Оставайся здесь сколько угодно лет

      Нилу никогда не снились такие чёткие сны, как сегодня. Он помнит всё до мельчайших подробностей. Кажется, это всё было на яву. Эмоции, люди. Они все будто были рядом с ним физически. Он чувствовал ткань обоев, когда прислонялся к ним, чувствовал запах чего-то вкусного — то ли супа, то ли картофеля, вкус горячего чая и кислого лимона.       В один день вся команда «Лисов» как обычно, легла спать. Кто-то позже, как Кевин, который вновь просматривал игры противников, или как Дэн и Мэтт, которые пошли на свидание. Кто-то раньше: как Элисон и Рене, которые чуть ли не уснули за столом при совместном ужине. Нил и Эндрю же ушли в свою комнату. Жили они пока что вдвоём. Ведь Ники в Германии.       Прошло три месяца после игры с "Воронами" так же и смерти Рико. И не сказать, что кто-то расстроился смертью номера "1", только добавился повод выпить. Много чего поменялось в отношении жизни ребят. Например: Элисон нашла в себе силы двигаться дальше. Она больше не плачет по ночам, но не убирает фотографии с Сэтом. Может, она их никогда не уберёт. Мэтт и Дэн стали чаще устраивать свидания, а Уайлдс стала помогать ему освоиться со званием вице-капитана. Рене продолжает дружить со всеми и, вроде, нашла себе прикольного парня. Ники с чувством вины справляется и на все каникулы уезжает к Эрику. Никто не осуждает. Он может и хочет уехать после своего последнего курса в Пальметто. Никто не против. Парень сделал многое для всех. Он достоин счастья, как и все лисы.       Аарон прощает своего брата и налаживает отношения с Нилом. Так же продолжает заботиться о Кейтлин. Они всё больше уделяют время друг другу. Иногда Аарон просит совета у Нила, или Кейтлин у рыжего, понимая, что это не страшно и Джостен не осудит. Кевин проводит время с отцом. Они узнают друг друга, так как не знали раньше. Им далеко до "нормальных" отношениях между отцом и сыном, но они справятся и с этим.       Недавно Эндрю признал, что между ним и Нилом что-то есть и, может, на эмоциях из-за этого ему приснился сон. Они все стали друг для друга семьёй. Самой крепкой, построенной на лжи, слезах, крови. Но они заслуживают счастья.       Он поднимается по лестнице подъезда. Парень точно знает, куда идти. Голубые стены, серые ступеньки и красные перила кажутся ему такими знакомыми. Нил доходит до нужной квартиры, стучится в коричневую дверь с цифрой "36".  Ему открывает пухленькая женщина с каштановыми волосами и карими глазами, одета в зеленый халат. Она улыбается и пропускает Джостена в помещение.       Парень помнит эти места: коридор, спальни, ванна — и это не даёт ему покоя. Потом он, как будто, вспоминает имя и кто эта женщина. Она его тётя Рея. Женщина приглашает его за стол на кухню, где за чашечкой чая они разговаривают о спорте. Мелькает вопрос о личной жизни Нила, но он переводит это в шутку и вновь продолжаются скучные разговоры для его тёти.       Рея исчезает в комнате, а вместо неё приходит, как он потом понимает, его бабушка Одри, она толще, чем её дочь, руки её находятся на боках, а лицо с очками и морщинами сморщилось в гримасе злости. Одри с чёрными крашеными волосами и в каком-то фиолетовом халате. Она присаживается за светлый стол и рассматривает Нила. Только потом, когда Джостен смотрит в ответ, она начинает говорить:       — Ты же понимаешь, что нужно, чтобы тебя любили. А если ты завтра выйдешь замуж или женишься, придёшь ты на дачу, а там все овощи стухли? Нужно, чтобы тебя уважали и ценили.       Нил сначала не понял, к чему это? Какая свадьба? Это просто отношения между ним и Эндрю. Тем более, откуда это знает его бабушка, которую он никогда не видел в реальной жизни? Какой огород?       — Да он же психопат! — кричит на него старушка, а он уже сам злится. Чего это они все? Никогда не появлялись, а сейчас решили? С чего вдруг такие родственники вообще появляются во снах?       «Я не могу быть с Эндрю?» — пронеслось у него в голове. Когда ему говорили про любовь, он думал: «Я не знаю, как это». А потом: «Я хочу этих отношений. Они, зачем-то, мне одно и то же повторяют. Что мама, что все». Нил не был уверен, что мать такое говорила, но во сне он подумал об этом весьма убедительно.       — Ты обрекаешь сам себя на несчастье, — ворчит старушка.       — Большего несчастья я уже не увижу. У меня есть семья, парень. Я буду с ним, если он мне позволит, — говорит Нил и отодвигает от себя чашку чая.       А потом всё размывается: недопитый чай, светлые глаза бабушки, тиканье часов и запах домашней еды — все ускользает.       Рыжий просыпается и первым делом смотрит на время: пять утра, а потом — на лежачего рядом Эндрю. Видимо, он ворочался перед тем, как проснуться. Миньярд распахивает глаза и приглядывается в темноте на Нила, а Джостен всё видит благодаря свету луны, пробивающего из окна. На светлые локоны пробирается назойливый лучик света.       — Кошмар? — спрашивает Эндрю, уже обычный для них вопрос.       — Нет, я... — сначала Нил не знает, что сказать, но потом решает промолчать. Как он иногда говорит Эндрю о своих снах: — Этот был особенный сон. Но, Эндрю, знаешь, я рад, что ты здесь со мной. Я люблю тебя. Я не хочу уходить. Мне всё равно на мнение окружающих. Если ты позволишь мне оставаться с тобой, я останусь честно.       Некоторое время Эндрю смотрит на него, пробует рукой лоб Нила, видимо, на наличие температуры, а Джостен улыбается с этого жеста и прислоняется к руке блондина.       — Я ненавижу тебя, наркоман, — протягивает Миньярд и мягко целует своего парня. — Оставайся здесь сколько угодно лет.