Тоже

Серёжу будит неожиданная телефонная трель, что пронзает уши как игла. Еле разодрав глаза, он полусонный и слегка напуганный хватает мобильник, и садится в кровати. — А-ало... – Сипит сонным голосом, и тут же даёт себе подзатыльник, за то что не догадался посмотреть имя его "будильника". — Ебать, ты чё, спишь? Пять вечера, ващет! – Доносится донельзя знакомый голос. Акума отнимает на секунду орущее устройство от уха, и разглядывает имя «хуесос». Понятно. – У тебя двадцать минут чтоб продрать глаза и слететь вниз. — У меня бошка немытая... – Недовольно тянет темноволосый, с надеждой что сегодня ему в очередной раз не нужно будет выходить из квартиры. — Помоешь под краном. Высушишь за пять минут. А вообще, мне поебать как ты выглядишь. Вставай короче, жду тебя через двадцать минут. Разносится короткий гудок, оповещая что собеседник бросил трубку. Акума откидывает телефон, и невольно ворочается в кровати. Вставать очень не хотелось, и тем более торопиться куда-то. Ведь никто не любит когда их зовут куда-то, и не объясняют нихуя. Но несмотря на это, он всё же выпал из кровати, из-за того что запутался в одеяле, и пополз в ванную. Пришлось и правда мыть голову под краном, фыркая от воды. Чтоб сушиться времени не было, поэтому Акума лишь вытер волосы насухо, настолько, насколько смог, и накинул свежую футболку и шорты. После, слетел вниз по ступеням, и выбежал из подъезда. Курсед стоял в метрах трёх от подъезда, презрительно смотря на дверь, откуда появился запыхавшийся парень. — Двадцать четыре минуты ты собирался. – Он подошёл к темноволосому, отвесив ему лёгкий подзатыльник, лишь в шутку. Не злится вовсе. В это время Акума разглядел в чужой руке скейт, кивнув на предмет. — Это чё. — Сегодняшнее развлечение. — И ради этого я бошку мыл блять?! – Акума уже готов выхватить скейт и разбить его о стену дома. — Не истери. Даже не попробовал. Пошли. – Не ожидая чужого ответа, Кир отходит от стены, и направляется куда-то подальше от подъезда. Серёжа увязывается следом, поняв всё по скейту. Ох, неужели они собрались кататься... Подходя к ровной дороге, парень начал нервничать, надеясь что другой этого не видит. Как же он не прав. — Я кататься не умею! – Он выпаливает, стоит Киру кинуть скейт. — Так я тоже. – Улыбается и хихикает. – Будем учиться. — Нет, не будем. — Ты на меня обижаешься потому что я вытащил тебя на улицу? – Тут же угадывает парень. – Больно тебе. Скоро совсем склеишься с кроватью и компом. — Ты не лучше. – Фыркает Акума, привыкая к свежему воздуху и наблюдая за парнем, который успешно встал на скейт, и оттолкнулся ногой. – Упадёшь. Несмотря на его причитания, Курсед ровно стоял на доске, даже оттолкнувшись от земли пару раз. — Ну раз я не упал, то ты то точно не упадёшь. Он сходит с доски, и небрежно толкает её темноволосому парню. Акума укоризненно смотрит сначала на доску, потом на парня, и качает головой. Но как будто это красно - чёрное чудо когда-то давало ему выбор. Если б давало, то Акума бы давно уже загнулся. — А ну – Кир в подтверждение чужим мыслям кивает на доску. – встань. Темноволосый отмахивается, и встаёт на доску, делая пару неуклюжих толчков. — Не стрессуй меня. Ты стоишь, меня напрягаешь. – Машет Акума, чтоб прервать неловкое молчание. — Ладно, не буду стоять. Курсед хмыкает, ухмыляется и тут же подбегает перед скейтом, хватает расставленные руки Серёжи, и тянет на себя, отбегая назад. — Хватит! Отпусти, отпусти! – Тут же верещит он, хватаясь за плечи Курседа когда тот остановился. — А ты просил не стоять. Он хихикает и Акума тоже подхватывает, расслабляясь. Кататься под медленно сгорающим солнцем - наслаждение. Весело кричат дети, пока парни по очереди встают на доску. Хотя, скорее Кир заставляет Акуму, и подхватывает за талию, хотя сам его толкнул. — Ты настоящий идиот. – Темноволосый наблюдает за тем как его друг встаёт на скейт, с которого его только что сам спихнул, схватив за талию. Тот лишь угукает, и берёт разгон. Тело переполняет нежное чувство, так что сердце аж болит. Выбивает из груди скорый ритм, и ломится через рёбра, выползая на лицо улыбкой. Он улыбается. Рад что этот чёрно-красный чёрт вытащил его на улицу, и заставил кататься и улыбаться так глупо. Всё-таки, именно за это он его ценит. Как в подтверждение мыслям что он идиот, он неудачно пытается сделать какой-то непонятный трюк, и падает. Да уж, молодец. — Ну ты и еблан конечно. – Акума подходит, вытаскивая скейт, пока Курсед сидит и потирает коленку. Кожу не задело сквозь штанину, но кожа на руке содралась, и на коленке. — Смотри сам не упади, тебе больнее будет. Но в итоге, бежать домой чтобы вылить перекись на рану они не захотели. Лучше уж вечером... На улицу медленно накатывают сумерки, заполняя щели между домов, солнце идёт спать, в последний раз одарив балконы оранжевым отсветом. Крики детей затихают, пение птиц тоже. Где-то цокают каблуки, лает собака, громко играет музыка в тачке... Воздух будто свежеет, ибо дневная пыль вновь опускается на землю. Эта атмосфера убаюкивает, и успокаивает. Настолько, что сам скейт спотыкается о мелкий камень, небрежно завалившийся на дороге. — Бля, осторожно! – Кир подхватывает Акуму под руки, а скейт откатывается. – Руки подставляй, а то расшибёшься ещё. Я твои зубы собирать по асфальту не стану. Акума ойкает, и удивлённо моргает. — Спасибо, задумался. Они стоят так некоторое время. И правильно было бы отстраниться, но слишком уж чужое присутствие греет. — Я пожалуй всё... – Он оглядывается на скейт, и на небо. — Всё? Ну ладно. Ну да, уже темнеет. Одиннадцать почти. — По домам. – Кивает Акума, подбирая скейт. — Я к тебе. – Кир улыбается, и хватает скейт. – Пошли пошли, мне захотелось. А не запротестуешь же. Друг друга не хватало, мягко говоря. Как свежего воздуха на бледной коже. Они вбежали по ступеням дома, на свой этаж (Акума успел подустать, а коленка Курседа напомнила о себе), кинув скейт при входе в квартиру. В нос бил запах застоявшейся пыли, от чего Акума тут же побежал открывать окна, а Курсед – мыть руки. — Бляяя чел, у тя похавать есть чё? Хуй что закажешь то щас. Парень со сплитом нагло открывает холодильник, и разглядывает содержимое. Печальное зрелище, из банок энергетиков, пакета молока, пары йогуртов... И по этому должно быть понятно что богатым ассортиментом холодильник Акумы не радовал. Однако его владелец подоспел, вытягивая прямоугольную коробку. — У меня есть роллов немного, я вчера не доел. Потом тебе колено полечим, ща я только... — Пиздато. А ты что будешь? — Я буду в душ. – Акума усмехается, и запирается в ванную, ибо кожа на шее уже стала липкой от пота, за то время пока они катались. Этот вечер такой же как обычно, абсолютно. Кир время от времени наведается, наверстает упущенные полтора месяца. Так полтора месяца, и снова исчезнет из его жизни. Хотя от интровертов, другого ждать и не нужно. Вот и восстанавливают силы, а потом будут скучать. Да и кто вообще Кир для Серёжи? Не просто придурок, с которым можно поиграть в доту, а кто-то с кем он чувствует необычный комфорт. И может быть каплю нежности, и факт что кому-то он и нужен. Ведь вспомнилось как именно он ворвался в квартиру, со словами что их бомбят. Приказал собирать и увозить вещи, и самого Акуму с собой захватил. Как бы они друг от друга не устали, он всегда заботился чтоб Акума кушал, обеспечивал финансовую подушку, и вообще... Стоило бы сказать ему спасибо. Именно с этой мыслью Акума вылез из душа. Кир стоял на кухне, медленно дожёвывая ролл с огурцом, и разглядывая что-то в телефоне. Серёжа на цыпочках подошёл сзади к парню. Его привычка двигаться беззвучно порядком бесила его друга, честно признаться. — Да ёб твою мать! – Кир хлопнул по столу, когда вечно холодные пальцы Серёжи коснулись его руки. – Ты предупреждай когда подходишь хоть! Сука... — Ну сорян, я забыл что ты глухой. У меня. – Запоздало ответил он и ухмыльнулся. – Достань перекись, она у меня там. Парень показал на полку. Но всего не потому что Кир ближе, а потому что он ближе. Где-то, Акума отрыл ваты, и вылил на неё перекись. — Давай сюда руку и колено. — Мне может перед тобой ещё трусы снять? Похуй на колено, мужик. Акума лишь цыкает, и хватает чужое запястье. Виднеется содранная кожа, и под ней уже высохшие ранки. Конечно было бы проще просто вымыть руки под водой, что Кир уже сделал, но темноволосый всё же добирается до него. Так же как и с душой и башкой. Спросит что случилось, а Кир ему невольно откроется. Потому что будто у Серёжи единственный ключ к клетке Курседа. — Блин... Больно. – Бормочет парень со сплитом. Хотя не так уж больно, просто повыёбываться хочется. – А когда ты со скейта падал, не больно? Кир вздыхает, и встаёт с места, одёргивая штанину, и подходит к кухонному столу. Теперь колено немного пощипывает и саднит, но это ничего страшного. — Хавать? – Он махнул рукой, и постучал пальцем по упаковке роллов. И одним словом объяснил свои намерения. Темноволосый лишь замотал головой, мол я не голоден. — Давай блять. Рот открой. – Несмотря на возражения, парню со сплитом удалось запихнуть один ролл в чужой рот. Да уж, заботой это назвать сложно, но хоть что-то. Акума задумчиво зажевал ролл, и поднял светлые глаза на Кира. Глаза у темноволосого красивые – карие, но светлые, а при ином освещении, с зелёным оттенком. — Ты такой смешной. – Улыбается Курсед. Татуированная рука ложится на чужие волосы. Перебирает их, гладит. А Акума плавится. Поглаживания кажутся такими нежными и родными, что невольно представляется что он котик, которому это только и нужно. Пальцы скользят ниже, поглаживая затылок, а потом сползают на шею, ногтём задевая край футболки. Касаются выпирающего позвонка подушечки пальцев, а на чужом лице расползается самая тупая улыбка. — Ты ничё не попутал? – Темноволосый наконец подаёт голос. — Пиздец у тебя волосы мягкие. – Отвечает, хотя на уме совсем другое. — Ну а чё ты меня трогаешь? Ай, тц, отойди. – Отмахивается от него Акума, и тянется к пластырям. Перехватывает рукой чужую, и клеит на неё пластырь. Нужды в этом нет, хотя возможно нужда есть в другом. Он поднимает взгляд, и тут же встречается с чужими губами. Поцелуй без намёка на пошлость, или шутку – иные чувства чем любовь. — Трогаю, потому что люблю. – Вместо тысячи вопросов, Курсед предпочитает ответить на предыдущий. – А поцелуй это так. Дополнение к словам и действиям. Люблю тебя, чел. Он растягивает беззлобную улыбку на своём лице, и ворошит чужие волосы. — Шутишь? – Акума давит из себя одно слово, и замирает. Не знает что особо сказать, хотя итак ясно что нет, он не шутит. — Нет. Мне ты реально нравишься. Ты, и твои волосы глупые. И в целом ты классный чувак. Но короче, я хуёво там... Со словами, эмоциями. Говорит это, и надеется на чужое понимание, переводя на фигуру свой взгляд. Отступить назад уже поздно. Он уже признался, и тут либо конец их дружбе, либо начало отношений. Акума поворачивается к окну, и смотрит в него некоторое время. Думает, наверное. После поворачивается на замершего Кира, разлепляя губы для ответа. — Сегодня можешь остаться у меня. – А мысленно добавляет что и завтра тоже. И послезавтра... Парень со сплитом раскрывает руки, приглашая темноволосого к объятиям. Хотя нет смысла, он всё равно не подойдёт добровольно. Но позволяет себя обвить руками, и неловко обхватить чужую спину.. — Я тебя люблю. — Я тоже... Отвечает парню еле слышный голос темноволосого, который еле сдерживает улыбку.