Laniakea

Бесконечное небо, с облаками, напоминающими хаотичные разводы. Розовый оттенок местами перетекающий в огненно оранжевый, и уходящий лёгкой дымкой в жёлтый градиент. Закат. Одно из семи чудес света, по мнению Чонгука. Это явление всегда напоминало ему ушедших из жизни. Будто перейдя в иной мир, они рисовали красками на на небе, как на холсте. Странные ассоциации преследуют Чона всю жизнь. Больная фантазия рисует новые образы в голове, не соответствующие реальности. Но один образ засел в голове на всю жизнь. Яркая улыбка, с рядом крупных верхних зубов. Вроде такая родная, но до боли натянутая. Словно уголки губ просто разрезали и потянули вверх, вшивая железные прутья в карказ челюсти, вставляя его Хосоку. Старший брат Гука. Как выяснилось позже, ребёнок, рождённый от другого брака. В котором по всей видимости состоял Джинён. Такое чувство что младший знал о нём всё, и одновременно ничего. У Хосока было тяжёлое детство по словам отца. Мать алкоголичка едва ли родила сына, и при первой же возможности свалила в туман, оставив мужа и сына. Года два они мирно просуществовали вдвоём, как и положено семье. Однако папа нуждался в женской поддержке, и Хосок это видел. Отчаение и бездонная печаль в глазах. Вскоре Джинён встретил юную Давон, которая была готова заботиться об этом мужчине. И пошло поехало. Семья Чон начала расти и размножаться со скоростью света. Так быстро, что в родительских паспортах стояла печать «многодетная семья». Как говорят глаза — это зеркало души. Правило распространялось на многих, но не маленького мальчика, который хотел казаться сильным и несламимым. Дальше Джей и пошёл так по жизни. Увлекательная история всплыла у Чона в голове. Когда Хосоку было восемнадцать, он захотел создать для себя псевдоним. Креатив был синонимичен этому человеку. Поэтому за помощью он обратился к Чонгуку. Версия корейского имени моментально отпала, так как это было довольно заезжанно. И братья открыли большой словарь, толщиной в четыреста страниц. Хосок хотел чтобы его второе имя полностью раскрывало его как личность. Сначала Гук предложил вариант со словом happy*, и ещё был вариант free*. Но всё как то не клеилось. Вдруг младший натыкается пальцем на строчку с H, где жирным шрифтом выделено HOPE*. — «Вот это. То что нужно.» — с несходимой улыбкой пролепитал брат, ритмично дёргая ногой. Дальше Гук предложил одну хитро замудрённую херню, по типу того, чтобы поставить перед основным словом первую букву имени. И в итоге получился вполне модный псевдоним: J-hope. Со временем люди превыкли к Джею, именно к этой части, а не к Чон Хосоку. Один человек будто расслоился, если такое вообще возможно. Хосок был общительным, организованным, довольно впечатлительным и чувственным. Кроме того, по своей природе он являлся очень нежным человеком. Стал очень популярен благодаря своему дружелюбию. С лёгкостью шёл на контакт. Умел поднять настроение и развеселить. Из-за того что был вполне эмоционален, окружающим не всегда было просто выдерживать его напор. Хосок был уникален благодаря способности, с помощью которой, мог хорошо определить, в каком настроении находится собеседник. В этом аспекте Чонгук действительно восхищался братом. Безумно любил учить окружающих этике — вежливости, хорошим манерам. Старший Чон отличался болезненным чувством справедливости. Ради близких мог пойти на любые авантюры. За свою семью стоял горой, даже в самые трудные моменты. В быту был достаточно практичен. Его гостеприимство порой переходило все рамки. Хосок обожал создавать уют в доме из подручных материалов, что возможно иногда получалось малость нелепо, но зато своими руками. Ещё одна его главная фишка это то что он ненавидил повторять что либо по два раза. Ведь сам существовал в активном ритме жизни, и останавливаться для повтора было не в его стиле. J-hope как вторая личность Хосока, начала проявлятся после первого употребления веществ. Он частенько стал баловаться с наркотой на вечеринках, отмахиваясь что всё это не серьезно. Чон долгое время успокаивал себя мыслями по типу «всё будет хорошо», «я же ему доверяю». Только это доверие теряло почву под собой, после первого передоза. Flashback Кромешная тьма. Наполовину опущенные жалюзи. Чонгук не спешил ложиться спать, лежа в обнимку с учебником по грамматике и фанариком в руках. Коммуналку снова не оплатили. Хён обещал уже три раза, но задницей так и не пошевелил. Он не всегда был таким безответственным, хотя может быть малость. За окном бьёт дождь по стёклам. Глухой стук раздаётся из коридора. Чон настаражившись, по тихоньку встаёт с кровати. У него нет желания лицезреть как, брат в наркотическом трипе несёт какую то чушь, расплываясь по стенам. Так не хочется. Наблюдать эту картину, снова и снова, становится не выносимым. Постоянно видеть одни и те же глаза, наполненные безграничным страданием и сожалением. Но он не жалел себя. Он давно этого не делал. Жалость к себе это оскорбительно. В дверь продолжаются ломиться в сопровождении громких воплей, с несвязанными предложениями. Гук оказываясь в прихожей, аккуратно открывает щеколду. И в квартиру буквально заваливается Хосок. Чёрт. Опять. Всё тоже самое повторяется. Такое ощущение что младший проживает грёбаный день сурка. Дни когда Джей чувствовал себя хорошо без порошка, и проводил время с братом, можно было по пальцам пересщитать. Половину заработанных Чонгуком денег, он спускал на эту дрянь. Не думая не о чём. Качество всех пьяниц и наркоманов: эгоизм. Разрушая себя, они не думают что разрушают всех окружающих вокруг. Первое время Чон терпел и молчал, пытался быть снисходительнее. Всегда поддерживал, старался быть рядом. Но чем ближе находился младший, тем больше отдалялся Хосок. — Я потерялся...... Гуки я потерялся...... — захлёбываясь собственной блевотиной, бармочет Джей. Волосы прилепают ко лбу, а шея блестит от пота. Да он потрелся. Уже давно. И он осознаёт это. J-hope отделился от Чон Хосока. Теперь это разные люди. Джей полностью поглотил Чона. Уничтожил все те качества, благодаря которым Хосок был собой. Если он вообще был. Потому что начиная с восемнадцати его настигли корденальные изменения во всём. Мировоззрение, суждения о чём либо. И самое страшное это провалы в памяти. Он не помнил своих родителей, Чонгука. Он не помнил себя… Хосок падает на пол, начиная дёргаться и извиваться. Выглядило это всё как эпилептический приступ. Зкатившиеся глаза, которые будто вот вот вытекут. Страшное зрелище. Приятного малого. До этого момента случаи были по легче. Без отключек и бреда, вылетавшего от Джея. — Передоз — сам себе говорит под нос Чон. Блять. Как они дошли до этого. Как Хосок дошёл до этого. Инстинкт самосохранения выбит на прочь. Он не думал ни о ком кроме себя. Это так не похоже на Хосока, но так похоже на Джей Хоупа. Чонгук молниеносно подлетает к брату, садится на колени, кладя его голову себе на ноги, чтобы язык не запал. Мозг в таких ситуациях очень заторможено работает, поэтому Гук несколько минут сидит и смотрит на это лицо. Совсем иное. Не то которое он помнит. Другое. Не знакомое ему. Младший поглаживает его волосы, оттягивая за корни. В этом моменте эмоции смешанные. Но лидируют два чувства: любовь и ненависть. Если подумать они очень близки. Ведь ненависть — это подавленная любовь. Любовь подавил не Чонгук в себе, её подавил Джей. Раздавил своими массивными ботинками, с грубой подошвой. Перемолол все внутренности, как в месорубке. Прокрутил и выбросил. Оклемавшись, запаниковавший Гук, судорожно ищёт телефон, чтобы элементарно набрать скорую. Оставляя Хосока на полу, он забегает в свою комнату, хватая смартфон с кровати. И тут его пробивает. Если повспоминать Чон неизменно был тем, кто вызывал скорую. Иронично. Всё повторяется. Но повторится ли исход? Зависит лишь от него. Чонгуку довольно скоро отзываются на том конце, задавая идиотские вопросы по типу: как себя чувствует пациент? В каком он состоянии? В каком состоянии может быть наркоман в передозе по вашему? Стоять и с полным жизнерадостия лицом, печь тыквенный мать его пирог??? Через семь минут приезжает скорая. Гук засекал. Он считал по секундно. Медики опиративно увозят Хосока на каталках, в машине подключая к капильнице. Чон следует вместе с ними в больницу, в отделение наркологии. Это был его первый подобный опыт. Сидеть в госпитале, в отделение наркологии с братом Гариком, который не во что не ставит своих близких. Да, это именно то о чём мечтал Чонгук. Через два дня состояние Хосока стабилизировалось, по комментариям врачей. Но они естественно начали советовать разные собрания анонимных наркоманов и различные клиники по восстановлению. Гук пропускал всё мимо ушей. Потому что пока человек не навидёт порядок в башке, будет сложно сделать что то снаружи. А у Джея был полный хаос в голове. Стерались все границы возможного, он кидался из крайности в крайность. Когда причинял боль младшему своими словами, находясь под коксом, на следующий день строил вполне адекватного человека. Но Чон уже давно не наивный ребёнок. Он всё помнил. Каждое слово, каждую необдуманную фразу. Злопамятность. Хреновое качество. Вроде и не хочешь злится на человека, а потом вспоминаешь тысячи унизительных слов в свой адрес. Мерзость. — Вы можете пройти в палату к Чон Хосоку. — сзади, словно крадётся, подходит медсестра в нежно розовом халате и милой шапачке. Чонгук, стоявший рядом со стойкой администратора, уже успел себя накрутить. Умеем, практикуем, как говориться. Услышав приглашение, он активно зашагал к отделению наркологии, в палату 182. Эти три цифры засели у Чона в подкорке сознания навсегда. Он останавливается у двери, как будто решаясь зайти, наплевав на всё дёргает ручку и медленно протискивается. Хосок находится на больничной койке в сидячем положении. Полное ощущение что он никак не реагирует на преход брата. Просто тупит в стену, взглядом пытаясь что там отыскать. Выглядит он уже лучше, не так болезненно. Хотя хён всегда был симпатичным парнем. Вытянутое лицо, характерное аристократам. Диснеевская улыбка, при которой огаляется вся верхняя десна. Чону она нравилась, вызывала чувство безопасности и комфорта. Близко посаженные глаза, цвета яшмы. Угольно чёрные волосы, которые он обычно прилизывал. Гук за частую шутил что, голову брата облизал бульдог. Хосок был жилистым, стройным парнем. До шестнадцати лет занимался лёгкой атлетикой. Ну а дальше не сложилось. Что то типо эмоционального выгорания, по его словам. Но возможно причина и в другом. Кто его знает. Чонгук проходит мимо кровати, вставая у окна, посматривая на жёлтые хризантемы, растущие в горшочке. Солнце даёт им достаточно энергии чтобы расти, но несмотря на это, бутоны ещё не распустились. — Ты идиот. — сжимая челюсть до боли, говорит младший. Пытаясь оставаться невозмутимым, но эмоции так и льют через край, хочется выйти в поле и потрать. Говорят помогает. В ответ гробовая тишина. Только тикающие часы на стене. Игнорирование не самый лучший способ решения проблем. — Ты вновь делаешь тоже самое. Я не хочу читать тебе нотации, но кое что я всё же скажу. Я тебя люблю, и ты это знаешь, но похоже эта любовь тебе никуда не всралась, поэтому едем дальше. Я устал смотреть как ты разрушаешь себя. А на следующие утро как ни в чём ни бывало идёшь готовить яичницу на завтрак. Я долгое время молчал и испытывал своё терпение. И понял что оно не бесконечно, как и моя выдержка Хосок! Я не бесконечен и ты тоже! Люди каждый чёртов день борятся за свою жизнь!!! — Я не хочу бороться… — еле выговаривая, перебивает старший Чона, прикрывая глаза. Чонгук в ярости подбегает к кровати, ставя руки по обе стороны и наклоняясь говорит прямо в лицо: — В этом то и проблема. Ты не хочешь блять бороться. Скажи с какого момента всё пошло под откос? С какого момента я стал тебе ненавистен или противен? С какого момента мы стали чужими людьми друг другу? Ты понимаешь что у меня никого больше нет? Это прозвучит эгоистично, но ты мне нужен Хосок. И я уверен что я нужен тебе. Только ты не можешь это признать. Признать что когда тебе хуёво, ты нуждаешься в людях, а не в наркотиках. Ты всегда можешь прийти ко мне, я некогда тебя не отталкивал как бы к тебе не относился, и не оттолкну. Нужно уметь просить помощи. В этом нет ничего постыдного. Поверь. Я всегда был и буду рядом. Но знаешь что? Меня порядком подзаебала игра в одни ворота. Я как будто стучусь, а меня не слышат. Точнее не хотят слышать. Я стою и распинаюсь, а ты даже в глаза мне посмотреть не можешь. Хосок, разберись чёрт возьми в себе и не смей говорить: я не хочу бороться!!! — выговорившись в порыве эмоций, Чонгук вылетает из палаты. Честно, он чувствует облегчение. Но одновременно и нет. Слушал ли его брат, или хотя бы слышал, остаётся загадкой. End of flashback Уже потемнело. Ночной город наполнен множеством огоньков. В детстве Чон думал что это светлячки, которые появляются только ночью. В детстве можно многие вещи оправдать какой-то несущественной чушью. Но детсво на то и детство, что ты можешь фантазировать, выдумывать и сочинять. Но слишком уходить в это не стоит. В противном же случае, когда столкнёшся с реальностью, встретишься с рядом трудностей. Чонгук ложится на плед, постеленный прям на ребристую крышу, что вызывает неудобства, но в целом это терпимо. Ночь не особо холодная, не смотря на то что сечас только февраль. Чёрно синее небо усыпано звёздами и малыми созвездиями. В ближайшее время намечается звездопад. Гук обязан его посетить. Он любит астрономию и всё что связано со свёздами. Загадка конечно откуда это в нём. В семье Чонов никто не увлекался этой темой. Его заинтриговывал тот факт, что космом вообще не изучен людьми. Ну подумаешь слетали на луну. Делов то. Да и то она даже планетой не считается, а просто спутником. Чонгук смотрит на звёздное небо, и приходит осознание, сколько ещё вселенных существует кроме нашей, сколько жизни на других планетах и впринципе во всей галактике. Это интересно. Очень интересно. Только человеческая нация ещё не создала таких технологий, которые позволили бы изучить космос и различные виды жизни, находящиеся в нём. Гук надевает старенькие наушники Samsung и включает свой плейлист, переводя в режим автопроизведения. — Cinnamon in my teeth..... Лана Дель Рэй пишет потрясающе грустные песни, под которые можно совершить суицид. Но при этом в них есть какая-то неземная эстетика. Одна из таких «Cinnamon girl», играющая в ушах Гука. Отец воспитал хороший вкус в музыке у своего сына. Начинал с Боба Марли «everything gonna be alright», и уже позже познакомил с Ланой. Когда Чонгук впервые посмотрел клип на «Summertimes sadness», его это очень впечатлило. Само звучание песни, достаточно умиротворённое, но углубляясь в смысл и перевод, понимаешь что хотел донести автор. Эта композиция посвещена умершей подруге. Она погибла в автокатастрофе. Музыканты, испытавая боль, выражают это в музыке. От её песен, веет мелонхолией. По этой причине они близки Чону. Смотря на звёзды, чувствуешь себя частичкой необъятной вселенной. Хоть и совсем крошечной букашкой. Всё же. Если сравнить себя с бабочкой капустницей, живущей сутки, ощущаешь себя более значимым. Хотя порой Гук не понимает людей, утверждающих что они пришли в этот мир со своим предназначением. По моему это излишнее придавание себе значимости. Ведь таких людей на планете ещё семь миллиардов. Два из них бомжи, наркоманы, алкаши и просто не состоявшиеся люди. И что у них тоже есть придназначение? У Хосока тоже было предназначение умереть от передоза наркотиками, в двадцать один год? Это не честно. … Звук кофемашины, оповещающий о приготовленном маккиато с карамелью. Изысканный вкус. Техён очевидный гурман и иногда извращенец в плане сочетания вкусов. Когда в течении всей жизни ешь только в ресторанах с дорогой едой, то приходится находить что то новое. Утром Тэ обычно не завтракает. Еда в горло не лезет. По непонятной причине. Он сидит за столом, расположенном как островок в цетре кухни, ждёт пока кофе немного подостынет. За окнами ещё темно, мрачности добавляют синие шторы. Гениальная идея, повешать шторы, не вызывающие аппетита, принадлежала конечно же Чимину. Он любил делать ебанутые поступки и не думать о последствиях. Сонный Ким сидит в серых спортивках и мятой футболке, закидывая голову назад. Прикрывает глаза на пару секунд. Ему всё ещё мирещится тот парень из «Witness», ночью даже во сне явился. Что то в нём влекло Техёна. От вида этой рельефной спины его конкретно вело. Интересный факт, это то что при встрече с незнакомым человеком он запоминает его браз в целом. А уже оказавшись на едене со своими мыслями, может вспомнить мелкие детали. Шрам на щеке, полученный всего скорее вследствие драки. Родинка под губой, которая смотрелась безумно невинно, но при этом возбуждающе. И кольцо в губе. Это что то с чем то. Парень часто облизывал его и теребил, во время разговора в туалете. Ким не станет врать. Это было сексуально. Он никогда не видел такого смешения элегантности, мужественности и в тоже время таинственности. Бармен вызвал впечатление какой то недосказанности и загадочности. Белоснежная кожа идеально контрастировала с бронзовым загаром Кима. Глаза отражающие белые блики, казались не настоящими, из-за оттенка, который они приобретали на свету. Вроде обычный среднестатистический кореец, ничего особенного. Но что то в нём цепляло и утягивало. Возможно этот американский акцент, вызвавший бурю противоречий у Техёна. Мог ли он быть эмигрантом или же азиатом, вырасшем в штатах? Предстояло узнать. … У Пака уже вытекают мозги от проведённого времени за компьютером. Он проштудировал всё что мог, все кодировки, какие возможны. Система даже начала тупить от жёсткой перегрузки. Сам Мин не спит уже третьи сутки, чтобы достичь нужного результата и уложиться в сроки. Но всё по пусту. Ёбаное железо не выдаёт нужной информации. В отдел программирования и поиска заходит дефт с кучей бумажек в руках. Запарившийся вид выдают пыхтение и красный лоб. Чимин поднимает глаза, лениво зевает и протирает глаза рукой, дабы снять усталость. Но этот трюк проделывался около семи раз и всё безуспешно. — Бомгю принеси мне ещё чашку кофе. — полумёртвым голосом говорит прос. Кофе одна из его зависимостей, плохих привычек если так удобнее сказать. С двенадцати он начал пить расстворимые практики, а позже распробовал молотый кофе. Полюсно разные вещи, хотя оба спасают от желания распластаться звёздочкой на кровати и лежать так двое суток. Стресс. То что тяжелее другого переносил Мин. Постоянный дискомфорт. Чувство паники, постоянной спешки. Выбевают из колеи. И на этой почве организм посылает тебя на три весёлые буквы, и отказывается сотрудничать. В последнее время у Пака конкретные проблемы с этим. Дефт лишь кивает, не решаясь вступать в какие либо дискуссии, судя просто по внешнему виду своего босса, который просто зашивается. Гю покидает помещение, отправляясь за горячим напитком. Буквально через пять минут заходит Ким с хмурым взглядом. Как правило этот взгляд означал что он озадачен чем то или же недоволен итогом. Чимину уже страшно от одной мысли что будет когда Техён узнает как идут дела. Он обращает свои глаза в сторону Пака, пялещего в монитор. Он осматривает друга с неким обесспокойством при этом немного смягчив выражение лица. — Сколько ты здесь торчишь уже? — безучастно кидает Тэ, скрывая своё беспокойство, усаживается на рабочий стол программистов. Сокрытие истинных эмоций вошло уже в привычку. Даже перед Мином он не может себе позволить открыться и сказать банальное: ты плохо выглядишь, я волнуюсь. Это слабо. Давать людям понять что ты им не безразличен. Что можешь быть всегда рядом и оказать помощь. Легче отмахнуться и сделать вид что тебе насрать даже если твой друг будет истекать кровью. Блокировку на эту ячейку снять нельзя или же вообще невозможно. — Не знаю, не так уж и долго. Соскучился? — врёт Чимин, натягивая лёгкую ухмылку, откатываясь на кресле подальше от компа, чтобы размяться. Неудивительно что они друзья, как два сапога пара. Если же Техён боится проявлять заботу по отношению к близким людям, то Мин боится показать что она ему нужна. Вот такой парадокс. У него с детства пошли замашки, по типу: я падаю в обморок, у меня льёт кровь из носа, но в помощи я не нуждаюсь. Мать называла его партизаном, потому что из Пака клещами нельзя было вытащить слов. Он никогда не признавался в своей слабости. В том что не мог контролировать всё на свете или всё успевать. Предпочитал строить из себя гордого индюка. — Информация по Чонам. Ты помнишь? — укоризненно зыркнул на приятеля Ким, постукивая пальцами по поверхности мебели. Конечно Тэ был уверен что его просьба была услышана и находилась в стадии выполнения. Однако закрадывались некие сомнения по поводу всей этой ситуации в целом. Он только успел чуть отвлечься от размышлении в тот вечер в казино два дня назад, как снова голова забита только работой. — Я занимаюсь этим всё свободное время, которого к слову у меня нет. Даже отдохнуть не дают, представляешь? — строя щенячьи глазки, отвечает Чимин, с явной иронией в голосе. Он был королём сарказма и постиронии. Всё что мог перводил в шутку. Но не всегда получалось сделать это мягко. — Успехи есть? — спрашивает Ким, посматривая в компьютер к Паку, дабы хоть что нибудь узнать. Там показывается глобальная система данных проживающих в Сеуле. — За всё время я не нарыл не одной зацепки. Смотрел по всей Южной Корее, прошерстил каждую провинцию. Даже за границей проверил. Ни-ху-я. — жестекулирует Мин, сверкая глазами. Ключевая проблема такого поиска заключалась в том что, человека или группу людей можно было найти только по признаку фамилии и места жительства, ну возможно ещё возраст, хотя тоже безнадёжная идея. — Странно, такое ощущение что кто-то тщательно скрывает этих людей и их жизнь — цокнул Техён, обдумывая дальнейший план действий. — И причём очень тщательно. Буквально замёл все следы. Можно попробовать полазить в архивах ФБР, но для этого нужен свой человек в структуре — предлагает Чимин, лахмача волосы рукой. На самом деле вариант с гос структурами всегда не несёт ничего хорошего, так как это риск и неоправданные ожидания. Если только в крайнем случае. — Была бы уместна слежка, знали бы мы этих людей в лицо и могли бы идентифицировать — произносит Тэ с досадой в голосе, закатывая глаза от безысходности этой истории. — Либо можно составить фоторобот по фоткам в досье! — вдохновленно восклицает Пак поднимая палец вверх. — Глупая идея, Чимин. Ты хоть сам представляешь, как можно сделать фоторобот по фото десятилетней давности — критично упрекает Ким, смотря из подлобья. Напрашивается вопрос: Тэджун идиот? Почему он не подумал о том что если некоторое время назад семья Чон пропала из поля зрения, нужно было насторожиться и как минимум проверить их окружение. А ещё Тэ всё же не понимает кто эти люди, чтобы их разыскивал лидер Hawk. Неясности прибавляется. И это раздражает. — Тогда просто пошли к твоему отцу и скажем что мы в слепой зоне, ибо ничего не можем найти. — делает вывод Чимин, вставая с кресла, проходя мимо проса. Ким останавливает младшего, переграждая путь и рукой, поворачивая голову к собеседнику: — Я сам разберусь. Спасибо за помощь — хлопает Пака по плечу, в знак поддержки и выходит из кабинета. … Чонгук сидит на кухонной гарнитуре, выпивая снатворное. Хотя толку от него ноль, всё равно не помогает. Он не спит на протяжении не года, раньше максимум спал часа четыре, а сейчас днём может задремать на пару часов. Может из-за ненармированного графика на работе, однако в казино по другому и не бывает. Психо эмоциональный фон тоже подкачал. Из-за постоянных размышлений и самокопания нереально отвлечься на что то другое. Поэтому Чон не любит спать. Для него спать это значит оставаться со своими мыслями наедине. Он ненавидит быть с ними один на один. Нужно выйти в магазин за едой. Очень интересно, но у Гука нет привычки есть. Хотя это биологическая потребность человека. Но для него один раз в день это норма. Зато много денег тратить не надо. Их итак кот наплакал. Чонгук спрыгивая, направляется к рюкзаку, стоящему около дивана. В нём он находит необходимую сумму и кладёт её в карман худи. Телефон стоит на зарядке, поэтому надобность брать его отпадает. Одевая высокие военные ботинки, он выходит в серый подъезд. Гук вызывает лифт, который едва ли катается, при этом ужасно скрепя. Он заходит, нажимая кнопку первого этажа. Сам живёт на восьмом. Не очень высокого, но если спрыгнуть, можно разбиться насмерть. На улице темень, полночь. Единственный круглосуточный магазинчик светится изнутри. Чон заходит, останавливается у полки с рамёном. Самая быстрая и универсальная еда. Заварил да съел. Проще пареной репы. Для питья он берёт обычную негазированную воду со льдом. Рассчитываясь на кассе, складывает всё в маленький пакет и покидает универмаг. Сьёжившись от холода, Чонгук пытается засунуть руки поглубже в карманы. Тот самый холод от которого колит нос и горят щёки. Мельтеша по гололёдице, Гук подходит к подъезду. Разьёбанные ступеньки на лестнице порядком надоели, плюсом из них торчит арматура и пораниться об неё ничего не стоит. Чон уже стоит у дамофона, рыская по карманам в поисках ключей, как друг до него доносится: — Чонгук!!! — он осторожно оборачивается, замечая какого то паренька одетого во всё чёрное, будто он шифруется. Лица не видно из-за маски, открывающей только глаза. Незнакомец резко достаёт непонятную бумажку, протигивает её Гуку и не слышно говорит: — Ты можешь выяснить кто стоял за убийством твоего брата. Если захочешь об этом поговорить, позвони мне.