baby, don't go.

      в идеальном мире дженни была бы той самой.       она говорит, что была бы той самой, потому что знала лису как свои пять пальцев. дженни знала, что та не может справиться со многими вещами, она знала, что та не выносит ни вкуса кофе, ни сладкого вкуса меда. лиса любила спать в пижаме, и больше всего ей нравилось, когда ее нижнее белье сочеталось с бюстгальтером. она обращала внимание на такие мелочи, как то, как лиса работала и пахала, но это не мешало ей комфортно обедать. в идеальном мире дженни сделала бы все правильно и рассказала бы всем правду. она бы вышла и пошла по улицам, держа лису за руку. она бы водила ее на милые свидания, и они бы целовались в кафе-мороженом. она могла бы познакомить ее со своими родителями.       но, к сожалению, этот мир не был идеальным, и все пошло наперекосяк.       ким дженни была в полном беспорядке.       — ты такая гребаная трусиха, — шипела лиса.       за два года их совместной жизни она никогда не видела лису такой… обиженной? в ее ярких глазах плескались гнев, предательство и слабая полоска ненависти. следы слез были так заметны на ее лице, что она просто не могла набраться смелости, чтобы высказаться. она хотела протянуть руку и тщательно извиниться, встать на колени и молить о прощении. она хотела обнять лису и пообещать, что это навсегда. но в глубине души она понимала, что заблуждается. она была не более чем трусихой, и все, что она обещала, она не делала. она была параноиком и иногда не хотела держать младшую за руку. она боялась осуждения, критики… но вот она здесь, пытается оправдать то, как она обращалась с лисой.       лиса не заслуживала этого. она заслуживала кого-то, кто выставлял бы ее напоказ, кого-то, кто ходил бы с ней по улицам и не беспокоился, что за ними следят. того, кого не волновало бы, что они вместе шумят. она заслуживала счастливого конца.       — лиса, — начала она и, честно говоря, так и не смогла закончить свое предложение.       — я не хочу тебя слышать. пожалуйста. я хочу закончить собирать свои вещи и просто… уйти. — она умоляла: — я доверяла тебе. я даже не могу смотреть тебе в глаза сейчас. я не думаю, что смогу это сделать позже. я была недостаточно хороша для тебя. это чистая правда. мне так обидно, что тебя трахнул парень в нашей постели. в постели, которую мы делили на протяжении двадцати четырех месяцев. в постели, где я целовала тебя каждое утро, каждую ночь, я… ты отвратительна. — она прикрыла рот рукой и закрыла глаза, всхлипывая. она не могла перестать плакать. дженни никогда не видела ее такой подавленной, как сейчас, и теперь, когда она видела, она понимала, что это была только ее вина.       дженни сама не знала. она не знала, почему не может преодолеть свой страх. она знала, что бояться — это нормально, и лиса никогда не ругала ее за это. но в течение двух лет? когда они жили вместе и стояли на их же свадьбе? она не знала, почему боялась. она знала, что родители ничего не скажут. она знала, что они примут ее, и что ее друзья обнимут ее с любовью. лиса всегда утешала ее и говорила, что нужно только подождать. от этого становилось еще хуже. лиса так хотела ждать, так хотела дождаться счастливого конца с ней, а ей пришлось пойти на обман. она не знала, почему она это сделала — она была трезва.       она помнит, как он ушел. когда ее голова соприкоснулась с головой лисы, и этот треск поселился между ее легкими.       дженни изменила своей девушке.       — я закончила со своими вещами здесь. я иду в комнату.       — пожалуйста, не уходи, пожалуйста, позволь мне все объяснить, — умоляла дженни и потянулась к руке лисы. она хотела притянуть ее ближе. лиса бурно отреагировала и отпихнула дженни. она обхватила себя свободными руками, пытаясь утешить себя и получить любовь, которой ее холодно лишили. она плакала, волоча ноги, пока добиралась до их старой общей комнаты. дженни почувствовала, как поднимается желчь.       это был первый раз, когда лиса вошла в комнату после всего этого инцидента, и ей было просто плохо. их отношения и наполовину не были идеальными, но это было как вишенка на торте.       она могла заставить себя подождать, но она привела кого-то и поебалась на их кровати.       она вспомнила ночь, когда они вместе купили квартиру, у них не было электричества, и они просто разговаривали при свете единственной свечи. они спали на каркасе кровати, так как матрас привезли только на следующий день. на полу им было неудобно, но они никогда не были так счастливы. по крайней мере, она никогда не была так счастлива.       лалиса была смелой. в восьмом классе она без колебаний совершила каминг-аут. это был первый день занятий, она была переводной ученицей, и она просто сделала это. она знала, что это была грубая ошибка, но ей надоело прятаться. она поправила челку и высоко задрала нос. девушка весь день слышала оскорбления в свою сторону, но, честно говоря, ее это не беспокоило. должно было пройти время, чтобы все привыкли, и ей оставалось только ждать. дженни была очарована ее смелостью и решила подружиться с ней, подумав, что, возможно, ей нужен друг. но вскоре ночевки стали слишком волнительными, потому что лиса уже не была той маленькой девочкой, и дженни очень хотелось ее поцеловать.       она была так прекрасна, что дженни была просто поражена.       — ты даже оставила там мою подушку. боже, как я тебя ненавижу. — лиса горько рассмеялась, и дженни поняла, что ей больно. она знала, что та никогда бы не сказала таких слов. это просто было не про нее.       — ты не ненавидишь меня, я совершила ошибку, но ты не ненавидишь меня… верно? — прошептала она. она только пыталась утешить себя.       — я ненавижу тебя, дженни. я серьезно. я презираю тебя. — лиса лгала сквозь зубы. ее глаза наконец-то оторвались от кровати, и она увидела только их совместную фотографию. это была счастливая фотография, это была годовщина их свадьбы, и обе они были пьяны от вина. единственное, что хотелось сделать лисе, это разбить все, кинуть фотографию, порвать простыни и разбить все на чертовом полу. но дженни была человеком. и она любила дженни. поэтому она этого не сделала. она просто взяла фотографию и положила ее лицевой стороной вниз. она не хотела причинить эмоциональный ущерб.       — я действительно ненавижу тебя. мне говорили, как опасно влюбляться в тебя. ты натуралка, которая запуталась…       — это не…       — не прерывай меня. ты изменила мне с парнем, нашим другом. мы так хорошо дружили с ним, а ты просто сделала это. очевидно, что у тебя были чувства к нему с самого начала, ты вообще, блять, любила меня? — лиса сорвалась с места и впервые встретилась с ней взглядом. она посмотрела ей в глаза, и дженни обратила внимание на мешки под глазами. клянусь, ее сердце разрывалось, но она не могла ничего сказать. она не осмелилась.       — после двух лет, дженни. я думала, ты любишь меня, понимаешь? почему ты не любила меня настолько, чтобы не скрываться? ты говорила обо мне, только когда мы были в полной заднице. почему ты думала, что мне вообще нравится пить? но, очевидно, тебе все равно. ты переспала с ним. ты хоть подумала обо мне? насколько это больно? я… я не… — она заколебалась: — я больше не хочу этого. мне все надоело.       — на что ты намекаешь?       — нам нужно расстаться.       нет.       пожалуйста.       теперь дженни чувствовала все. ей казалось, что в груди пусто, и только сердце осталось на месте. все, что держало ее вместе, исчезло в эту секунду. огонь в ее груди исчез в считанные секунды. она молча наблюдала, как лиса потянулась к шкатулке с драгоценностями. дженни подарила ей ее несколько лет назад, на самом верху был изображен прекрасный лебедь, сделанный из изящного стекла.       ей казалось, что она бредит. она пыталась соединить все точки и надеялась, что это что-то значит. она чувствовала себя такой холодной, пустой и отвратительной. ей хотелось наорать на себя, она была такой глупой, такой тупой. зачем ей нужно было изменять?       — нет, лиса, подожди. — слабо прошептала она, и лисе было слишком больно, чтобы остановиться. она просто вышла из комнаты и вскоре вышла из квартиры. дженни просто стояла там и не могла поверить, что это происходит на самом деле. она не знала, почему это происходит, почему она не может быть хорошей девушкой для лисы. она так сильно ненавидела себя в этот самый момент. она устала бояться, она хотела встречаться с лисой и не волноваться.       на улице стоял прекрасный весенний день. до весенних каникул оставалось несколько дней, и воздух был таким свежим, что можно было почувствовать запах опадающих лепестков. пчелы танцевали в гармонии, и хотя дженни не очень-то любила весну, но сейчас ей было все равно. она знала, что ее соседи очень хорошо видят все происходящее и то, как она похожа на человеческий армагеддон со слезами на лице, но ей было все равно.       лиса была выше дженни. всего на несколько дюймов, но все же. дженни не могла перестать смотреть на ее фигуру и на то, как она ее упускает. она не замечала, как неряшливо выглядит лиса на самом деле. ее недавно выкрашенные в рыжий цвет волосы были собраны в самый беспорядочный пучок, на ней был жакет, который был ей слишком велик, а ее шлепанцы даже не подходили. с каждым шагом осознание просачивалось внутрь, и дженни решилась вмешаться.       — я не знаю, чего я хочу, лиса. — она заговорила, и лиса остановилась. — возможно, это не то, что ты хочешь услышать, но мне очень жаль. мне так жаль. я не должна была изменять тебе с тэхеном. я была трезвой, я не знаю, почему я это сделала. я устала прятаться, я устала скрывать свои чувства и я знаю, что это моя собственная вина. я прятала тебя все эти годы. я хочу тебя, лиса. хочу. я хочу ходить с тобой на свидания, хочу плакать с тобой и танцевать с тобой. только с тобой, пожалуйста…       лиса покачала головой как только услышала. она не ожидала, что дженни хоть что-нибудь скажет. она сделала дрожащий вдох и оглянулась через плечо. она знала, что это была ошибка. ей хотелось подбежать к ней и поцеловать ее. она так сильно ее любила. действительно любила. но дженни должна была учиться. она должна была расти.       — я не могу. мне жаль.       и дженни никогда не чувствовала себя такой холодной.