает насколько долго обманывал себя. Настолько, что потерялся. Артур делает вибрирующий вздох, и подрагивающей ладонью закрывает лицо. Сколько он бегал от своих чувств, забывал, разрывал нити с прошлым, убеждал себя, что не чувствует ничего, после той далёкой боли? Теперь Рембо снова катается на эмоциональных горках. Внутри трясутся даже органы: лёгкие, печень – разрывается абсолютно все, и сделать вдох не представляется возможным. Кажется, если порция воздуха попадет в организм, то грудь сожжёт потоком пламени, что следом повлечёт неизбежную смерть. Танцуя на лезвии ножа, он снова падает вниз, удерживаясь руками и раня ладони. Артуру наяву мерещится кровь, и он в забытье плетётся в ванную.       Смотря в зеркало, появляется желание выколоть глаза, но они лишь скрываются за веками. Снова перед ними мелькают иллюзии, мечты, руки Верлена в белых перчатках, черты лица, высеченные на сердце калёным железом.       Как жалко он выглядит.       Сколько раз Рембо обещал себе, что не будет бегать от проблем, но делает наоборот? Он бежит от себя, от образов Поля, своих мыслей, и в очередной раз внутри гулко хрустит построенный за три года стержень, эхом отдаваясь от клетки рёбер. Пережить. Отпустить. Если Верлен попадется на глаза – Артуру будет все равно. Не больно, не радостно – никак. Он убеждает себя в этом, около получаса разглядывая своё отражение, и не узнавая. Артур не видит здесь нового себя – только старого; с потухшими глазами, побледневшее кожей и в кровь искусанными губами. В горле растёт тошнотворный ком, и в какой-то момент кажется, что сейчас его правда стошнит от резко расшалившихся нервов. Но из носа всего лишь текут две струйки горячей, бурой жидкости – видимо, скакнуло давление.       Это предел. Грань.       Пора прекращать.       Но Рембо все равно сидит на полу в ванной до вечера, не желая возвращаться в реальность и вновь познавать несправедливость мира, в котором родился.       Ночь выдаётся неспокойной. Артур допивает бокал вина, гипнотизируя взглядом экран выключенного телефона. Он несколько часов мечется между тем, чтобы проверить свои догадки, но когда рука тянулась к аппарату, Рембо ее отдёргивал. Дрожащими пальцами хватал вино, только чтобы чем-нибудь занять конечность, и думал заново. Мучения в неизвестности – худшее, что можно ощутить, но пока он не знает точно, что Поль в городе, спокойнее. Артуру страшно. Вдруг он не услышит по ту сторону провода отстранённый, записанный голос? Что будет, если Верлен поднимет трубку и ответит? Меньшее из зол выбрать трудно. Вздохнув несколько раз, он берёт телефон, набирая заученный номер и нажав на кнопку звонка. Гудки, гудки, гудки... Рембо начинает трясти. Запись с несуществующим номером не воспроизводится, и когда из аппарата раздаётся знакомый голос, он с силой швыряет телефон в стену.       Это конец.       Артуру ответил не ледяной баритон автоответчика.

~|•|~

      За окном ливень. Капли холодной воды бьются о стекло, вызывая головную боль. Находиться в такой обстановке стало невозможно, хоть и прошло всего восемь дней. Все это время Рембо отказывался выходить из дома, во избежание встречи с Верленом, но вечно сидеть в четырёх стенах тоже не лучшая идея. Если Полю нужно будет поговорить – придёт сам и сюда, а тогда будет ещё хуже, он так чувствует. Выходя на улицу и раскрывая зонт, Артур бредёт в сторону метро, оглядываясь по сторонам и нервно кусая внутреннюю сторону щеки. Улицы кажутся серыми, нет той прекрасной осенней погоды, которую он наблюдал чуть больше недели назад. Солнце скрылось за тёмными тучами, дождь льет, как из ведра, под ногами хлюпают глубокие грязные лужи. В одной из них, как отмечает Рембо, можно с комфортом утопиться. Заманчивая идея, но пугать прохожих своими заскоками – дурной тон, поэтому он медленным шагом идёт по дворам. В окнах некоторых домах тухнет свет – уже довольно поздно, девять часов вечера.       Если бы не тучи, то была бы возможность рассмотреть россыпь звёзд на чёрном полотне. Эти светящиеся шары с газом – чудесны, пусть и являются лишь исходом химических, физических и прочих процессов. Любовь, по данным учёных, состоит из того же – инстинктов, низменных потребностей, и не ясно, кто прав. Что такое любовь? Рембо и сам затрудняется ответить. Он не замечает глубокой щели в асфальте, цепляет ее носком ботинка и уже готовится встретиться носом с промерзшим камнем.       Этого не происходит. Артур поднимает взгляд, его зрачки сужаются, точно так же, как в тот день. Он делает большой шаг назад, отшатнувшись от человека, который так удачно поймал зазевавшегося прохожего.       Хочется кричать. Пальцы, вцепившиеся в ручку зонта, дрожат.       — Рембо? Здравствуй. Как ты?       Хриплый голос пробирает до мурашек, но Артур всеми силами пытается не выдать своего состояния. Притворяться спокойным, холодным, непринужденным обычно несложно – сейчас исключение лишь в том, что хочется сделать что-то, чтобы выпустить те эмоции, которые он зарыл глубоко в своем сознании. Накричать, ударить, что угодно. Но Артур этого не делает, обводя лицо Верлена притворно ледяным взглядом.       Напуганные звери огрызаются на людей, способных причинить им вред. Люди же строят каменную стену, и прячутся за ненастоящими чувствами.       — Было лучше, – его вид безразличен, но голос на последнем слоге дрогнул, выдав волнение.       — Ты злишься, – тихо выдохнул Верлен, делая шаг назад и давая Рембо пространство. Понимает, что сейчас, напуганным, тот не подпустит его ближе, – я понимаю твои чувства. Только, мог бы ты меня выслушать? Если, конечно, ты этого хочешь. Я не буду удерживать против твоего желания.       — Нет желания, – отрезает Артур, поджав губы. Верлен перед ним вымок, и было бы правильным предложить зонт, только сейчас этого делать не хочется. Он не будет подпускать Поля ближе вытянутой руки, дабы потом была возможность отпустить.       Верлен прикрывает на пару мгновений глаза, а после смотрит на брюнета перед собой. У Рембо от его взгляда что-то холодеет внутри, и иней, покрывший кожу, громко хрустит в его сознании. Внутри настоящая война, крепкая привязанность и страх обжечься убивают не друг-друга, а самого Артура.       Наблюдая за тем, как Поль разворачивается, но удерживает его за ворот бежевого пальто.       — Идём. Мне уже нет смысла никуда ехать, раз ты уже здесь. Я хочу услышать причины, и надеюсь, ты сможешь меня заинтересовать, Верлен.