Ты мне - я тебе

Уже неделю длилась эта холодная война между двумя любящими друг друга соседями. Джон вернулся на Бейкер-стрит, но не разговаривал с Шерлоком. Все восклицания Холмса типа: «Джон, послушай, я могу объяснить, всё это было ради тебя…», как волны об утёс, разбивались о стену этого молчания. Первым делом Ватсон выбросил все рубашки и футболки большого размера, ну, и чужие трусы, разумеется, найденные в своём шкафу, сменил бельё на кровати и улёгся спать. Когда Джон спустился на следующее утро вниз, его чуть удар не хватил. Детектив стоял у плиты в халате, надетом на голое тело, и жарил блинчики. «Вероятно, настоящий Шерлок погиб, а это – его двойник. Ну, не может Шерлок встать с утра пораньше, навести порядок на кухне, да ещё и готовить на ней что-то кроме взрывоопасной дурно пахнущей смеси», - подумал Ватсон, усаживаясь за сверкающий чистотой стол. Шерлок молча поставил перед ним чашку с кофе (надо же, запомнил, без сахара) и тарелку, на которой блинчики были уложены так, что получившаяся конструкция походила на Сиднейский оперный театр. Вокруг театра поблёскивало озерцо абрикосового джема. Всё это, оказавшееся вполне съедобным, было моментально поглощено Джоном, отчего Холмс-младший улыбнулся уголком рта и сразу же выдал ему новую порцию блинчиков, уложенных столь же причудливым образом. После завтрака, пока Джон, уткнувшись в свой ноутбук, принялся изучать последние новости, Шерлок приступил к совершению очередного подвига – он начал уборку в квартире. Дабы не смотреть на эту красивую публичную задницу и стройные ноги, к которым то и дело возвращался его взгляд, Ватсон поднялся в свою спальню. Там он позвонил в больницу, чтобы узнать, сможет ли он завтра приступить к работе. Оказалось, что на его место уже взяли другого врача, а это значило, что придётся искать новое место работы. Джон не стал задавать Холмсу вопросов о его взаимоотношениях с Джеком. Ему и так всё было ясно из увиденного им поцелуя и многозначительных замечаний миссис Хадсон о том, как она рада возвращению Джона, что теперь она, наконец, сможет по ночам спать спокойно. Из того, что он увидел в будущем, Ватсон понял, что они с Шерлоком не расстанутся даже после смерти, но вернувшись в своё время, получил такой болезненный удар, от которого трудно было прийти в себя. Джон был рад тому, что Шерлок жив, и в то же время уязвлён тем, как быстро тот прыгнул в койку с кем-то другим. Время шло, и постепенно обида Джона на Шерлока утихала, превращаясь в желание помириться с этой новой его ипостасью, так мило пытающейся загладить свою вину. Ватсону даже в магазин ходить не приходилось – это, как и прочую домашнюю работу, теперь взял на себя Холмс. Иногда Джону хотелось обнять его и не отпускать от себя. Но не станет же Джон просить у него прощения, ведь он считал, что Шерлок схлопотал по морде по заслугам. Вот пусть сам и ломает теперь голову, как наладить с ним отношения. Но дни летели, а Шерлок так и не попытался с ним поговорить. Это вселяло беспокойство. Он ведь не знал, что упрямый Шерлок решил дождаться, когда ему надоест играть в молчанку. «А не надо было так часто кричать, что ты не гей, - ехидно твердил внутренний голос Ватсона. – Глядишь, он обратил бы внимание на тебя, а не на того красавчика». Да, Джон вынужден был признать, что он явно проигрывал на фоне высокого симпатичного Харкнесса. Он уже сто раз успел проклясть свои отчаянные усилия по сохранению традиционной ориентации и был бы рад сменить её, но не представлял, как заговорить на эту тему с Шерлоком, не касаясь при этом его измены, которая по-прежнему дикой кошкой царапала сердце. Хотя, если быть честным, то и у него самого было рыльце в пушку. Ведь то, что произошло у них с Доктором, тоже можно было считать изменой. Чем дольше Джон думал, как же ему поговорить с Шерлоком, тем глупее ему казались все те фразы, которые он смог придумать для того, чтобы начать диалог. Чем дольше молчал Джон, тем деятельнее становился Шерлок, наведя под конец недели музейную чистоту в квартире. В этом выстроенном гениальной логикой порядке оказалось намного сложнее найти нужную вещь, чем в прежнем творческом бардаке. Шерлок всё время наблюдал за Ватсоном, но после первой неудачи не решался начать с ним разговор. Джон всё так же молчал, уткнувшись в свой ноутбук, и изучал объявления в интернете, то и дело бормоча себе под нос: «Нет, это точно не подойдёт». Из этого Холмс заключил, что Ватсон ищет себе новую квартиру, не подозревая о том, что он ищет работу. Поэтому под конец недели беспокойство Шерлока о том, как бы Джон не съехал от него, достигло апогея. Этим вечером, когда Джон сидел в своём кресле, рассеянно просматривая свежий номер «Гардиан», Шерлок решил пойти ва-банк. Отметя полторы дюжины заранее заготовленных логичных объяснений своих поступков, он просто присел на подлокотник кресла рядом с Джоном и поцеловал его. Все гневные возражения застряли во рту Ватсона вместе с языком Холмса, нежно скользившим по его нёбу и дёснам. Вместо того чтобы дать нахалу опор, Джон закрыл глаза и тоже отправил свой язык на разведку, протолкнув его сквозь приоткрытые пухлые губы. Руки Ватсона сильно сжали плечи Шерлока, прижимая его к себе. Шерлок тихонько простонал, обнимая спину Джона и жадно впиваясь своими губами в его губы. Они оба задыхались не только от нехватки кислорода, но и от нахлынувшего на них желания. Таким естественным сейчас показалось для Джона снять с Шерлока халат (бесстыжий детектив оказался под ним без трусов), обнажая его прекрасное тело, к изучению которого тут же приступили его руки и губы, оставляя на бледной чувствительной коже шеи и плеч багровые метки. Тем временем Шерлок вытащил из брюк Джона его рубашку и залез под неё своими руками, поглаживая грудь и живот своего любимого доктора. Этого показалось ему недостаточно, и рубашка вскоре была отброшена на пол. За ней последовали брюки и трусы Ватсона. После этого бледная кожа без препон смогла соприкоснуться с загорелой, даря и получая взамен массу новых запредельных ощущений. Мягкие чуть шершавые языки снова вступили в борьбу за захват чужих территорий. Борьбу, в которой не было проигравших. Шерлок неторопливо и обстоятельно выцеловывал шрам под левой ключицей Джона, который в это время целовал и слегка покусывал то, до чего смог дотянуться – шею детектива сзади. Затем Холмс уделил внимание возбуждённым соскам Ватсона, посасывая и полизывая их. Джон в это время мял и поглаживал пальцами кожу на мускулистой спине Шерлока. Оказалось, что их сложную проблему перемирия лучше решать без разговоров. Шерлок, проложив дорожку из влажных поцелуев вниз по упругому животу по-прежнему сидевшего в кресле Джона, став на колени, легонько провёл языком вокруг головки его возбуждённого члена. Джон закрыл глаза, застонал и, откинувшись на спинку кресла, вцепился в кудри Шерлока так, как будто собирался выдрать половину волос. Холмс слизнул прозрачную солоноватую каплю предэякулянта с уретры, которая сейчас была похожа на маленький, жадно приоткрытый рот, и стал приносить Джону извинения не словами, а губами, скользя ими от головки к основанию его члена и обратно. Его ладони легонько поглаживали внутреннюю поверхность бёдер Ватсона, который теперь стонал непрерывно. Музыкальные пальцы нежно погладили мошонку. Заглотив член целиком, Шерлок стал двигать головой взад-вперёд, посасывая его, дразня языком и чувствуя, как всё сильнее проступают под гладкой кожей перекрученные, как стволы дикого винограда, налитые кровью венки. Шерлок на мгновение замер и надавил языком на уздечку. - Шерлок, я сейчас кончу, - прошептал Джон, открывая глаза. - Нет, не так быстро, - возразил детектив и, на миг отстранившись, достал из кармана халата тюбик с лубрикантом. Лёгкая паника Джона и вопрос, что собирается с ним сейчас сделать Шерлок, не успели оформиться в связную речь, поскольку тонкие пальцы, выдавившие из тюбика гель, уже равномерно размазывали его по члену Ватсона. Аквамариновые глаза с вкраплением малахита встретились с сапфировыми, и нашли в них согласие. После этого детектив взгромоздился на кресло, согнув ноги в коленях, и стал медленно садиться на член Джона. Ватсон испытал необычные и очень волнующие ощущения от этой новой их близости, столь непохожей на всё, что случалось с ним раньше. Он снова расслабленно откинулся в кресле, позволяя Шерлоку самому двигаться в том ритме, который ему нравился, и уже не понимая, кто из них двоих сейчас отдаётся другому. Шерлок грациозно прогибался в спине и запрокидывал голову, двигая бёдрами так, чтобы обеспечить наиболее полный контакт. Его щёки покрылись румянцем, приоткрытые губы раскраснелись и выпускали из себя протяжные стоны, пока Джон, притянув к себе, не вовлёк его в бесконечно долгий восхитительный поцелуй. То, что чувствовал сейчас Шерлок, было намного сильнее испытанного им ранее, потому что теперь это происходило с тем, кого он любил. Это было не просто счастье. Это было нечто большее, совершенно незнакомое ему ранее. Это был взрыв мозга, феерия эмоций и полный срыв крыши. И каким-то неведомым образом Шерлок знал, что и Джон сейчас испытывает нечто подобное. Шерлок уже не заботился о том, что его громкие крики в те моменты, когда находившийся в нём член во время очередного движения надавливал на его простату, могут побеспокоить миссис Хадсон. Джон растворялся в своих ощущениях. Шерлок не просто был рядом с Джоном, он был ближе, чем кожа, такой родной и бесконечно любимый. Он был весь его, отдавая ему каждый свой вздох, каждое сводящее с ума движение бёдрами, бархат губ и шёлк кожи, одаривая нежными прикосновениями тонких пальцев и волнительными глубокими поцелуями. Каждый стон, каждое движение Шерлока подводили Джона к краю, за которым его ждало неземное блаженство. Понимая, что не продержится долго в этой жаркой тесноте, Джон обхватил ладонью член Шерлока и, сжав его, стал двигать рукой, чтобы помочь и ему поскорее достичь вершины их близости. Вскоре они кончили, огласив своими воплями не только квартиру, но и всю улицу. - Я люблю тебя, - сказал Джон, оторвавшись от губ Шерлока. - Это значит, что ты простил меня? – Поинтересовался Холмс. - Если любишь человека, то всё ему простишь. - Джон, а как давно ты любишь меня? – Не удержался от очередного вопроса Шерлок. – И почему ты молчал об этом? - Давно. А как я мог тебе об этом сказать, если ты неоднократно давал мне понять, что секс тебя не интересует, а отношения и на фиг не нужны? - Ответил Ватсон, ероша шелковистые чёрные волосы. - Джон, я ведь тоже давно люблю тебя, - сказал Шерлок, кладя голову ему на плечо, - но ты столько раз утверждал, что ты не гей, поэтому я не решался признаться. - Какие же мы дураки, - заключил Джон, и они тихонько рассмеялись. А где-то в дальнем космосе за миллионы световых лет от Земли Джек Харкнесс и Доктор вели спор о том, можно ли приравнять нажатие на кнопочки, программирующие микроволновый адаптер, к угощению ужином. Спор закончился боевой ничьей и одним недолгим поцелуем, но почин был положен…