Пуля

      Они сидели перед громадным телевизором в гостиной на диване. Правильнее сказать, полулежали на разных концах этого дивана, вытянув ноги в направлении друг друга. Штаны мистера Старка касались участка голой кожи Пенни между брюками и носками. Она чувствовала его тепло, как будто температура его тела была градусов сорок. Безумно хотелось чуть пододвинуть ногу к нему и увеличить площадь соприкосновения. Она непрестанно закидывала в рот попкорн, чтобы хоть как-то отвлечься от мысли о том, что он рядом. Смысл происходящего на экране Пенни уже давно не улавливала – было очень сложно вникать в суть разговоров и событий, когда в голове был только мистер Старк, который сидел вот здесь, почти в сантиметре от нее.       Она могла дотронуться до него, могла сказать что-то, могла сделать все что угодно. Могла. Но не делала. Потому что боялась последствий. Боялась, что это ухудшит их отношения, что они вообще престанут общаться, что он откажется от нее и станет избегать. Хотя не это ли он делал последние две недели? Ей с трудом удавалось побыть с ним рядом больше пяти минут, он все время был занят. Она понимала его и не осуждала, ведь быть одновременно Железным Человеком, главой крупной компании и изобретателем непросто. Быть Тони Старком в принципе непросто.       Одна мысль сменялась другой, третьей и четвертой. Паркер уже не пыталась усмирить их и не пробовала понять суть фильма. А зачем? Неудержимо захотелось встать и уйти. Закрыться в комнате и проплакать там до утра.       Рука опускается в чашку и закидывает в рот еще немного попкорна. Хочется пить. Попкорн слишком соленый. Но абсолютно нет никакого желания идти и наливать воду. Потому что хочется чего-нибудь покрепче. Паркер никогда не напивалась. Да что там, ее максимум – два бокала шампанского на праздник. Она даже не знает, какого это – быть в состоянии алкогольного опьянения.       На экране происходит что-то смешное, отчего Старк смеется и кидает взгляд на Пенни, которая даже не улыбается. Даже чтобы показать мужчине, что она якобы смотрит фильм.       — Паркер, все хорошо? — интересуется Тони, бросая на нее лишь боковые взгляды. Так не хочется отрываться от фильма?       Пенни вздрагивает от его обращения к себе и резко поворачивает голову в сторону Тони.       — Д-да, все отлично. — отзывается она отстраненно.       Если бы можно было остановить жизнь на определенном моменте, она выбрала бы именно этот момент. Сидеть вот так с ним на диване, почти касаясь его ноги, смотреть на его профиль, когда он такой спокойный и не озабоченный вечным спасанием мира. Даже несмотря на растекающуюся внутри горечь и все эти дурацкие мысли, провести вот так вечность.       Вечность.       Герой в фильме нажимает на курок пистолета, готовясь к выстрелу, а Пенни кажется, что дуло приставили к ее виску. Наступает тишина. Из ствола пистолета показывается пуля, она летит в замедленной съемке прямо в Пенни. Паркер уверена, она попадет ей прямо в сердце и обратного пути уже не будет. Останется лишь знакомая горечь и сожаление.       — Вы мне нравитесь. — звучит в полной тишине ее голос, который, как бы она не хотела, все равно дрогнул.       И это равносильно «я люблю вас». Все это понимают, но произносить вслух и слышать слишком тяжело.       Пуля все еще летит, и теперь Пенни не сомневается, что именно в нее. Вот и все. Она разрушила все, что так долго возводила. Возводила в своей голове и в реальности. Все стенки видимые и невидимые летят к чертям только из-за этих трех слов.       — Да ладно, Паркер. — самым спокойным голосом отзывается мистер Старк, все так же смотря в экран, где сцена слоу-мо уже закончилась. Герой подходит к истекающему кровью телу и смотрит на него свысока. Ему жаль. Жаль, что так вышло, но другого выхода у него не было.       Это совершенно не то, что она ожидала услышать от Тони. И это совсем не та реакция, которую она представляла. А она представляла ее очень много раз.              Резко подорвавшись с дивана, она отставляет практически пустую чашу из-под попкорна на стол и обходит диван.       — Простите, я, наверное, пойду спать. — проговаривает она на одном дыхании и устремляется к лестнице.       — Стой. — слышит голос мужчины. Низкий, властный голос Тони Старка. И она останавливается, не отдавая себе отчета, что точно не хочет этого делать. Пара секунд – и ее накроет удушливая волна слез. А последнее, что она хочет – это плакать перед ним.       Она слышит, как мужчина тоже ставит чашу на стол и поднимается с дивана. Он делает пару шагов в ее направлении и останавливается.       — Посмотри на меня, пожалуйста. — просит он, и она нехотя разворачивается.       В глазах уже стоят слезы. «Отпустите меня, — говорит весь ее внешний вид. — Вы же видите, что я не выдерживаю?»       Сердце Тони Старка слишком болезненно сжимается. Последнее, что он хотел бы видеть, - это слезы Паркер. Мысль, что именно он является тому причиной, ложится ему на грудь каменной плитой. Старк чувствует себя погано. Чертовски погано.       — Не надо. — произносит он и хмурится. Это не то, что он хотел сказать. И точно не то, что хотела бы услышать Паркер.       Эта фраза служит красной тряпкой для Пенни. Она больше не может сдерживать себя и свои эмоции. И свою любовь. Любовь к этому человеку, который стоит прямо перед ней. Если бы все было по-другому, если бы все было как в кино. Чтобы он ответил ей взаимностью, и они поцеловались. И плевать, что будет дальше. Главное – найти в нем отклик. Понять, что не одна она такая.       И Пенни не выдерживает.       — Не надо что? Плакать? Говорить? — взрывается она. — Или любить вас? — последняя фраза слетает с языка, как подбитая птица слетает с ветки, отчаянно пытаясь набрать высоту.       Слезы одна за одной стекают по щекам, и ей кажется, что завтрашний день уже никогда не наступит. Почему нельзя отмотать назад и ничего не говорить? Почему нельзя перемотать вперед и забыть все, что было этим вечером? Почему нельзя просто отключить чувства и больше не мучиться?       Старк тоже не выдерживает и делает еще несколько шагов к Пенни. Он пожалеет об этом. Пожалеет, что повелся на свою слабость в виде этой девчонки. Но единственное правильное, что он может сейчас сделать, - это обнять ее. А он и так уже сделал слишком много ошибок.       Он тянет ее на себя, и Пенни, чуть заваливаясь вбок, утыкается ему в грудь и хватается за футболку на его спине так сильно, что еще немного – и та порвется.       — Все не надо. — тихо произносит он, и это звучит настолько противоестественно, что ему хочется пристрелить себя прямо на месте.       Пенни содрогается и хочет отстраниться, но Тони держит ее крепко, не давая вырваться. Вся сила Паркер вдруг куда-то уходит. В его руках она чувствует себя человеком. Не монстром, не каким-то экспериментом, а обычной девочкой. Девочкой, несчастно влюбленной в Тони Старка.       Она цепляется за него, как за единственное спасение, понимая, что этим же и убивает себя. Но ничего другого, кроме как прижиматься к нему еще сильнее и пачкать тушью его футболку, в голову не приходит.       Тони вдыхает в себя запах ее шампуня, который отдает свежестью и кокосом. Он чувствует, как намокает его футболка от слез девочки, как сильно она хватается за него и как сильно ему хочется наплевать на все свои принципы. Точнее на один единственный принцип, который звучит так:       «Не сломай Паркер жизнь»       Он и так виноват в том, что ей приходится справляться со всей возложенной на нее ответственностью и популярностью. Это он заставил ее повысить уровень ее «геройства». Именно он пробудил в ней желание спасать не только соседских кошек, но и весь мир.       Нельзя исправить ошибки прошлого. Нельзя вернуться обратно и не брать Паркер в Германию. Как нельзя и забирать костюм. И заставить ее сидеть дома тоже нельзя.       Но можно не допускать новых ошибок. Можно возводить стены, не позволять себе думать о ней. Видеться с ней как можно меньше. Можно просто молчать и не давать Пенни надежду.       И не давать ее себе.       Старый дурень.       Видеть ее было еще хуже, чем не видеть. Но не видеть ее и не знать, что с ней – было самой большой пыткой. Поэтому он сделал ее своей протеже. Поэтому он и заявил об этом общественности. Чтобы у нее было «официальное» объяснение, почему она так часто бывает с ним и без него, но в его башне. Так легче. Проще. Всем. Кроме него. И, видимо, кроме нее.       Старк был бы рад держать ее на дистанции, что он и делал в последнее время. Избегал ее, все время ускользал «по делам», решал какие-то важные вопросы, уходил из мастерской в спортзал, а из спортзала в мастерскую. И вот, к чему это привело.       К ее слезам, к ее разочарованию и разбитому сердцу. Будь у него на каплю меньше самоконтроля и на каплю больше эгоизма, он бы уже давно сдался. Он правда старался не допустить всего этого. Но где просчет? В какой момент все пошло не туда?       Вина и стыд накрыли его ледяной волной. Ошибка была в его появлении в ее жизни.       Влюбиться в Пенни Паркер было, пожалуй, самой крупной неконтролируемой вещью, которая случалась с ним.