Разлом 1 Знакомство

      К полудню Кейтлин успела проклясть уже все на свете. И Совет, выделивший для демасийского рынка пыльное плато возле Разлома, и демасийцев, которые вместо нормальной планировки расставляли свои шатры, казалось, как попало, и Джейса, решительно настроенного непременно проверить новое изобретение на "самом диком дикаре", и собственное добросердечие – или бесхребетность, – из-за которого она согласилась взять проверку на себя. Если бы не четверка миротворцев, сопровождавших ее по приказу советника Талиса, ее разорвали бы на несколько частей первые же встреченные торговцы, каждый из которых намеревался затащить "высокородную пэри" именно к себе, хотя товары всех троих были ей одинаково неинтересны.       Изначально Кейтлин ожидала увидеть ровные ряды лавок с разделением на профильные зоны, прямые улицы, понятные вывески – дело на пять минут: зайти, выбрать "самого дикого дикаря" и выйти. Вместо этого ее ждала пыль кривых улочек, пронзительные рекламные выкрики торговцев, странные резкие запахи и россыпь кричаще-ярких шатров всех форм и расцветок. Было ли дело в том, что рабство в Пилтовере не приветствовалось или в личном невезении, но только к исходу первого часа Кейтлин посчастливилось натолкнуться на торговца живым товаром. Вот только никто из чистых, вежливых и с виду вполне довольных жизнью "вещей" вовсе не походил на дикаря, даже изукрашенный ритуальными шрамами лысый охранник со сломанным носом выделялся умным взглядом, исполненной чувством собственного достоинства позой и знанием трех языков. Торговец, видимо обиженный тем, что его товар покупателя не привлек, указал дорогу не к конкурентам, а к загонам для животных. Попытавшись узнать дорогу у пастухов, Кейтлин чуть было не стала обладательницей "лучшей рунной овцы на всем рынке" и предпочла с позором бежать. И вот теперь мальчишка, которому было обещано вознаграждение, если он приведет пилтоверцев к самому дикому рабу, похоже, решил, что ему доплатят, если дорога будет достаточно долгой, и водил их кругами... Или просто все шатры выглядели настолько похожими друг на друга, что казались одинаковыми. Покосившись на шагающего чуть впереди миротворца, Кейтлин тихонько вздохнула. У нее хотя бы был выбор, а этих парней поставили перед фактом, и теперь все четверо маялись в своих плотных мундирах и кепи. Ну, по крайней мере, они не так сильно покрылись пылью, как сама Кейтлин, которая давно уже несла свою накидку с капюшоном перекинутой через согнутую в локте руку, предпочтя защите от солнца хоть какое-то движение воздуха. Отвлекшись на эти мысли, она едва не налетела на остановившегося миротворца, лишь в последний момент успев сделать шаг в сторону, чтобы увидеть за широкой спиной замершего на дороге проводника, указывающего в просвет между шатрами.       – Там, – мальчишка едва не пританцовывал на месте, то ли в ожидании награды, то ли тоже радуясь концу путешествия, – там самый дикий дикарь на рынке.       Приложив ладонь ко лбу, чтобы прикрыть глаза от солнца, Кейтлин пригляделась и, поджав губы, решительно направилась вперед. Мальчишка буквально кинулся ей под ноги:       – Я привел, сиятельная пэри, куда вы и просили.       Не желая тратить время на поиски в кошельке обещанной мелкой монеты, Кейтлин кинула ему первую попавшуюся под руку в мешочке с мелочью. Судя по тому, что мальчишка испарился, будто не было, он получил больше того, на что рассчитывал, и сдачу искать не собирался. Кейтлин едва обратила внимание на его исчезновение, быстро двигаясь вперед, туда, где почти на самом краю Разлома, на грубой раме был практически распят, судя по всему, обещанный дикарь в красной рубахе и бордовых штанах, уже не вздрагивающий от прикосновения плети, которой его лениво охаживал стоявший рядом грузный мужчина.       Едва приблизившись на расстояние, на котором ее будет слышно, Кейтлин крикнула:       – Прекратить! В Пилтовере смертная казнь под запретом!       Мужчина обернулся, оценил приближающуюся компанию и что-то крикнул на гортанном наречии Демасии в сторону ближайшего шатра. Через несколько секунд оттуда вышел типичный демасиец, который неторопливо направился навстречу новоприбывшим.       – Юной пэри не нужно на это смотреть, – улыбнулся он, – лучше пройти в мой шатер, выпить чаю, взглянуть на товары.       – В Пилтовере смертная казнь под запретом! – повторила Кейтлин.       – Какая казнь? – неподдельно удивился мужчина, вставая на пути у пилтоверцев. – Ни палача с топором, ни плахи. На телесные наказания для людей не из города запрета нет.       Миротворцы рассредоточились за спиной у Кейтлин, явно не собираясь активно вступаться за наказанного. Взяв себя в руки, Кирамман попыталась вместо продолжения обвинений перейти сразу к делу.       – Я выкуплю его у тебя.       Торговец удивленно вскинул брови и покачал головой:       – Не знаю, найдется ли у юной пэри нужная сумма... Впрочем, я готов подождать, пока деньги привезут из города, если прекрасная пэри твердо намерена выкупить этого человека, – вкрадчиво продолжил он.       – Сколько же стоит этот человек, – в свою очередь удивилась Кейтлин.       Мужчина чуть понизил голос, добавляя своим словам таинственности:       – Эта дикарка появилась ночью из Разлома...       Кейтлин снова стрельнула глазами в сторону места экзекуции. «Так это женщина. Бедняжка».       – ...и попыталась украсть товар из моего шатра. Охранник поймал ее за руку, но вместо того, чтобы остановиться и заплатить виру, она совсем взбесилась – двоих убила, еще одного покалечила, и четверым понадобится продолжительное лечение, прежде чем они смогут снова полноценно выполнять свои обязанности. Мне придется выплатить большую виру за погибших их родственникам и оплатить лечение выжившим. И я даже был настолько щедр, что предложил ей отработать эти деньги у меня в охране, но эта дикая кошка только шипела в ответ!       Кейтлин покачала головой, перенимая манеру речи собеседника:       – И теперь ты хочешь, чтобы я заплатила полную цену за того, кого еще минуту назад ты собирался абсолютно бесплатно заморить? Может быть, она уже мертва – она ни разу не пошевелилась за то время, что я ее вижу. Впрочем, за живую я все же готова отдать мелкую монету, – Кейтлин растянула губы в улыбке, начиная торг.       Делать вид, что она вовсе не торопится, не злится и не волнуется оказалось довольно сложно, даже несмотря на то, что многочисленные званые вечера, на которых Кейтлин бывала с родителями или которые проходили в их доме, дали ей хорошую школу лицемерия и вежливого общения с неприятными людьми. Расслабленная поза, спокойно-доброжелательное выражение лица, и... «Хватит коситься туда, Кейт! Так ты ей не поможешь!.. Если она еще жива».       Они сошлись на символической сумме после того, как Кейтлин в третий раз развернулась, чтобы уйти. Торговец остался не слишком доволен, но честно передал покупателю расписку с правом собственности на должника до выплаты тем полной суммы долга.       Когда они подошли к объекту торга, Кейтлин споткнулась и больно прикусила язык, потому что на дикарке оказалась не красная рубашка, а белая, судя по оставшемуся целым куску воротника, просто на спине и плечах живого места не было. Штаны пропитались запекшейся кровью, красные волосы слиплись от пота и пыли, ухо было порвано, как будто из него выдрали несколько серег.       – Я уже сомневаюсь, что она стоила уплаченной суммы. Она точно еще жива?       Торговец махнул рукой, и грузный мужчина приподнял голову дикарки за красные лохмы, вызвав попытку плюнуть ему в лицо. Неудачную попытку – вязкая красная нитка слюны просто повисла у нее на подбородке. Но, по крайней мере, она была жива и еще не сдалась.       – Развяжите ее.       Недолго думая, экзекутор перерезал веревки, и дикарка практически плашмя упала в пыль, вяло шевеля руками, не в силах подняться. Кейтлин сделала вид, будто не замечает усмешек демасийцев. Она покосилась на своих охранников и мысленно вздохнула, смирившись с тем, что миротворцы не потащат ее "покупку" до входа на рынок, и значит просьба Джейса не светить особо его изобретение останется невыполненной, ведь у бедняжки может и не быть лишнего часа на ожидание на солнцепеке. Кейтлин невозмутимо опустилась на корточки рядом с дикаркой и не без труда защелкнула у той на шее широкий ошейник с хекстек-системой. Браслет Джейс нацепил ей на запястье еще вчера, когда демонстрировал работу устройства, и сейчас легкая вибрация сигнализировала о том, что ошейник подключился. Мысленно скрестив пальцы, она негромко приказала:       – Осторожно встань, стараясь не потревожить раны.       Дикарка неторопливо поднялась на ноги: движения чуть рваные, вся фигура перекошена, левая рука прижата к ребрам. Кейтлин впервые получила возможность рассмотреть ее лицо, но с учетом крови и пыли, заплывшего левого глаза, рваной раны на носу и разбитых губ, сложно было сказать, сколько ей лет. Сняв с пояса флягу, в которой осталось меньше половины воды, Кейт приказала дикарке прополоскать рот, сплюнуть, а потом допить оставшееся, что и было проделано с тем же механическим равнодушием.       – Сколько стоит такая безделушка?       Раздавшийся за спиной вкрадчивый голос заставил Кейтлин вздрогнуть и повернуться к торговцу.       – Этот уникальный артефакт доразломных времен, существующий в единственном числе, был бы бесценен, – она изобразила на лице досаду, – если бы не превращал подопытных в безмозглых кукол, не способных даже помочиться без прямого приказа. Если и эта попытка не увенчается успехом, исследования придется прекратить: Университет и так потратил на них слишком много, мы уже вынуждены покупать самых дешевых рабов для испытаний.       Мужчина разочарованно кивнул и витиевато попрощался с "досточтимой ученой пэри", пожелав добиться успеха в изысканиях. Повернувшись обратно к дикарке, Кейтлин незаметно перевела дыхание. «Да уж, если эта штука действительно работает так, как говорил Джейс, работорговцы за нее мать родную продадут... Как и рабовладельцы, и множество других уродов. Зря он это затеял». На секунду задумавшись, Кейтлин устроила свою накидку на плечах дикарки, прикрыв ее голову капюшоном, чтобы привлекать меньше внимания и к внешнему виду "покупки", и к ценному ошейнику.       – Следуй за мной, держась на расстоянии от двух до десяти шагов, стараясь не тревожить раны.       Дорога обратно к городу оказалась не в пример проще и короче – вдоль Разлома, обходя стороной демасийский рынок, в котором можно блуждать годами. К счастью, миротворцы не задавали вопросов, хотя Кейтлин и заметила их переглядывания, и явное неодобрение старшего группы.       Как и обещал, Джейс, – точнее его ученики, сам он слишком важная шишка для таких простых дел, – уже закончил обустраивать камеру с хекс-полем в пустующей запасной ванной комнате рядом со спальней Кейтлин. Заведя дикарку внутрь, она обошла ту кругом, тщательно разглядывая со всех сторон, и на секунду задумалась. Она уже решила, что советнику Талису придется оплатить лечение "подопытной" на дому, и теперь прикидывала, что нужно сделать до появления бригады врачей, которых обещал вызвать по дороге один из миротворцев. Хорошо бы срезать с нее одежду и хоть немного смыть кровь и пыль, но есть опасность нанести дополнительные повреждения. Наконец, приняв решение, Кейтлин попросила дворецкого вытащить из подвала Кокон и сняла с дикарки ошейник.       И уже через мгновение лежала на полу, глядя в сверкающие бешеной ненавистью глаза и пытаясь оторвать цепкие пальцы от своей шеи. Кровь стучала в висках, ныл затылок от удара об пол, вдохнуть никак не удавалось, Кейтлин впивалась ногтями в руки дикарки, беспорядочно пинала ее ногами, но та будто не чувствовала боли. Перед глазами прыгали черные точки, в голове билась одна мысль: «как же глупо вышло». Кейтлин размахнулась и ударила дикарку по голове – раз, другой, – та лишь оскалилась еще злее, когда на третий раз кулак бессильно скользнул по скуле. Область зрения сузилась, изображение плыло перед глазами. Кейтлин нащупала рядом что-то твердое и, собрав остатки сил, ударила дикарку этим предметом. Обмякшее тело рухнуло на нее, пальцы разжались.       С сипением втягивая в себя воздух, давясь им и кашляя, Кейтлин, отталкиваясь ногами, отползла к стене. Она не отрывала глаз от дикарки, но та больше не двигалась. Немного придя в себя, все еще то и дело сгибаясь в приступах кашля, Кейтлин огляделась, чтобы найти ошейник, и с удивлением обнаружила его у себя в руке – тот самый твердый предмет, которым было бы куда проще остановить нападающую иным способом. Она фыркнула и снова закашлялась, чувствуя во рту привкус желчи. Дикарка что-то промычала, и Кейтлин спешно подползла к ней на четвереньках, вновь захлопнув ошейник на грязной шее, озвучив приказ лежать не двигаясь. «Да уж, веселые будут деньки. Джейс мне за это ответит».              

***

             Старенький доктор, учивший еще ее отца, долго причитал над дикаркой, порадовался наличию Кокона, вправил вывихи, сложил переломы, зашил рваные раны, постарался аккуратно собрать в единое целое татуировку на исполосованной спине. Он даже разобрался со старым, криво сросшимся, переломом пястной кости и еще более старым обширным ожогом около левого колена, из-за которого нога полностью не разгибалась. Прежде чем уйти, доктор настроил Кокон и оставил длинный список пакетов, необходимых для его заправки на нынешний курс лечения. Не оправдывая себя, Кейтлин признала, что решение доктора первую пару недель подержать пациентку в бессознательном состоянии ради лучшего заживления и удобства обезболивания, она восприняла как счастливую возможность прийти в себя и отложить вторую попытку знакомства с девушкой, которая настолько сильно ее ненавидела, что попыталась задушить сломанной в двух местах рукой.       Джейс без вопросов оплатил и вызов врача, и все пакеты по списку, но на язвительную записку Кейтлин об успешно проведенных испытаниях не ответил, и сам появился только через четыре дня – как раз к тому моменту, когда она уже могла кричать на него не сиплым шепотом, а в полный голос. Впрочем, все желание кричать мгновенно пропало, смытое его искренним беспокойством. Отправив служанку за вазой для букета и перекусом на двоих, Кейтлин пододвинула стул ближе и присела рядом с Джейсом, коротко пересказав ему всю эпопею с дикаркой.       – Так вот зачем шейный платок, – мрачное выражение лица и сжатые кулаки выдавали его чувства, – почему ты просто?..       – Да, я простыла из-за того, что выпила холодной воды после целого дня на рынке, куда мне пришлось отправиться по вашей просьбе, советник Талис.       Джейс покосился на служанку, которая прикатила тележку с букетом в вазе и закусками, и принялся рассыпаться в извинениях, лично наполнив чашку Кейтлин горячим напитком. Лишь когда они снова остались наедине, он продолжил оборванную на половине фразу, теперь стараясь говорить тише.       – Почему ты просто не избавилась от нее? Она могла убить тебя!       – Тебе не кажется, что у нее были причины для этого? – Кейтлин невозмутимо наблюдала за тем, как Джейс борется с желанием вскочить и приняться бегать по комнате, забыв о манерах. – Мне следовало сначала все ей объяснить, выйти за хекс-поле и только потом отключать ошейник, но я думала лишь о том, как быстрее ей помочь.       – Тащить домой дикарку из Разлома!..       – Человека, нуждающегося в срочной медицинской помощи, – Кейтлин добавила в свою чашку ложечку меда и принялась размешивать напиток.       – Из Разлома!!! Ты помнишь, чем закончилась предыдущая по...       Джейс вздрогнул, когда Кейтлин накрыла ладонью его сжатый до белых костяшек кулак и нежно погладила.       – Она выглядит, как обычный человек, и доктор не нашел никаких "иных" элементов, а он поработал тщательно, чтобы разобраться со всеми повреждениями. Она – не Виктор, Джейс. Ни фиолетово-синих конечностей, ни меняющих цвет глаз. Я знаю, он был твоим другом, и ты все еще зол и обижен, – она снова нежно погладила вновь сжавшийся кулак, – но это другой случай.       Сделав несколько глубоких вдохов, Джейс повел плечами, пытаясь расслабиться.       – И все же – дикарка из Разлома...       – Ты сам настаивал на том, чтобы найти "самого дикого дикаря" для адекватной проверки возможности противостоять приказам. – Кейтлин отпила глоток чая и аккуратно сняла ложечкой кремовую розу, венчающую пирожное. – И проверка прошла идеально: уверена, она всю дорогу мечтала задушить меня, но предпринять самостоятельные действия смогла, только лишившись ошейника. – Кейтлин отправила розочку в рот и зажмурилась, наслаждаясь тающей на языке сладостью. Затем она вздохнула. – Ты был прав, это слишком опасное изобретение. Надеюсь, ты уничтожил все бумаги, как и собирался?       – Да-да, – Джейс рассеянно кивнул, что-то обдумывая. – Можно выделить для нее камеру на гауптвахте южного пропускного пункта – он ближе всего к Разлому...       – Нет, я должна сама ей все объяснить, она будет напугана и дезориентирована, когда очнется.       – Кейтлин!.. – в голосе Джейса явственно прозвучало отчаяние.       – Джейс? – Кейтлин еще никогда не была так похожа на свою мать.       – Пожалуйста.       Выражение лица Кейтлин смягчилось. Она положила ложечку на блюдце и взяла Джейса за руки, глядя ему в глаза.       – Я обещаю, что буду чрезвычайно осторожной. Клянусь, мне и самой вовсе не хочется повторять этот опыт, – она чуть поморщилась и наклонила голову, чтобы шарф не терся о все еще болезненный кровоподтек. – Но она же просто ребенок. – И, в ответ на удивленный взгляд Джейса, пояснила: – Доктор сказал, что, судя по состоянию костей и мышц, ей никак не больше восемнадцати.       Джейс негромко фыркнул:       – Никто не считает себя ребенком в восемнадцать. Вспомни себя.       Кейтлин шутливо-возмущенно ткнула его кулачком в плечо.       – Я была очень серьезной и зрелой для своих лет. И не вздумай припоминать мне ту историю с Серафиной! – Она нацелила на Джейса острый взгляд и указательный палец, и тот лишь поднял руки, сдаваясь. Затем Кейтлин сцепила ладони в замок, становясь серьезной. – Представь, насколько она была напугана, когда не могла самостоятельно пошевелиться, беспрекословно выполняя мои приказы. И это после того, как ее полдня, не побоюсь этого слова, пытали демасийцы. Кстати, Совет собирается что-то сделать с этим?       – Так, ты не слышала? – Джейс поставил свою чашку на стол, удивленно глядя на Кейтлин.       – Не слышала о чем? Я все это время "болела" в своей комнате, чтобы не пробуждать подозрения у родителей.       – Совет официально перенес демасийский рынок подальше от Разлома, потеснив ионийцев, после множества запросов и возмущений. Три дня назад на рынке недосчитались купца. Когда он не покинул плато и не прислал человека для внесения очередного недельного налога за стоянку, налоговый инспектор решил сам посетить уважаемого человека и справиться, все ли у него в порядке, но выяснить что-либо так и не смог. Шатры стояли на выбранном купцом месте, товары лежали в целости и сохранности, как и личные вещи, вот только никого живого там не было. Мертвых, впрочем, тоже, но всех восемнадцать человек, десяток вьючных нагоров и двух ездовых кваров словно дэв унес. Инспектор вызвал миротворцев и те попытались выяснить все тихо, но тишина никогда не была их сильной стороной, и уже к обеду Совет посетила делегация демасийских купцов, требующая переместить их рынок подальше от Разлома. Так что больше твоим "невинным дикарям" ничего не угрожает.       Слушавшая историю как страшную сказку, Кейтлин недоуменно нахмурилась.       – Причем тут Разлом? Рынок там не один десяток лет стоял, и купцов ничего не смущало.       – Пропавший поставил свой шатер в стороне от остальных, едва ли не на краю Разлома. Не говоря уж о том, что сам факт бесследного исчезновения всех живых существ намекает на какую-то нечисть.       – На самом краю?.. Там рядом еще были вкопаны столбы с перекладиной?       – Да, – Джейс разинул рот от удивления. – Откуда ты знаешь?       – Как раз между ними была распята дикарка.       Оба собеседника шокировано уставились друг на друга.       – Ты думаешь это?..       – Ее друзья отомстили, – закончила фразу Кейтлин.       Не выдержав, Джейс все же вскочил и принялся мерить гостиную шагами.       – Теперь ты понимаешь, насколько это опасно. Нельзя ее тут оставлять! Если они способны на такое...       Кейтлин отодвинула блюдечко с недоеденным пирожным, потеряв к нему интерес, и на некоторое время задумалась.       – Нет, Джейс. Если бы они собирались или могли что-то сделать, уже бы сделали. Не думаю, что кто-то из Разлома мог проследить за нами в городе. А сама дикарка надежно заперта в камере, которую подготовили твои люди – не говоря уж о том, что она лежит в Коконе. Как только доктор подтвердит выздоровление, я выведу ее...       – Миротворцы выведут!       Кейтлин мысленно закатила глаза, но решила не спорить:       – Миротворцы выведут ее обратно к Разлому ­– и все будет хорошо.       – Ладно, ладно... – Джейс еще пару раз пересек комнату, прежде чем, наконец, успокоиться. – Просто обещай мне, что будешь осторожна.       Кейтлин чуть криво усмехнулась и показательно потерла шею под шарфом:       – Теперь-то уж точно буду, не беспокойся. Расскажи лучше, что там у вас с Мэл?       Полюбовавшись на то, как Джейс мило краснеет и наполняется энтузиазмом, Кейтлин налила себе еще чаю, приготовившись слушать.              

***

             Настроенный и заправленный всем необходимым, Кокон не требовал дополнительного внимания, так что о дикарке Кейтлин вспоминала только во время очередного появления доктора или когда замечала голубоватый отсвет хекс-поля дальше по коридору. Прошло чуть более двух недель, прежде чем врач решил, что пациентка полностью оправилась от сотрясения мозга, не нуждается больше в постоянном обезболивании, и ее можно приводить в сознание. Доктор перенастроил Кокон, оставил Кейтлин массу инструкций на все случаи жизни и, сетуя на высокую загруженность, ушел до того, как дикарка пришла в себя.       Кейтлин без конца посматривала на часы, то подгоняя плетущееся время, то надеясь, что оно растянется еще сильнее. Вывод из лечебного сна в равной степени приближал и момент ее расставания с девушкой из Разлома, и момент, когда агрессивная дикарка придет в себя и, вероятнее всего, будет не рада ее видеть. До сих пор Кокон сбоев не давал, но все же Кейтлин держала под рукой ошейник – достаточно близко, чтобы схватить, протянув руку, но в стороне, чтобы висящей в Коконе пациентке его не было видно.       Прошло гораздо меньше обещанного срока, когда длинные ресницы дикарки дрогнули, губы чуть скривились, мышцы напряглись, пытаясь поднять тело. Кейтлин шумно вдохнула, заметив, что затаила дыхание. И тут же дикарка распахнула глаза, огляделась, шевеля одними глазными яблоками, оскалилась, зарычала и напряглась, пытаясь вырваться.       Кейтлин вскочила на ноги и подняла руки перед собой, демонстрируя мирные намерения.       – Не волнуйся, ты в безопасности. Артефакт не причинил тебе вреда, я солгала купцу, он работает не так. Пожалуйста, не пытайся вырваться, ты лежишь в Коконе, который удерживает в статичном положении твое тело, чтобы мышцы могли зажить, а кости – срастись. Это полностью безопасно, клянусь, я сама провела в нем пару месяцев.       Кажется, последняя фраза все же проняла дикарку, та перестала рычать, и жилы на ее шее выглядели уже не такими вздувшимися, а просто напряженными. Кейтлин понадеялась, что не принимает желаемое за действительное, и девушка все же понимает ее, и затараторила быстрее, стремясь все объяснить до того, как нервная и злая пациентка навредит сама себе и ее придется оставить тут на еще более долгий срок.       – Пять лет назад весь город здорово тряхнуло – у вас, наверное, тоже ощущался толчок, думаю, в Разломе это должно было быть еще более заметно. – Кейтлин сделала короткую паузу, надеясь получить какую-нибудь реакцию от дикарки, но та лишь продолжала сверлить ее напряженным взглядом. – Многие здания пострадали, была частично разрушена городская стена... Я тогда поссорилась с родителями и сбежала на кладбище, чтобы пожаловаться тетушке Грейсон – она погибла незадолго до того, во время очередного Выброса. И меня придавило в склепе упавшим с постамента изваянием. Никто не знал, где я была, родители искали меня под обломками рухнувшей крыши правого крыла особняка, только на следующее утро Джейс догадался проверить кладбище. Самая жуткая ночь в моей жизни, я думала, что меня никогда не найдут, что я умру там в одиночестве, – Кейтлин зябко поежилась, вспомнив промозглый ночной холод и утреннюю сырость склепа. – Падение изваяния и мои попытки выбраться из-под него серьезно повредили кости таза и бедра. Папа говорил, что врачи почти шесть часов собирали кости по кусочкам, сшивали мышцы и сосуды, но, если бы не Кокон, я бы никогда больше не смогла ходить на своих ногах. Это сугубо медицинское устройство, оно удерживает тебя на месте, чтобы дать телу правильно зажить. – Кейтлин перевела дыхание, радуясь, что глаза дикарки больше не горят яростью. – Клянусь, как только доктор скажет, что ты здорова, я отведу тебя обратно к Разлому. Мы не держим рабов.       Кейтлин сглотнула под пристальным взглядом, прожигающим в ней дыру, чувствуя облегчение от того, что его интенсивность несет в себе пытливый вопрос, а не ненависть.       – Эм... У нас не было возможности нормально познакомиться. Меня зовут Кейтлин, а тебя?       Дикарка только фыркнула в ответ и отвела глаза, принявшись осматривать комнату – доступную ее взгляду часть, – больше не обращая внимания на свою спасительницу. Кейтлин сама себе удивилась, почувствовав иррациональную обиду на не просто отсутствие благодарности, но еще и игнорирование ее слов. Она слегка улыбнулась и продолжила ровным тоном:       – По себе знаю, лежать так довольно скучно: шевелиться нельзя, никуда не сходить, даже читать практически невозможно, так что остаются только разговоры.       Снова полное игнорирование. Кейтлин вздохнула. Что ж, она и не ожидала, что будет легко, только надеялась, что не придется слишком уж сложно. В конце концов, от скуки еще никто не умер, и она не обязана развлекать дикарку. С другой стороны, от любопытства тоже еще никто не умер, но проверять на себе не хочется, а ведь жутко интересно, как они там живут в Разломе, чем занимаются, что едят, что знают о своей "родине" и ее вывертах. Звонок к обеду отвлек ее от размышлений.       – Извини, мне нужно идти. Я вернусь после обеда, и мы еще поговорим, хорошо? – Никакого ответа. – Или я поговорю, а ты молча послушаешь. Но, уверяю тебя, я неплохой собеседник.       Так и не дождавшись какой-либо ответной реакции, Кейтлин покачала головой и развернулась к дверному проему. Она прижала свой идентификационный браслет к пластине, и хекс-поле разошлось, чтобы вновь сомкнуться за ее спиной.              

***

             Она собиралась вернуться к дикарке сразу после обеда, но мама напомнила о приеме у советницы Шулы, посетить который Кейтлин согласилась еще месяц назад, и дата которого в свете последних событий совсем вылетела у нее из головы. Притворившись, будто вовсе не забыла, она потратила все время до отъезда на то, чтобы подобрать наряд и подготовиться. И, как обычно бывало с этими официальными приемами, домой она вернулась полностью вымотанной и со сведенными судорогой мышцами лица. Едва успев раздеться, она рухнула в постель и почти сразу уснула. Таким образом, в палату – или камеру, это как посмотреть, – дикарки в следующий раз Кейтлин попала только после завтрака. Та встретила ее напряженным обвиняющим взглядом, и лишь раздраженно фыркнула в ответ на объяснения. Некоторое время Кейтлин боролась с ребяческим желанием заявить: "Ах так! Ну и лежи тут одна!" и уйти, но любопытство пересилило. Раз уж дикарке не все равно и она не так равнодушна к собственному одиночеству, как пыталась показать вчера, может им все же удастся поговорить... Или взаимодействовать каким-либо иным образом, если она не умеет разговаривать. Хотя доктор не нашел никаких мутаций в организме дикарки, и слова Кейтлин явно ей понятны, так что дело тут, видимо, не в неумении, а в нежелании.       – Давай начнем с комнаты. Тебе придется провести тут недели две – правда, почти все время ты будешь в Коконе, но все же. Доктор сказал, что заживление идет отличными темпами, и его беспокоят только старые травмы, которые, возможно, полностью уже не излечить. Судя по перелому запястья, ты довольно сильно ударила по чему-то очень твердому.       Дикарка пренебрежительно фыркнула, и Кейтлин улыбнулась, радуясь хоть какой-то реакции на свои слова. Она повернула Кокон, чтобы пациентка смогла разглядеть остальную часть комнаты. Весьма скудная обстановка заполнила почти всю небольшую комнатку, с учетом занимающего больше трети пространства Кокона. Кроме него тут была односпальная кровать, накрытая канареечно-желтым покрывалом, узкая открытая стойка на три полки, сложенная ширма, прислоненная к стене, и душ с унитазом. Не зная, насколько дикарка может быть знакома с подобной обстановкой и какие у них там – в Разломе – жизненные устои, Кейтлин довольно подробно прошлась по всем предметам, их назначению и способах использования. Судя по загоревшимся глазам, наличие душа привело дикарку в восторг, но больше она ничем не выразила свое отношение к обстановке. Очередной звонок к обеду оторвал Кейтлин от рассказа о водопроводной системе города.       – Извини, мне нужно идти. Я вернусь после обеда. – И в качестве ответа на очередной пренебрежительный выдох дикарки, Кейтлин уточнила: – Или как только выдастся свободное время. Ты права, гарантировать я ничего не могу.       Впрочем, на этот раз ей не пришлось становиться невольной обманщицей. Кейтлин еще утром проверила свое расписание и убедилась, что до дня рождения Джейса, который будет через пару месяцев, ее не ждут никакие официальные дела, а неофициальные на две недели можно и отложить. Кроме того, сегодня родители были заняты, и она обедала в одиночестве, так что процесс занял куда меньше времени. Уплетая нежнейшее тушеное мясо, Кейтлин на мгновение задумалась о том, не накормить ли дикарку чем-то из рациона пилтоверцев, но все же решила, что это будет лишним. Не хотелось бы вмешиваться в работу Кокона, кроме того специальное больничное питание не только содержало все необходимые для жизни и выздоровления вещества, но и минимизировало отходы, выдаваемые организмом. Закончив с обедом и передав кухарке благодарность за отменно удавшийся пудинг, Кейтлин заскочила в свою комнату за книгой, прежде чем вернуться в палату. «Пока она в Коконе, пусть это будет палата, а как встанет, стану называть камерой».       Увидев ее, дикарка коротко зашипела, чуть растягивая губы, что Кейтлин решила считать радостью, связанной с ее возвращением. Она махнула книгой в воздухе.       – Это научное исследование профессора Хеймердингера касательно Разлома. Никаких домыслов и предположений, только факты, то, что нам точно известно, – Кейтлин повернула книгу боком, демонстрируя ее толщину. Если убрать плотную обложку, книгу смело можно было именовать брошюркой. – Как видишь, известно нам немного. Я могла бы прочитать ее тебе, – она на мгновение замолчала, когда дикарка пренебрежительно фыркнула, а затем продолжила: – Или пересказать своими словами, потеряв в точности и объективности. – Последняя фраза не вызвала у слушательницы негативной реакции. Кейтлин кивнула: – Ладно, тогда слушай.       Устроившись на своем стуле, Кейтлин положила книгу на пол, накрыв все еще валяющийся там ошейник. «Вот и способ незаметно его вынести, не нервируя дикарку». Собравшись с мыслями, она выдала укороченный вариант истории, не упоминая о своих предположениях, основанных на некоторых обмолвках Хеймердингера, подслушанных Кейтлин в его частных беседах с Джейсом и Виктором.       – Изначально Пилтовер был культурным и торговым центром, и все производственные мощности, все же необходимые большому городу, устраивали в одном отдаленном районе. А потом однажды ночью случился Разлом. Профессор Хеймердингер – тогда он еще не был профессором, потому что в городе не было Университета, – говорил, что это выглядело как взрыв. Вспышка и жуткий грохот, гул, идущий будто из центра планеты, земля тряслась так, что казалось, город вот-вот уйдет под воду вместе с утесом, на котором стоит. Половина городских зданий была разрушена, множество людей погибло, а еще больше оказались ранеными, лишенными крова и пищи. Когда спасатели добрались до дальних районов, то обнаружили Разлом на месте промышленной части города. Длинный провал в земле неизвестной глубины, в котором клубились клочья фиолетового, зеленого и синего дыма. Никто из группы спасателей, ушедших вниз в попытке помочь нуждающимся, не вернулся.       Кейтлин внимательно наблюдала за лицом дикарки во время всего рассказа, надеясь уловить ее отношение к истории, но та спокойно слушала, без фырканья или шипения, или закатывания глаз. Возможно и у них там – в Разломе – не сохранились точные сведения о том, что это было. Если даже на поверхности творился сущий бедлам и разброд, оказавшимся в эпицентре вряд ли было дело до причин.       – Спешно собранный в новом составе Совет единогласно проголосовал за то, чтобы больше не лезть в Разлом, рискуя потерять еще людей, а бросить все силы на восстановление оставшейся на поверхности части города. Дело продвигалось вполне успешно, пока в один недобрый день не случился первый Выброс. Со стороны Разлома пришло клубящееся фиолетовое облако. Мощный поток воздуха повалил несколько отстроенных зданий, но это было мелочью по сравнению с тем, что стало с людьми, которых это облако коснулось.       Кейтлин зябко передернула плечами, вспомнив единственный раз, когда лично наблюдала за Выбросом, молясь, чтобы красиво переливающееся и сверкающее фиолетовыми молниями облако не успело настичь группу миротворцев, оказавшихся во время Выброса за границей городской стены и купола. С тех пор она больше не молилась, потому что они не успели, и Грейсон впервые нарушила данное крестнице обещание.       – Ты должна знать, что несет с собой Выброс. – Ее голос чуть дрожал. Кейтлин до сих пор не могла спокойно говорить об этом, не хотела облекать в слова жуткие подробности.       Дикарка медленно прикрыла глаза. Похоже, и ей приходилось сталкиваться с ужасами Выброса, хотя и не лично, ведь доктор не нашел изменений в ее теле. Переведя дыхание, Кейтлин продолжила:       – Через некоторое время после этого Пилтовер стали называть Городом Прогресса. Не отказавшись от славы торгового центра, мы стали специализироваться на защите и лечении. Кокон, в котором ты лежишь, творение гения наших ученых и инженеров, воплощение мысли об идеальной медсестре. Настроенный опытным доктором, этот механизм полностью заботится о пациенте, следит за всеми показателями, вводит необходимые вещества, удерживает сломанные кости в нужном для успешного сращивания положении, не дает образовываться пролежням, не давит на раны... Может ты заметила, что тебе не хочется есть, хотя после пробуждения прошло уже больше суток?       Дикарка мимолетно нахмурилась, будто прислушиваясь к себе, а потом стрельнула в Кейтлин любопытным взглядом.       – Да, Кокон кормит тебя, доставляя специально подготовленную пищу и разные необходимые элементы сразу в желудок и в кровь.       Звук, который издала дикарка, прозвучал скорее потрясенно, чем восхищенно, и Кейтлин поспешила ее успокоить:       – Не волнуйся, я ведь сама провела в Коконе два месяца – и все прошло хорошо. Никаких негативных последствий. Разве что первое время обычная пища казалась гораздо более вкусной, и я чуть прибавила в весе, – хихикнула она. – Но это прошло. И ты будешь в порядке. – Кейтлин ненадолго замолчала. – В общем, мы долгие годы и даже столетия живем рядом с Разломом, ничего не зная о нем и только защищаясь от того, что оттуда лезет. Ради изучения непонятного явления, Хеймердингер остался в Пилтовере и основал Университет, но это мало чем помогло. Находясь вне Разлома, мы не можем ничего толком о нем узнать, а спуск вниз... Чуть больше двадцати лет назад профессор Хеймердингер убедил Совет позволить ему возглавить новую экспедицию в Разлом. Они подготовились гораздо лучше, чем те пропавшие спасатели, но и это не помогло. Из всей группы добровольцев – профессоров, студентов и миротворцев, пожелавших увековечить свое имя в истории или удовлетворить любопытство за казенный счет, – вернулся только сам Хеймердингер. Точнее, его вынес мальчишка-мутант.       Кейтлин сцепила руки в замок и прикусила губу, вспоминая, как выглядел взрослый Виктор.       – У него была нечеловеческая сине-фиолетовая нога и кисть руки, и глаза меняли цвет, когда он испытывал сильные эмоции. В Пилтовере не любят мутантов, еще с тех первых дней... – Кейтлин перевела дыхание. – Но Виктор не кидался на людей, разговаривал... Хеймердингер заступился за него, не позволил выкинуть парнишку за городскую стену, оставил при себе помощником в Университете. Они оба говорили, что толком не помнят о случившемся внизу, только какие-то смутные воспоминания о метаниях, монстрах, резком изменении пейзажа, а мутант так вовсе ничего не мог – или не хотел – рассказать о своей прежней жизни. В общем, после долгого совещания Совет в очередной раз наложил запрет на спуск в Разлом, а Виктор остался в Пилтовере. – Она запнулась. – Точнее, оставался. До тех пор, пока в его личной лаборатории не была обнаружена целая мини-цистерна с фиолетовым туманом, девушка-студентка без сознания, которая, очнувшись, не смогла вспомнить последние пару месяцев своей жизни, и никаких следов самого Виктора. Больше его никто не видел, а отношение ко всему, связанному с Разломом, в городе стало еще более нетерпимым. В общем, на данный момент о том, что ты из Разлома, знает только мой друг Джейс, и хотелось бы, чтобы это так и оставалось, иначе у меня будут неприятности.       Кейтлин тихонько вздохнула. Джейс так и не отошел от этого. Они с Виктором стали лучшими друзьями после того, как мутант помог юному студенту разобраться с работой хекс-камней. И после всей этой ситуации Джейса кидало из крайности в крайность. Он то рвался войти в Разлом и отыскать Виктора, чтобы тот дал свое – наверняка разумное и простое – объяснение ситуации, то клял себя за то, что не разглядел монстра, прикрывающего свои злодейские планы видимостью дружбы и привязанности.       Тряхнув головой, прогоняя мысли о прошлом, Кейтлин закончила рассказ:       – Вот, собственно, и все, что мы знаем о Разломе. – Она улыбнулась. – Как я говорила, книжка довольно тонкая. Эм... Может теперь ты расскажешь о том, что известно вам?       Ответом стало лишь очередное пренебрежительное фырканье. Кейтлин вздохнула.       – Что ж, учитывая твое нежелание разговаривать со мной, я многого и не ожидала. – Она наклонилась, поднимая книгу и прикрытый ее обложкой ошейник. – Я могла бы заглянуть завтра... Или не мешать тебе своим присутствием?       Некоторое время дикарка смотрела ей прямо в глаза, а потом коротко зашипела. Кейтлин удивленно моргнула.       – И что это значит?       Уголок губ дикарки дернулся будто в сдерживаемой улыбке, и она повторила шипение.       Утомившись от этих гаданий, Кейтлин фыркнула в ответ, потом фыркнула снова и под конец издала длинное переливчатое шипение, прежде чем развернуться и покинуть палату. Она сдерживала смех, пока не добралась до своей комнаты, а потом рухнула спиной на кровать и расхохоталась. «Если это их язык, надеюсь, я не сказала ничего ужасного. А если она просто не хочет говорить со мной, то пусть тоже помучается, разгадывая значение бессмысленных звуков».              

***

             Несмотря на мимолетное желание оставить дикарку одну на пару дней, чтобы в следующий ее приход та была посговорчивее, Кейтлин все же пришла к ней снова на следующий день после завтрака. А потом после обеда. И на следующий день снова. Пусть дикарка так и не начала ей нормально отвечать, зато она слушала, не спорила и откровенно выражала свое мнение – все, чего Кейтлин не удавалось получить у большинства своих ровесников из города. И хотя узнать что-то новое о Разломе ей так и не удалось, все же проводить время с дикаркой оказалось довольно интересно. Так и не выяснив имя девушки, через некоторое время Кейтлин стала мысленно называть дикарку "Шестая" – из-за татуировки на ее лице. Но спрашивать об этом значке вслух она не стала, не ожидая получить ответ, хотя и задаваясь вопросом, что это должно значить – может это ее место в иерархии или дату рождения?.. В любом случае, Шестая оказалась отличным слушателем, и Кейтлин охотно делилась с ней общедоступными сведениями о том, что происходит в городе, своими мыслями относительно действий Совета, пересказами любимых книг и сказок, своим желанием вступить в миротворцы и защищать город с оружием в руках, раз уж к политике (о чем мечтала ее мать), изобретательству (о котором без устали трепался Джейс) или врачебному делу (на что надеялся ее отец) душа у нее не лежала.       К тому моменту, как доктор пришел на финальный осмотр, Кейтлин уже наловчилась неплохо понимать все эти фырканья и шипения, и даже взрыкивания, которые Шестая использовала вместо нормальных слов. Все прошло, как и предполагалось. Кейтлин дождалась, пока доктор досконально проверит состояние пациентки, выслушала восхищения потрясающей регенерацией, получила последние инструкции и встала перед необходимостью придумать как вернуть Шестую в Разлом. Вариант Джейса с миротворцами ее не вдохновлял, но воспоминания о сжимающихся на шее руках и невозможности сделать вдох взывали к осторожности.       Вынырнув из своих мыслей, Кейтлин подошла к Кокону, чтобы Шестая могла видеть ее лицо.       – Что ж, ты слышала доктора. Три дня специального питания – и ты сможешь покинуть мой дом.       Недовольное рычание.       – Знаю, но я обещала вернуть тебя к Разлому, когда ты выздоровеешь, а не когда покинешь Кокон. Серьезно, лучше немного подождать, чем уничтожить все, что сделали доктор и передовые лечебные технологии. – Короткая пауза и глубокий вдох. – Итак, доктор уже запустил программу вывода из Кокона. Возможны некоторые странные и неприятные ощущения, пока он отключается от тебя, а потом силовое поле аккуратно опустит тебя на кровать. Когда оно полностью отключится, ты можешь встать, принять душ... Ты же помнишь, как он включается?       Короткое презрительное шипение.       – Хорошо-хорошо. Тут полотенце, чтобы вытереться, а на нижней полке твоя одежда. Точнее, твои штаны и ботинки, рубашка была полностью уничтожена, я подобрала для тебя новую, похожую. И еще накидка с капюшоном – но это уже на время выхода из дома, чтобы остаться неузнанной. Эм... Ладно, ты тут пока устраивайся, я зайду позже.       Кейтлин сбежала, внезапно почувствовав себя рабовладельцем. Купила, заставила прийти в свой дом, выбрала одежду по собственному вкусу... Она вернулась в свою комнату, убеждая себя, что это не трусость, а просто желание дать Шестой немного личной жизни, она же выйдет из Кокона полностью обнаженной. И не важно, что она сможет свободно двигаться по комнате («Камере. Я собиралась называть эту комнату камерой, когда дикарка покинет Кокон»), и делать, что хочет – в пределах четырех стен и прикрытого хекс-полем дверного проема. Кейтлин прошлась до своей кровати, зачем-то заглянула в ванную, открыла и снова закрыла шкаф. Наконец, она мысленно треснула себя по затылку и присела около стены, разделяющей ее комнату и камеру Шестой, надеясь, что заметит, если там что-то будет не так. Тишина была почти абсолютной, плотные ставни не пропускали звуков улицы, и Кейтлин слышала только собственное дыхание. До тех пор, пока не вздрогнула от едва заметного далекого шума падающей воды. Она вздохнула, чувствуя облегчение – по крайней мере, дикарка успешно встала и смогла включить душ. Кейтлин собиралась дать ей пятнадцать минут, после того, как шум воды прекратится, на то, чтобы вытереться и одеться, а потом взять себя в руки и встать перед Шестой, глядя ей в глаза. Но время шло, и шло... И шло. Сколько вообще можно торчать под душем? Вдруг там все-таки что-то случилось? Она покосилась на часы и дала Шестой еще пять минут, прежде чем идти проверять ее. Время тут же решило над ней подшутить и замедлилось до крайности. Не выдержав выбранную паузу, Кейтлин поднялась и вышла в коридор, направляясь к камере. И замерла перед хекс-полем.       Там ничего не случилось, но она впервые увидела Шестую стоящей и не покрытой грязью и кровью. И голой. Татуировка на ее спине изображала какого-то дикого зверя, и когда девушка двигала руками, промывая отросшие волосы, казалось, что этот зверь бежит и разевает пасть. Крепкая, приземистая, вся перевитая мускулами, которые, казалось, вовсе не пострадали от вынужденной неподвижности, и эти округлые ягодицы... Она почувствовала зуд в ладонях от желания коснуться, и, видимо, издала какой-то звук, потому что Шестая резко обернулась, уставившись на нее. Кейтлин сделала вид, что вовсе не пялилась, надеясь, что хекс-поле хотя бы частично скрыло выражение ее лица. Шестая выключила душ и направилась к дверному проему, оставляя мокрые следы на полу. Кейтлин машинально отступила на шаг назад.       – Кх-м, прости, просто вода очень долго текла, я начала волноваться.       Вопросительное шипение.       – Нет-нет, можешь пользоваться сколько хочешь, вода проходит через очистные сооружения и снова возвращается сюда, практически не теряя в объеме, я просто беспокоилась, не случилось ли чего. – Она старательно смотрела Шестой в глаза. – В общем, я рада, что все в порядке, продолжай, пожалуйста, я вернусь после обеда.       И Кейтлин снова с позором бежала, унося с собой воспоминание о восхитительных мышцах пресса и мысль о том, что красный – натуральный цвет волос Шестой. Не то чтобы о последнем она не догадалась раньше, когда волосы на голове дикарки начали отрастать.       Как и обещала, она вернулась после обеда, принеся пищу и для Шестой – то, что доктор прописал. Повинуясь сигналу с браслета, хекс-поле приоткрылось на минимальный диаметр, достаточный для того, чтобы передать судок с едой. Шестая приняла свой обед, не коснувшись руки Кейтлин и не пытаясь что-либо выкинуть, схватить ее или выбраться наружу. Некоторое время девушки разглядывали друг друга. Затем Кейтлин опомнилась, закрыла хекс-поле, кивнула Шестой и, не доверяя собственному голосу, молча ушла к себе. До вечера она вертела в голове эту ситуацию, гадая, как может человек одновременно вызывать интерес и... Страх? Опаску? Нервное напряжение мышц?       Следующие два дня они не разговаривали. Точнее, Кейтлин не разговаривала, а просто передавала очередной судок с едой, кивала и уходила. А Шестая не шипела и не фыркала, а разглядывала ее со странным любопытством, не принимаясь за еду, пока она не уйдет.       Вечером третьего дня, когда откладывать дальше было уже некуда, Кейтлин настроилась на разговор. Передав судок с едой, она не ушла, а сделала несколько глубоких вдохов, собираясь с мыслями, и заговорила.       – Завтра нужно вернуть тебя к Разлому. Думаю, нам лучше выйти пораньше утром, пока на улицах еще нет людей. И... Прости, но я не особо тебе доверяю. Если помнишь, в город не просто так не пускают, – она на секунду запнулась на слове "мутантов", – никого из Разлома. И я бы не хотела привлекать к делу миротворцев, потому что у них могут возникнуть вопросы, так что... Я могу отвести тебя в ошейнике.       – НЕТ!       Кейтлин отшатнулась, пребольно ударившись локтем о противоположную стену коридора, когда дикарка швырнула так и не открытый судок в хекс-поле – в нее – и с искаженным от ярости лицом принялась молотить кулаками по разделявшей их бледно-голубой подрагивающей перегородке.       – Нет! Нет! Нет! – каждое слово сопровождалось ударом.       – Так ты все-таки умеешь разговаривать, просто не хочешь говорить со мной, – пробормотала Кейтлин себе под нос, потирая локоть. И продолжила громче: – Ладно-ладно. – После первоначального шока, ее даже успокоила эта вспышка. Она не знала, как относиться к Шестой. Они приятели, или противники, или что? Дикарка сама все расставила по местам, и больше Кейтлин не чувствовала себя виноватой за то, что не доверяла ей – чувство оказалось взаимным. – Прекрати истерику. Если я захочу надеть на тебя ошейник, ты не сможешь мне помешать, – она повысила голос, перекрикивая очередной шквал ударов, – но я не стану этого делать!       Шестая замерла у хекс-поля, все еще напряженная, натянутая, как струна, с яростно вспыхивающими ноздрями и острым диким взглядом. Она уперлась кулаками в голубоватое марево поля, то ли опираясь на него, то ли пытаясь выдавить.       – Я не враг тебе, и не хочу, чтобы ты чувствовала себя плохо, или неуютно, или тебе было страшно.       Шестая возмущенно фыркнула, треснув кулаками по хекс-полю, и Кейтлин покачала головой.       – Мне было бы страшно, если бы тот, кому я не доверяю, полностью меня контролировал. Это нормально. Страх, который нас защищает. – Кейтлин на мгновение замолчала. – В общем, тогда остается только один вариант – кандалы для особо опасных преступников. Мощные браслеты на руках и ногах, соединенные между собой. Ты не сможешь ни сделать широкий шаг, ни убежать, ни напасть на кого-либо. Я обещала тебя вывести, но не стану рисковать, – она нервно потерла рукой шею.       Пристально наблюдавшая за ней Шестая при виде этого жеста осклабилась, обнажая острые белые клыки, и насмешливо зашипела.       – Да-да, – Кейтлин досадливо скривилась, – ты едва не убила меня после того, как я спасла тебя от пытки солнцем и плетью. – Она вздохнула и сделала шаг вперед, осматривая камеру. Соус все еще медленно стекал по хекс-полю, кусок мяса улетел под кровать, а овощи были безжалостно растоптаны. – Приберись тут немного, ладно, а то к утру завоняет. Я принесу тебе новую порцию.       Кейтлин развернулась, чувствуя спиной острый взгляд, нацеленный между лопаток, и направилась на кухню, надеясь, что у повара найдется готовая еда, и ей не придется ждать. Она чувствовала себя ужасно уставшей и готовой лечь спать, тем более, что завтра ожидался ранний подъем.       К счастью, ждать все же не пришлось, и когда Кейтлин вернулась к камере со свежей порцией, как раз успела увидеть методы уборки от жителей Разлома. Шестая собирала рукой капли соуса с хекс-поля, а затем облизывала пальцы. Заметив пораженно замершую на подходе Кейтлин, она весело фыркнула и напоказ лизнула стену, собирая с нее подтек подливки.       Неожиданно для себя, Кейтлин расхохоталась.       – Ты просто что-то с чем-то. Держи.       Шестая приняла новый судок, задев кончиками пальцев кожу на тыльной стороне ладони Кейтлин, пристально глядя ей в глаза.       – Кх-м, – Кейтлин пришлось откашляться, чтобы снова заговорить. – Выходим на рассвете, будь готова. – Она кивнула и ушла, не дожидаясь ответа, которого, как обычно, не последовало.              

***

             Ночь прошла весьма беспокойно. Кейтлин несколько раз вскакивала, боясь, что проспала, мысленно строила и перестраивала маршрут, придумывала оправдания для миротворцев, охраняющих ворота. А уже ближе к рассвету проснулась в холодном поту от жуткого кошмара, в котором у дикарки выросли когти, как у того зверя, что вытатуирован на ее спине, и Шестая отправилась в город убивать людей, а Кейтлин никак не могла догнать ее, чтобы остановить, и все время промахивалась, чего в реальности с ней не случалось уже лет десять.       Решив больше не пытаться уснуть, чтобы не проснуться еще более разбитой, она приняла долгий душ, оделась, тщательно затянула ремешки на сапогах и спустилась в тир, чтобы занять себя успокаивающей – и меткой – стрельбой по мишеням. Затем она почистила свою винтовку, упаковала в поясную сумку дополнительные патроны, зашла в гараж, чтобы проверить экипаж и вытащить из багажника кандалы, ключ от которых тоже засунула в поясную сумку, и, наконец, направилась к камере. Шестая уже поджидала ее около хекс-поля, вся подобравшаяся и напряженная.       – Никаких изменений, проволо́чек или проблем, – Кейтлин улыбнулась. – Все хорошо, к завтраку будешь дома.       Приоткрыв хекс-поле на самый малый диаметр, Кейтлин передала Шестой кандалы.       – Застегни широкие браслеты на щиколотках, а более узкие на запястьях.       Дождавшись, пока на всех браслетах загорится зеленый огонек, Кейтлин глубоко вдохнула и полностью убрала хекс-поле. Шестая стояла, не шевелясь, все такая же напряженная и сверлящая ее внимательным взглядом.       – Развернись, пожалуйста.       Секунду помедлив, та выполнила просьбу. Кейтлин набросила ей на плечи накидку, накрыла яркие волосы глубоким капюшоном.       – Теперь ко мне лицом.       Не встречаясь с Шестой взглядом, Кейтлин быстро завязала все веревочки, которые должны были не позволить накидке распахнуться, прикрывая кожу от солнца. Или, как в данном случае, кандалы от лишних взглядов.       – Можешь выходить.       Шестая, видимо, попыталась сделать привычно широкий шаг, но тесные кандалы для особо опасных едва не стали причиной падения, вызвав недовольное шипение.       – Я предупреждала, будет неудобно. За дверью налево.       Они успешно, хотя и ужасно медленно, добрались до экипажа, не встретив по дороге ни родителей Кейтлин, ни кого-либо из слуг. «”Удачный выбор времени – одна из основ успеха”, – я помню, Грейсон». Небольшой проблемой стала только попытка усадить внутрь Шестую, с учетом ее малой подвижности, но весь остальной путь прошел мирно и гладко. Не понадобилось даже объяснение для миротворцев на воротах – их вовсе не заинтересовала причина, по которой экипаж Кирамманов направился рано утром в сторону рынка. Судя по движениям глубокого капюшона, Шестая всю дорогу вертела головой, осматриваясь, но кроме этого она практически не шевелилась. Лишь на подъезде к Разлому она наклонилась вперед и принялась ерзать на сиденье.       – Потерпи немного, пара минут осталась.       Шестая не удостоила ее даже шипеньем, и Кейтлин на секунду пожалела, что не может видеть ее лицо. Тут капюшон уже можно было снять, но для этого ей надо было затормозить или отвлечься от управления, а она не хотела давать дикарке повод нервничать еще сильнее. Кейтлин остановила экипаж практически на том месте, где некогда стояла рама с распятой Шестой.       Пока Кейтлин заглушала хекс-мотор и выходила, дикарка успела выбраться наружу и теперь медленно шла к Разлому. «Должно быть, соскучилась по дому». Кейтлин представила, что чувствовала бы, если бы ее похитили и удерживали непонятно где – пусть даже для ее же блага, не давая встретиться с родными. «Интересно, кто ее там ждет?»       Остановившись в нескольких шагах от обрыва, Шестая запрокинула голову, заставив капюшон упасть на спину, и глубоко вдохнула, прикрыв глаза. Кейтлин мягко улыбнулась.       – Давай помогу.       Едва только Кейтлин расправилась с завязками на накидке, Шестая повела плечами, и ткань с тихим шорохом упала ей за спину. А кандалы с громким бряцаньем упали вперед. Только теперь Кейтлин заметила красные огоньки на браслетах. Она задохнулась от ужаса и отшатнулась, крепко сжимая в руках винтовку, которую сама не заметила как, мгновенно перебросила из-за спины вперед. Но вместо того, чтобы направить оружие на Шестую, она держала винтовку перед собой, будто прикрываясь ею от опасности. В этот момент в ее сне у дикарки начали отрастать когти, и Кейтлин почти готова была к тому, что нечто подобное сейчас и произойдёт. Вместо этого Шестая шагнула вперед, чуть разводя руки. Кейтлин машинально сделала шаг назад, разрывая дистанцию. Лицо и вся поза Шестой не выражали злости или ненависти, напротив, она была невероятно спокойна, но любой опытный человек знает, насколько обманчиво спокойствие сильных бойцов. Некоторое время дикарка разглядывала ее, чуть наклонив голову, а затем, коротко фыркнув, развернулась, в два широких шага подошла к обрыву и спрыгнула прямо в Разлом.       Кейтлин втянула в себя воздух, подавившись вскриком, и подскочила к краю плато, готовясь услышать звук удара тела о камни. Вместо этого она увидела, как Шестая прыгает вниз по практически отвесной скале, цепляясь одной рукой за незаметные глазом выемки и наступая на едва выделяющиеся выступы. Кейтлин проследила ее путь до момента, когда ставшая крошечной фигурка с яркими волосами окончательно скрылась в тенях Разлома, куда не доставали лучи уже заметно поднявшегося над горизонтом и ощутимо припекающего солнца. Лишь тогда она заставила себя отцепиться от винтовки и закинуть ее обратно за спину. Переведя дыхание, Кейтлин подобрала брошенные на плато вещи, пораженно покачала головой, глядя на возмутительно расстегнутые браслеты кандалов, и пошла обратно к экипажу. Вот и все. Осталось только выслушать возмущения Джейса и вернуть камере («уже просто комнате») привычный вид. И снова нормальная, осточертевшая, но такая родная обычная жизнь.