Попробуй вернуться в свою жизнь

— Арс…

Арс…–

Вновь голос звучит,

что сны постоянно посещает.

Спать не даёт Арсению уже какой день.

Голос этот безумно знакомый,

но Попова это не волнует.

Он знает того, кто его зовёт, но здесь и следа его нет.

Арсений сходит по немного с ума,

не понимая от куда и куда, его зовут идти туда.

–Куда идти? Ты где меня зовёшь?

Покажись пожалуйста… Будь же ты реален…

Ты думаешь это все другой мир?

Тут тебе и ответ… Он реален, а ты — нет.

Катю напугал громкий крик и удар в кабинете математики, что она чуть не выпустила вещи из своих рук. «Что случилось? » — Девушка сразу же вернулась в кабинет математики. Пройдя мимо кафедры, она поставила на неё свои вещи, а сама заглянула к Арсению. Брови поднялись в удивлении. На полу в хаотичном порядке были разбросаны бумажки, документы и папки, около стола — ручки с карандашами. Где-то в углу лежала большая линейка, возле ног Кати виднелся разломанный на два куска транспортир. Чуть дальше от стола лежали куски разбитого черного органайзера для канцелярии, а рядом с ним циркули, ножницы, скотч и всякие принадлежности. Синяя папка, с какими-то записями, лежала раскрытая на полу рядом с ногами Арсения. Рабочее кресло лежало на полу, за ручку которого держался, упавший от эмоций, брюнет. Другая рука держалась за стол, а на неё упиралась тяжёлая растрёпанная голова Попова. Возле его колен лежали одинокие очки, которые сняли из-за эмоций, или излишней влаги. Рука, что держалась за стол, была полностью окровавлена в зоне костяшек, а вторая лишь имела большое красное пятно. Попов дышал тяжело и трясся, как будто от холода. Все в этом месте пережило бурю, такую тяжёлую и сильную, что не только устроило погром в кабинете, но и покалечило брюнета. Девушка подошла ближе, падая рядом с ним на свои колени, не жалея новеньких джинс. Она медленно поднесла руку к мужчине, ставя её ему на спину. Он дёрнулся, а Варнава нежно начала поглаживать его по спине. –Арсюш.? — очень тихо позвала она… Всхлип, потом второй. Арсений поднял свою голову, встретившись с глазами Кати, она увидела столько боли в этих уставших красных глазах, с размытым тональным кремом. Она поняла, что друга нужно спасать, причем срочно. Немного посидев на полу, она начала выстраивать небольшой план у себя в голове. –Сюш… Пошли я тебе ранку обработаю, кофейку сделаю, м? — она старалась хоть как-то поднять его, ну, или привлечь хотя бы каплю внимания. Она безумно сильно волновалась, её немного трясло от страха и безвыходности. Впервые она видела своего лучшего друга в таком разбитом состоянии, будто не он себя побил, а его побили. Она была обязана ему помочь. Арсений не сопротивлялся, медленно поднялся за подругой, они прошли по классу к выходу. Катя на последок сказала уборщице убрать на месте Арсения и принести ключи от класса ей лично в кабинет. Сам же Арсений ничего не слышал, просто осмысливал произошедшее в и так забитой голове. Он разрешил Кате позаботиться о себе, хотя бы раз за все года, что он помогал ей. Сколько же он оставлял Катю у себя дома, сколько раз забирал пьяную из клубов, помогал финансово, сколько слушал и поддерживал (все это было за проживание и учебу в Москве). Он частенько оставлял её у себя, лечил, помогал с учебой, работой, отношениями, родителями. Она нужна была ему сейчас, как никто другой. Приведя Арсения в свой кабинет, она поставила чайник, посадила мужчину на диванчик, сама взяла аптечку и начала промывать бедную, измученную руку. Она сняла красивый браслет, откладывая его на пустой стол, рядом с чашками. Они молчали, и эта тишина безумно давила на каждого. Она ждала, когда он заговорит сам, а он молчал, обдумывая, как лучше все преподнести. Рука перевязана, другая тоже, чай готов, Катя сидит рядом, обнимая друга за плечи. –Не молчи… Я тут, и я тебя выслушаю. Я все сделаю, чтобы помочь тебе. Прошу, не молчи, Арсюша. Не держи это в себе. Говори все, что думаешь.– она говорила тихо. Ей было страшно за него, как за старшего брата. Сил говорить громче у неё попросту не было. Она чувствовала все настолько сильно, что думала у неё сердце на осколки расколется. –Мне тяжело говорить, Кать. Сердце рвётся. — кратко сказал Арсений, смотря не пойми куда. Она этого и боялась. Вновь то же самое состояние, из-за которого может потерять друга, как в прошлый раз. Она не смогла ему тогда помочь — он уехал. Она не поддержала, она не успела. –Это из-за Антона? — все так же тихо спросила девушка. –Могу сказать, что так. — сдерживая себя, говорил брюнет. –Он тебя обидел? — Катя посмотрела на расстроенного друга. Он зарылся руками в свои волосы. Арсению безумно хотелось плакать, но слёзы так и держались, не давая никакой слабины перед Варнавой. –Он в меня влюблен… — не держа интригу, сказал он. –Ч-что?.. А ты в него…? — карие глаза ещё больше забеспокоились, пытаясь рассмотреть в чертах другого лица хотя бы каплю радости. –Тоже, и я безумно счастлив с одной стороны… Но вот в чем собственно проблема… — Арсений замолк, не веря, что так просто это все скажет. Напряжение заполняло все пространство, и это «но» безумно не понравилось Варнаве. –Это же прекрасно, что все взаимно. Чего же ты тогда грустишь? Что за «но»? — Катя нахмурилась. –Помнишь, я был главой «плохих парней»? — спросил Арсений, а Катя настороженно кивнула. –У меня есть враг, с которым я постоянно боролся. Стас с ребятами перебрались к нам в Санкт-Петербург, потому что их территории окружили наш район. Мы думаем, что враг делает мне засаду. Я в опасности, Кать. Стасу достались территории в глуши города. Если на меня нападут, а рядом будет Антон? — задал вопрос Арсений и продолжил: — это же не все… Антона тоже хотят убить, а именно собственный родитель! Антон в опасности, я безумно волнуюсь. Сам он не в безопасности, но и со мной — он тоже не в ней. –Смысле, на Антона покушается родитель? — Катя не могла в это поверить. –Да, отец. Он в прямом смысле хочет убить Антона. Что-то типу: встрял в плохую банду и хочет избавиться от свидетелей, как я понял. Антон вот спасался раз — машину, как раз мне повредил. Хорошо, что с ним ничего не случилось. — Арсений тяжело выдохнул, вспоминая тот тяжёлый диалог в своей голове. –А как же правоохранительные органы? Полиция? Антона нужно спасать! Нужно сказать Паше! — занервничала девушка, попутно ища свой телефон. –Кать, у этого психа много людей, которые могут после и убить самого Антона. — он остановил девушку за плечи, чтобы она сидела на месте. — Стас работает над этим. Изначально перехватим всех людей, а после, и в полицию можно. –Ладно, хорошо, упустим… Ты ему отказал? — серьезно спросила девушка, думая, что прямо сейчас же отправит этого идиота извиняться перед юношей, но вот в чем проблема: почему тогда Антон не убежал в слезах? Он был абсолютно спокоен. –Я не говорил с ним… –Это как? — девушка удивилась. –Он письмо мне написал. Он боялся, что я откажу ему в реальности. Подруга подсказала ему «классную идею» с листом и «прочитать его на постоянном месте человека, о котором думаешь». Меня он не заметил и решил, что стоит прочитать свое творение прямо в классе за моим рабочим местом. –И Как?.. –Я никогда такого не слышал, если честно. Это было настолько искренне… Знаешь, он будто так долго держал это в себе, что прям вывалил все сразу, как есть. Каждое слово пропитано болью и чувствами. Он говорил, как я влюбил его в себя своим вниманием, заботами, совместными гуляниями, обедами, сном, высказываниями, разговорами, тайнами, страхами, фильмами. Он был такой счастливый… Как и я. Он говорил, что впервые почувствовал любовь. Настоящую и чистую любовь. Эти чувства и привязанность ко мне. Он рассказал, что такое любовь по его мнению. И по ходу сам понял, что это. Он сказал то, что мне больше всего запомнилось: «Любовь — это когда тебя согреют всеми возможными способами», или «Любовь — это замечать любые мелочи в настроении, или здоровье.». А я действительно за него волновался. Возможно это волнение появилось с первого взгляда, в этом сраном магазине, когда он покупал себе эти чертовы сигареты. Я и подумать не мог, что это все будет взаимно. Рядом с ним мне тепло и не страшно. Моя улыбка появляется, а душа оживает. Это очаровательное чувство, и он очаровательный… –Ухты… Я безумно удивлена. — она подняла брови, все смотря на одну точку на полу. –Почему? — Арсений нахмурился, не понимая почему у неё шокированная реакция. Он взглянул на её задумчивое выражение лица, чтобы хотя бы что-то понять. –Когда я задавала тему произведений о любви к жизни, или что-то подобное — он всегда писал что-то по типу: хорошо поесть и поспать в тишине с музыкой. Я никогда и подумать не могла, что он такой талантливый. По твоим словам: он написал что-то очень большое, описывая в мелких деталях и конкретизируя это все ещё фактами. Я поражена. –Я удивлен не меньше тебя. Знаешь… Мне бы безумно хотелось сказать ему тоже самое. Ты представляешь… У него такие мягкие волосы. Глаза, как лес. Мой любимый лес. Он такой скрытый в себе, такой милый. Да, я живу ради его улыбки. Он, как чертов котенок! Я тебе серьезно говорю. — Арсений говорил это с грустной улыбкой на лице. — Как-то он увидел мое плохое подавленное состояние… Я встретился с ним одним вечером, на одном очень красивом месте, из вида которого видно наш удивительный Санкт-Петербург. Он стоял совершенно один. Его трясло от холода. Он был настолько одинок, что мне было любопытно узнать о чем он думает. Я забрал тогда его к себе и пытался согреть. Он заболел. И за время, которое он у меня лечился, я узнал, что он ценитель книг. Я видел его искреннее удивление, когда он увидел тот огромный шкаф книг. Он нашел ту, которую хотел прочитать. Как вспомню: Весь мокрый, личико красное, волосы растрёпанные, он сидит на диване в гостиной и рассматривает в руках книгу Джейн Остин «Гордость и Предубеждение» и весь такой счастливый и скромный говорит мне: «Это больше моей домашней версии». Мне тогда захотелось отдать ему все книги в этом доме, только чтобы видеть такую маленькую улыбку. После, я ещё звонил его друзьям, чтобы они не беспокоились. Только сейчас понимаю, что он все время жил не пойми где… Не у себя дома… Я нашел для него свой старый телефон, с которым он сейчас ходит. Я забыл вытащить симку. Я включил этот телефон… Активность за те года… Я будто вернулся на несколько лет назад. Я в тот вечер вернулся в то подавленное чувство, увидев эти все фотографии, вспоминая прошлый абьюз, враньё, измены. Мне звонил Эд… Я знал, что говорить с ним не о чем. Я выбросил эту злосчастную симку и отнес телефон Антону. Мне было так хреново, я буквально погибал в те дни… А Антон это все чувствовал. Знаешь, ему самому плохо, а он через боль, ночью встаёт и идёт делать мне чай, приносит с какой-то вкусняшкой и ставит мне на тумбу. Я боюсь темноты… И он об этом узнал… Я рассказал, насколько мне важны объятия… Он залез мне на руки и обнял меня. Это было так тепло и так правильно. Он выбрал то, что мне действительно было нужно. Он не говорил лишних слов… Он старался меня успокоить, и у него это вышло — мы так и уснули в объятиях. Мы много раз засыпали вместе на одной кровати, а он частенько меня обнимал. Возможно, из-за сна, он не понимал, что меня обнимает. Совершенно недавно, а именно в Новый год, я не знаю, что точно у него произошло, но ночью он проснулся, а когда хотел уснуть – подвинулся ко мне и уткнулся в меня своей головой. Тот Антон, который во сне меня обнимает, отличается с тем, который сам меня тогда обнял. Оба чувства приятны, и я безумно хочу их чувствовать вновь и вновь. Он греет мое сердце. Я… Хочу его спасти… Я пойду на крайние меры для того, чтобы он остался в живых. После, я отомщу и за самого Антона, и за свои чувства к нему. Его жизнь важнее моей любви к нему. Я так поступаю только потому что люблю его, как бы глупо это не звучало. –И какой же твой план?.. — Катя вытерла выступившую слезу своим указательным пальцем. Плакать нельзя — туш потечёт. –За мной же Алена крутиться… Так вот… Начну с ней флиртовать… — Арсений накрыл свои глаза руками, понимая, что придется через силу флиртовать не с тем человеком. Он осознавал какой же он придурок. Это будет тяжело. Катя закрыла свое лицо следом. –Это ужасно больно, Арсений. — рвано и горько сказала Катя. –У меня нет другого выбора. — Арсений поднялся с места, покинув кабинет, на последок сказав: «Прости, работы много.» Вытерпел. –Плохо ты, Арсюш, варианты рассмотрел… — подытожила Катя, все так и оставаясь в неизменном положении. Ему нужно остыть, а ей — переварить полученную информацию. Одинокий браслет так и остался лежать, рядом с кружками холодного кофе, которым никто так и не прикоснулся.

***

Антон пришёл в свое, уже любимое, кафе. Друзья сидели за одним из столиков у окна, мило о чем-то беседуя. Свет лампочек теплого жёлтого оттенка заполнял собой все помещение. За столиком виднелись люди, которые обсуждали что-то. Кто-то в любви признавался, кто-то просто ел, кто-то страдал в одиночестве, кто-то кого-то ждал, кто-то делал свою работу за ноутбуком и порцией каких-то булочек с кофе, кто-то покупал небольшие кусочки тортика для одной из девочек, в небольшой компании, что праздновала свой день рождения. Оксана смеялась с Клавой и Катей, вспомнив какую-то известную историю любимых актёров из одного популярного сериала. Дима и Сережа следили за ними, попивая какой-то то кофе и мило улыбаясь. Не то, что им была очень интересна тема разговора, просто они обсудили все, что только могли. Шастун подошёл к их столику, со всеми здороваясь. –А я то думал, ты не придешь. — сказал Дима, радостно улыбнувшись, как и все присутствующие. –Не дождетесь! — радостно сказал Тоша и поздоровался с Клавой. На их столике стояло различие заказанной еды, а именно коктейли и, недоеденная, пицца. –Привет, Тось! Что-то будешь? –спросила Клава у Антона, радостно его обнимая. –Я бы не отказался от чая. –Тогда подожди, сейчас принесу. — сказала девушка, поспешив удалится, но Шастун пошел за ней, забирая со стола кусочек пиццы. –Я с тобой! — Антон присел за барную стойку, жуя пиццу с пеперони, ожидая пока милая официантка поставит греться чайник. –Как ты? — спросила Клава, подойдя ближе к Антону. –Я твой совет воплощаю, и знаешь, неплохо! Я думал, что это херня какая-то. Вот пойду ещё и спалю эти бумажки. — Антон показал в своих руках несколько бумаг и задумался. Девушка улыбнулась, понимая, что её все же послушали. –Кстати спичек, или зажигалки у тебя случайно нет? — спросил Антон, доев свой небольшой перекус. –Ты вроде курил, должны быть у тебя самого. — Клава нахмурилась и осмотрелась по сторонам. –Да так, ради одного голубоглазого, пришлось бросить. Я не хотел курить у него в квартире, а он мне помог с ломкой, и как-то знаешь, хорошо мне сейчас и без них. — Антон грустно улыбнулся, а Клава пожала плечами. –Прости, нету, я Денису последнее отдала. — Высокова показала взглядом на кассира рядом, он её одарил недоброжелательным уставшим взглядом. –А чё с ним? — спросил Антон, пока Клава собирала ему чай в стаканчик с собой. –Просто он из-за меня вторые сутки на смене не спит. — Клава улыбнулась. — Я просто кофемашинку сломала, а он заступился. –Крутой чувак, респект ему. — слегка хохотнул Антон. –Святой! Я думаю ты тут задерживаться не будешь, поэтому тебе вот в стаканчике из-под «большого шоколада». — Клава улыбнулась, передавая Антону чай без сахара. Она запомнила какой чай любит Антон ещё с начала их знакомства. Если чай — то только зеленый без сахара. Почему так? Антон сам не знал, но покупать черный чай было глупым самоубийством. Настолько горький, что прямо вяжет во рту, и не спасет это ни четыре пакетика сахара, ни большое количество воды. Это настолько мило, что теперь Антон понимал: забота вокруг него царит со всех сторон. Антон благодарно ей улыбнулся, оставляя сотку на столе, девушка провела его сердитым взглядом, на что он ей сказал, что меньше суммы у него нет, и сдачи не нужно. Юноша подошёл к беседующим друзьям и обратился к Диме. –Поз, у тебя есть зажигалка? Я тебе дома верну.— Шастун умоляюще посмотрел на друга. Тот немного подумал и все-таки полез в карман. –Ну, держи, Шаст. Ты надеюсь не на долго? — спросил Дима, передавая другу нужную вещь. И вновь эта забота, от которой улыбка сама появлялась на лице. –Нет, я скоро вернусь. — Антон подмигнул и покинул кафе. *** Шагая по все ещё светлой улице и наблюдая за новым снегом, который поры до времени слегка таял, то вновь шел. Антон, с музыкой в наушниках, дошел к нужному ему месту. Очень удивительно было прийти сюда вновь, спустя уже неделя, или больше. Шастун, на данный момент, не разбирался во времени, он в ней потерялся. Он не думал, что теперь поплывет по течению. Он держался безумно сильно, а сегодня понял, что вот она новая жизнь, но не знал он, что его ждёт дальше ад из бессонных ночей, много слез и разбитого сердца. Сейчас же он дышал полной грудью, прекрасным свежим воздухом, который не был забит выхлопными газами машин, какой-то готовой пищей, или тем же кофе. Свежесть, которая проходила по всему телу, она заходила в открытую куртку и проходила приятным холодком по телу юноши, как и внутри, так и снаружи. Он никогда не чувствовал себя настолько живым без сигарет, без боли, без одиночества, без депрессии. Он был счастлив и влюблен. Он уверен, что вот это прекрасное чувство, которое дарит ему столько сил, которые он так долго искал. Шастун понял, как это видеть и любить друзей. Как есть пищу с невероятным удовольствием. Как идти спать в просторную кровать. Как говорить и дышать. Как здорово мечтать и чувствовать тепло. Кто тот человек, который постоянно крутится в голове, внимания которого хочется больше всех? Он понял, что значили материнские объятья. Он понял, почему бабушка была постоянно рядом с ним. Он понял, почему Оксана названивала темной ночью, чтобы спросить, как Антон себя чувствует. Он понял, почему Дима и Сережа шли к нему, плевав на страх, холод и ночь, чтобы просто покормить друга. Он понял, почему Арсений вызвал скорую, почему был рядом с ним. Он понял, почему хочется стать ангелом для сестры. Он понял, что жизнь бывает не такой и плохой. У него было столько любви на данный момент, что хотелось её сейчас раздавать каждому встречному. Сердце хоть и холодное, но любви в нем очень много. Вот щели корки ледяной расползались. Может горячий шоколад тому под силу? Может разговоры по ночам освободили ту любовь, Или очки розовые нашел. Может любовь он свою впервые встретил. Он все думал, думал только о нем. Что забыл, какая реальность на самом-то деле. Антон достал свои руки из карманов, упираясь об заграждение над пропастью. Руки выпрямил, складывая в замо́к, все любуясь этим вечерним видом. Он видел, как парень гулял с веселой девушкой, целуя её в щеку. Как дедушка, с белым тюльпаном в руках, идёт в тот самый светлый одинокий магазинчик, чтобы вручить той милой кассирше и увидеть её прекрасную улыбку. Мама с дочерью, сыном и мужем выходили из какого-то торгового центра, звонко смеясь; маленькая принцесса держала милую куколку в коробке, а мальчик бегал с игрушечным вертолетом в руках. Какая-то милая пара прицепила замочек любви на мостик влюблённых, оставляя эту память на всю жизнь, выкидывая ключи воду. Ветер развивал юношеские волосы, улыбка сама появлялась на лице. Легче, намного легче. Достав исписанные бумажки и зажигалку, он вновь вытянул руки перед собой и поджёг один кончик из них. Он не понимал, что это за ритуал он сейчас делает, но выглядело это безумно красиво. Огонь расползался по бумагам, заполняя все желтым пламенем. Яркий свет высвечивался в глазах юноши. Он так заинтересованно смотрел на этот большой огонь, что не заметил, как он подступал все ближе и ближе к пальцам. Будто жизнь остановилась в этом пламени, выискивая тайны запутанных мыслей. Он выбросил листочек, и тот ярким пламенем полетел вниз, в скорее приземляясь воду. Ему безумно повезло, что ветер не занес его творение в какое-то здание и не спалил всю территорию к чертям собачьим. Он был слеп и счастлив. Боль ушла. Не зря все говорят, что влюбленные слепы. Антон с глупой улыбкой на лице пошёл назад домой, где ждал его там Позов, который будет только расспрашивать о странном настроении друга. А тот с чистой душой ляжет спать, не зная, что тот, о котором он думает прямо сейчас, сидит и помогает искать информацию о Андрее Александровиче. Брюнет о сне будет только и мечтать. Он возьмётся за работу, чтобы потушить свои чувства. Эта любовь, эта правда, которую он узнал, эти мысли не дадут ему покоя днями и ночами. Он сидит ночью в комнате, наполненной тусклым светом, и думает, что больше не уснет из-за собственного страха и проблем. Теперь он будет думать, думать и думать. А на дисплее телефона только и виднеется: Тошенька: Спокойной ночи, Арс! 22:43 Взглянув на экран мобильного, на лице появляется утраченная улыбка, руки трясутся, сложно не понять, что ты привязан. Ты влюблен — и это тебя убивает.

Забудь о счастье… Теперь ты о нем будешь мечтать.

А когда он ляжет спать, только и услышит:

–Арс… Прошу… Вернись…

Тело кидает в дрожь, он снова просыпается.

Голос все зовёт и зовёт, и даже успокоительное с этим не борется.

Страшный кошмар превратится в день сурка.

С этого дня он начнет слышать их больше, больше и ещё больше.

–Арс… Я ник…

Тишина…

Вроде и шепот, а вроде и крик. Увы, Арсению это не понять.