Broken is the man who sings

За всю свою звёздную жизнь Чонгук многому научился. Он научился игнорировать ненависть, скандалы, слухи, очевидный флирт со стороны других айдолов. Он понял, что это нормально – уйти в отпуск и сделать перерыв – это нормально, если все его цели не будут достигнуты, он понял, что неудача – это нормально. Он научился принятию и росту. Но Чонгук все еще - по сей день - не научился делиться, когда речь заходит о Ким Тэхёне. Чонгук действительно смирился с другими участниками, потому что они в основном как семья, а также потому, что они ясно дали понять, что не собираются забирать Тэхёна у него. Так что все в порядке. Все хорошо, пока это не так. Они все отдыхают в комнате после тренировки. Намджун дремлет в своем кресле, а Сокджин сидит рядом с ним, возясь со своим телефоном. Юнги положил свой ноутбук на колени и что-то печатает – скорее всего, пишет тексты или создает какие-то биты. Чимин и Хосок смотрят что-то по телефону Чона, что, вероятно, будет их выступлением, чтобы выявить ошибки в хореографии. А Тэхён растянулся на коленях у Чонгука, болтая о плакатах и лозунгах, которые он видел во время концерта, и глаза Чонгука устремлены на него, пока он внимательно слушает. — Привет, ребята! — приветствуется их менеджер входя. — Я должен вас, ребятки, кое с кем познакомить. Это Ханыль, он новый визажист, и он будет работать с нами с сегодняшнего дня. — Здравствуйте. Пожалуйста, позаботься обо мне, - говорит он кланяясь. — О, что такое? — а вот проснулся Намджун, которого локтём пихнул Сокджин. Когда он понимает, что в комнате есть кто-то еще, он сразу же отводит на них взгляд: — Это наш новый визажист – Ханыль, — подаёт голос Сокджин, и Намджун кивает, он одаривает парня улыбкой, прежде чем представить себя и других участников. Чонгук не может не заметить, как глаза Ханыля, кажется, сверкают, когда он смотрит на Тэхена. Губы Чонгука слегка хмурятся, прежде чем он обнимает Тэхена за плечо, чтобы притянуть его к себе: — Привет, — и безразлично здоровается. Улыбка Ханыль немного дрогнула. — Сделай так, чтобы мы выглядели красиво! — Тэхён щебечет рядом с ним. Тэхен всегда был добрым. Никто не знает этого лучше, чем Чонгук, которого Тэхен держал за руку в первый день, когда он переехал в общежитие, немного застенчивый и очень неловкий. Тэхён всегда был светом в его жизни, освещая даже самые маленькие и темные уголки. Улыбка Ханыля становится шире от слов Тэхена, его щеки раскраснелись: — Ты уже выглядишь симпатично, хён. И это было все. Чимин тихо ахнул, заметив очевидный умысел, стоящий за словами Ханыль. Это может сойти за очевидную похвалу, но то, как заблестели глаза мальчика, когда он оглянулся на Тэхёна, выдало, что это не так. Тэхен только рассмеялся на это, немного покраснев, явно не зная, что сказать дальше. После они немного пообщались. Участники спросили Ханыля, откуда он, какой тип макияжа он делает, и оказалось, что Ханыль тоже из Пусана. Он много знал о косметике, основных средствах по уходу за кожей и распорядке дня. Тэхен очень взволнованно пошутил, что Чонгук тоже из Пусана, и, возможно, в будущем они станут действительно хорошими друзьями. Чонгук только что рассмеялся над этим, совершенно фальшиво. Он держался рядом с Тэхеном все время, пока они разговаривали, теребил его волосы, серьги, играл с его пальцами, а затем, в конце концов, уткнулся носом в изгиб шеи Тэхёна и задремал, явно не интересуясь Ханылем. ××× — Что с тобой такое? — спрашивает Чимин, входя в комнату Чонгука ночью перед концертом, как раз когда он переодевается в пижаму, готовый отнести одеяло и подушку в комнату Тэхёна, чтобы спать с ним. — А что со мной происходит? — Чонгук стреляет в ответ, нахмурив брови в замешательстве. — Твое отношение к этому новому парню – Ханылю, — указывает Чимин: — Ты явно игнорируешь его и делаешь противоположное тому, что он говорит. Ты доставляешь ему неприятности, Чонгук. Чонгук ворчит себе под нос, а Чимин не совсем улавливает это. — Что ты сказал? — спрашивает Чимин, делая шаг ближе к Чонгуку. Чонгук вздыхает: — Он чертовски меня раздражает, — даже когда он ругается, его голос мягкий, но полон отвращения. Чимин задыхается от этих слов. Чонгук садится на край своей кровати, крепко сжимая в руках подушку. Он опустил взгляд, слегка сжав губы. — Почему? — Потому что он продолжает приставать к Тэхёну. Я имею в виду, что это очевидно, и я думаю, что даже вы это заметили. Он неумолим. Он всегда делает ему комплименты и суетится вокруг него, и его глаза чертовски светятся, когда он смотрит на Тэхёна. Он выглядит так, будто Тэхён - это весь его мир, и это... — Чонгук замолкает, разочарованно вздыхая, его руки сжимаются в кулаки. — И это? — подсказывает Чимин, ожидая, когда он закончит. — И это несправедливо. Это неприемлемо. Это Тэхён, за которым он охотится. Тэхен мой... — Чонгук обрывает себя, в горле у него комок, язык кажется слишком тяжелым во рту. Он - это его что? Они всего лишь лучшие друзья, просто товарищи по группе, и Чонгук не имеет на него никаких прав. Лицо Чонгука медленно сморщивается, когда его снова поражает осознание того, что он ничто для Тэхёна. Что мужчина, по которому он тосковал годами, не принадлежит ему и, вероятно, никогда им не будет. Мужчина, у которого самая добрая улыбка, самое красивое сердце, снова будет чьим-то, и Чонгук не будет иметь на него абсолютно никаких прав. Он жалок. Он, вероятно, будет шафером на свадьбе Тэхёна, и он, вероятно, пойдёт с осколками своего разбитого сердца в руке, и он, вероятно, будет улыбаться, как будто он счастлив, как будто все хорошо в мире, когда это не так. — Чонгуки... — Чимин воркует, заключая Чонгука в объятия, пока младший рыдает у него на груди: — Хён.. Я так сильно люблю его, и я просто не могу... Я не могу отдать его кому-то... Я не могу видеть его с кем-то другим.. Я этого не переживу! Чимин чувствует, как слезы наворачиваются на его собственных глазах, он крепче обнимает Чонгука и бесполезно шепчет, что “все будет хорошо”. — Я... — снова начинает Чонгук хриплым от слез голосом. — Я не могу потерять его. Не сейчас. Чимин качает головой: — Ты этого не сделаешь. Он любит тебя. Я знаю, что он это делает. Чонгук начинает дрожать в его объятиях: — Я знаю, что он это и делает, и именно поэтому я не могу быть эгоистичным с ним. Он любит меня сейчас, но он будет любить кого-то другого больше, и эта любовь будет сильно отличаться от любви ко мне. Чимин, кажется, тоже ломается. Слезы начинают катиться по его лицу, потому что он знает, каково это. Он знает, каково это - любить, но не быть любимым в ответ. Он знает пиннинг, он знает это лучше, чем кто-либо другой. Он знает, каково это - бояться надеяться. Жить в страхе каждый день, не зная, будет ли у тебя счастливый конец или нет. Он знает. Пак целует Чонгука в макушку и плачет вместе с ним. Они выпускают всё это наружу. Они слишком погружены в свои мысли, они не слышат, как слегка приоткрывается дверь. Они слишком прижаты друг к другу, чтобы заметить, как Тэхён заглядывает внутрь и замирает, когда видит происходящее перед собой. Они, очевидно, не замечают, как вытягивается лицо Тэхёна, а сердце замирает в груди. Они не замечают, как глаза Кима наполняются слезами, прежде чем он поворачивается и уходит. ××× Сначала Чонгуку кажется, что он сдерживается, но потом этого становится слишком много. Он может видеть их прямо через зеркало, и это действительно не помогает, когда Тэхён игнорирует его, когда их глаза встречаются. В какой-то момент, когда Ханыль, кажется, работает над тенями для век Тэхена, он практически усаживается к нему на колени. И вот тогда Чонгук взрывается, не в силах сдержаться. — Какого хрена ты делаешь? — спрашивает Чонгук, вставая со стула и поворачиваясь, чтобы посмотреть на Ханыль. Все в комнате вздрагивают, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Чона, который не сводит глаз с Ханыля. Сначала Чимин думает о том, чтобы вмешаться, но, взглянув на выражение лица Чонгука, он решает этого не делать. Ханыль просто невинно моргает, наклоняя голову, его глаза немного расширяются от неожиданного обращения Чонгука: — Что я сделал? — спрашивает он. Чонгук насмешливо улыбается: — Ты громкий и чертовски раздражающий. Мы здесь не для того, чтобы слушать, как ты тявкаешь. И почему ты привязался к Тэхену? Ты его личный визажист? Конечно, нет. На лицах других участников постепенно появляется осознание того, о чем это на самом деле. Тэхён, с другой стороны, кажется, настроен совершенно по-другому из-за прошлой ночи: — В чем твоя проблема? — спрашивает он, сдвинув брови, нахмурившись, и смотрит на Чонгука через зеркало. — Моя проблема – это он. Скажи ему, чтобы ушел, — говорит Чонгук, указывая на Ханыль, у которого, кажется, внезапно появились слезы на глазах. Это подделка. Чонгук может сказать, что это притворство. — Я... мне жаль... — заикаясь, начинает Ханыль, но Тэхён прерывает его, вставая со стула и поворачиваясь, чтобы посмотреть на Чонгука. Он выглядит устрашающе, и Чонгук никогда не видел его таким сердитым. Для этого Ханыля? — Кажется, ни у кого больше нет с ним проблем, это только у тебя, — говорит Тэхен, прикрывая Ханы за своей спиной. Чонгук чувствует, как его сердце замирает. — Итак, тот, кто должен уйти, это ты. — заканчивает Тэхен, его голос и глаза бесстрастны, когда он смотрит на Чонгука. Чонгук отшатывается от его слов, глаза щиплет от слез. Он смотрит на Тэхёна несколько секунд, прежде чем это становится невыносимым, прежде чем его тело начинает дрожать, прежде чем он начинает задыхаться, прежде чем он начинает плакать, поэтому он делает именно то, что сказал Тэхён. Он уходит. ××× Собственное сердце Тэхёна разбивается вдребезги. Его язык кажется слишком тяжелым во рту, грудь сжимается, а внутренности беспокойно скручиваются. — Хён... — начинает Ныль: — Я не знаю... — Все в порядкеТэхен прерывает его, зажмурив глаза: — Ты же закончил с макияжем, так что можешь идти, — говорит он, не оставляя абсолютно никакого места для споров или чего-то еще. Концерт все еще проходит, потому что они профессионалы. Потому что их учат, как отделять свою профессиональную жизнь от личной. Они все еще улыбаются, хотя это не касается их глаз. Они все еще смеются, хотя это не самое лучшее, что у них получается, и они все еще поют, хотя на самом деле это не исходит из их сердца. Тэхён все еще улыбается Чонгуку, как будто все в порядке, и Чонгук все еще играет с Тэхёном, как-будто это не просто игра. Чонгук ломается ближе к концу. Это не потому, что он подавлен или потому, что он не сможет снова увидеть этих фанатов – нет. Это из-за Тэхёна. Потому что, когда он стоит прямо рядом с ним, держа его за руку, он всё ещё не такой. Потому что они уже не те, и он боится, что они никогда больше не будут такими. Он плачет от ужаса, от страха, что не сможет поговорить с Тэхёном так же, как раньше. Он плачет, потому что не хочет терять Тэхёна из-за кого-то ещё. Не из-за Ханыля. Он плачет, потому что влюблен. Он бросается за кулисы, чтобы побыть одному, как только концерт заканчивается, он не заботится о том, чтобы сфотографироваться для их аккаунта в твиттере, и его не волнует, будут ли участники беспокоиться по этому поводу. Всё, о чем он может думать, это то, что это слишком, как Тэхен повысил на него голос из-за буквально незнакомого человека. Он слишком далеко зашел в своих мыслях, чтобы замечать – куда он идет, – своё окружение. Кажется, он не слышит, как кто-то зовет его, и он стряхивает все руки, которые тянутся к нему. Он бежит, пока не оказывается в пустой комнате, а потом плачет навзрыд. — Это... Довольно жалко с твоей стороны, — говорит голос, входя следом. — Не знал, что айдол Чон Чонгук – слабак, который трогательно влюблен в своего товарища по группе, и который даже не может держать свои бесполезные эмоции в узде. Чонгук задыхается от этих слов, поднимает взгляд на источник и видит никого иного, как Ханыля, который стоит там с кривой улыбкой на губах. — Оставь меня в покое... — Чон заикается, хватаясь за ткань на сердце, потому что это больно, слишком больно. — Почему? У тебя не было никаких проблем с тем, чтобы унизить меня перед всеми раньше. Почему я должен оставить тебя сейчас в покое? — спрашивает Ханыль с низким рычанием. Чонгук не отвечает. Его ноги начинают казаться тяжелее – немеют. — Ты Тэхёну не нравишься. Он никогда не полюбит тебя. Он сильный и красивый, и в нём есть всё самое хорошее в мире. Ты – мусор. Твой голос – это единственное, что у тебя есть, и как далеко ты сможешь зайти с ним? Тэхён никогда не посмотрит на тебя дважды, как только найдет того, кого полюбит. Ме-ня. Я – мусор. Тэхён никогда не полюбит меня. Тэхён оставит меня. Тэхён уйдет. Внезапно его легкие, кажется, отказывают. Он начинает задыхаться. Он не может дышать. — Тэ-Тэхён! — он плачет, прежде чем прислониться к стене, его зрение затуманивается от слез, руки дрожат, а тело сотрясается. Его дыхание вырывается рывками. У него приступ паники. Он не может дышать. Он-не-может-дышать. И просто, как-будто Тэхён услышал его крик, он врывается в дверь, пугая Ханыля, который, кажется, стоит там и наблюдает за Чоном. Как только глаза Тэхёна останавливаются на Чонгуке, они расширяются от ужаса. — Хён... Я... — начинает Ханыль, делая шаг ближе к Тэхёну, но Ким игнорирует его, бросаясь к Чонгуку и заключая его в объятия. — Чонгук. Малыш, дыши. — говорит Тэ, его собственный голос дрожит. Гук сжимает плечо Тэхёна, грудь вздымается: — Ты бросишь меня. — бормочет он. И продолжает это бормотать. Тэхён хмурится, берёт лицо Чонгука в ладони и заставляет его посмотреть на себя: — Нет. Я этого не сделаю. Я никогда не покину тебя. Он с-сказал... ты уйдешь, — Чон кажется не слушает. — Что ты, блядь, сказал? — рычит Тэ оглядываясь на Ныля. Ханыль открывает рот, но ничего не произносит. А Ким вновь смотрит на Гука: — Ты должен дышать. Дышать. Чонгук, пожалуйста, дыши. — Х-х-хён, — Чон каждый раз заикается. В мгновение ока, не придавая этому особого значения, Тэхён наклоняется и прижимается губами к губам напротив. Губы у Чонгука потрескавшиеся и сухие, но Хёну всё равно. Сначала Чонгук замирает. Снова полностью перестает дышать, прежде чем его, – в конце концов, отпускает, – расслабляется в объятиях Тэхёна. Как раз в этот момент прибегают и остальные. Их глаза расширяются, когда они видят сцену перед ним. Чонгук зажмурился вместе с Тэхёном. Его пальцы всё крепче сжимают рубашку Кима спереди, прежде чем он, наконец, начинает дышать через нос. Затем Тэхён отстраняется, но не полностью, касается лба Чонгука: — Я никогда тебя не покину. Никогда-либо. Ты самый важный человек для меня, Чонгукки. Я люблю тебя. Больше всего на свете. Я люблю тебя! — говорит он, глядя прямо в глаза Чонгуку, он тщательно выговаривает каждое слово. Он следит за тем, чтобы Чонгук слушал и понимал. Чонгук действительно понимает, потому что его лицо снова сморщилось, он громко кричит, прежде чем обхватить Тэхёна руками и притянуть его к себе, невероятно близко: — Я тоже люблю тебя, хён! — Гук вновь кричит: — Я так сильно тебя люблю! Тэхен баюкает его затылок и нежно массирует кожу головы: — Да. Я знаю. — Нет. — бормочет Чонгук. — Ты не знаешь. Я люблю тебя, как- — Я знаю, — говорит Ким, прерывая его. — Я знаю. Не сейчас. Мы поговорим позже. Чонгук отстраняется, смотрит на Тэхена широко раскрытыми глазами, “что он знает?“ Тэхён же улыбается. Он вытирает слёзы со щёк Чонгука подушечками большого пальца, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать его в лоб “позже”. ××× Ханыля увольняют после разъяснения всей абсурдной ситуации. Лицо Тэхёна искажается бешенством, когда он говорит Ханылю уйти. Он сожалеет, что заступился за него ранее. Чонгук значит для него весь мир, и он всегда будет значить, пока сердце Тэхёна бьется, пока он жив. Когда они прижимаются друг к другу поздно ночью, Тэхен тихо говорит: — Я видел тебя и Чимина той ночью. Ты плакал, и думаю, Чимин тоже плакал. — Ты видел? — Чон замирает и сильнее утыкается носом в грудь Кима. Тэхен тихо немного напевает: — Да. И мне было больно. Так больно, что ты предпочел довериться Чимину, а не мне. Мне было больно, потому что я не мог тебе помочь. Потому что ты никогда не приходил ко мне, чтобы поговорить об этом. — Мы говорили о тебе, глупый, — говорит Гук с мягкой улыбкой. Тэ смотрит на Чонгука сверху вниз: — Правда? Чонгук кивает, он крепче обнимает Тэхена: —Да, — бормочет он. — Я плакал, потому что люблю тебя и потому что думал, что ты никогда не полюбишь меня в ответ. — Я смог увидеть тебя только тогда, когда ты впервые вошел в наше общежитие. Ты был долговязым, а твой нос и зубы были слишком большими для твоего лица. Я был так очарован. Ты был застенчивым и милым, и я просто не мог думать ни о чем и ни о ком другом после этого, — тихо рассмеялся Ким на это. — Действительно? — спрашивает Чонгук, не совсем веря в то, что он слышал. Тэхён кивает. — Для меня это было, когда ты впервые предложил мне свою руку, — теперь говорит Чонгук с довольной улыбкой на лице. — “Давай будем вместе“ - так сказал ты. А я принял это близко к сердцу.