Время печали

Как таковая история будет наблюдаться далее. Пока я бы хотел немного поговорить о нас с тобой. Порой ходишь и мыслям буквально нет покоя. Они ищут и снуют по каждому твоему темному уголку сознания. Такому упорству не грех и позавидовать. Однако такое тревожное состояние ни есть что то особенное. Просто мы разучились общаться. Для начала с самими собой. Куда уж там с другими людьми. Мы упорно игнорируем все сигналы нашего организма на физическом уровне. После чего и не даем никакой реакции на то что с нами происходит на уровне мыслей. Какая то личность получается, на мой скромный взгляд, негармоничная. Банально перестает развиваться язык. И мысли прыгают в голове в поисках нужных слов, фраз, образов, которых нет в наличии. Нечто паническое в этом нахожу. Я бы хотел весь свой фоновый поток сознания оцифровать. Было бы забавно наблюдать как использую одни и те же образы, символику, слова пытаясь нащупать что-то новое. Что-то что только что было в твоих руках, но внезапно пропало. И ты помнишь лишь то, что у тебя было что-то важное в руках. Глаза хлопают в поисках помощи. Язык тщетно пытается связать два параллельных мира с помощью слов. Не завидую его работе. Сложная и неблагодарная. Вечно на него ссылаются. Мол, знаете, ляпнул не подумав. Конечно, не подумав. Вернее сказать еще как об этом предварительно много и плотно подумав. Мы просто порой об этом не помним. Выдаем свою срамоту мыслей глазами, речами, мимикой, жестами и не только. Общаемся такие и думаем, что можем что то скрыть. Думаем что не видно. Над нашей наивностью должно смеяться. Особенно остро чувствуется беспомощность наша перед мыслями только наедине с ними. Кто знает до чего можно додуматься под покровом ночи? Да не пугайтесь вы так. Полезно бывает. Многие правда пугаются. Но это простительно. Боимся самих себя, своего внутреннего мира, словно дети темноты. Не ходим в лес, потому что волки кусаются. Не могу сказать как так сложилось, но меня очаровал этот процесс. Бесплодное скитание в пустыне своего сознания. Скитание в надежде обрести смысл, который мы потеряли. Как будто бы у нас его отняли. Вроде бы все хорошо. Все функционирует, но все равно что то не дает нам покоя. Зудит настойчиво и раздражительно по природе своей. Мы придумали системы, в которых смысл задается как параметр трактующий нормы поведения и регламент действий. То бишь можно посчитать жизнь человека. Примерно понимать логистику и развитие персонажа. Да, персонажами я называю нас с вами. Отсюда мы имеет общества со своими укладами жизни. Прошло много времени прежде чем люди смогли договориться о том какие смыслы приемлемы, а какие будут порицаться обществом. То есть, можете оценить несостоятельность одного персонажа перед таким вопросом как смысл. Человек подвергается остракизму. Выбрасывается в яму одиночества. С ним никто не будет общаться и иметь каких либо дел. После чего он будет подвергнут безделию, которое за собой навлечет очередную угрозу. На человека нападут его же собственные мысли. И именно в этот момент отчаяния, безволия и падения, когда ничего не осталось и ничего больше хорошо не будет, человек выбрасывается на тропинку, которая станет его вести к тому самому лесу. Туда куда не ходят, потому что волки кусаются. И человек, в слабости своей и одиночестве подвергнется следующему наказанию. Теперь перед ним есть еще и выбор. То есть, понимаете насколько тяжело дается только возможность получить выбор. И вы должны хотя бы немного понимать о том, что я имею ввиду сейчас. Когда ты живешь в определенной системе ценностей, выбором которой является система ценностей, а не то что тебе предстоит пережить, то с чем ты столкнешься в жизни. Параметры ты уже задал. Смыслы такие то. Потенциальный диапазон действий такой то. И все. Ты живешь. У тебя есть понимание и инструменты делать выбор в любой сложившейся ситуации. Ты знаешь как посчитать. Под посчитать, я имею ввиду, примерная вариативность последствий и событий, которая задает твоя система ценностей. Ты можешь покрасить определенные смыслы в определенные цвета. Да, бывает сложно, но благо в обществах бытует много разных житейских мудростей, которые упрощают нам диапазон действий. Вроде бы более менее рассказал о базе, которую нужно понимать. Теперь вернемся к нашему персонажу, который в силу каких то событий был подвергнут одиночеству. Но одиночество является следствием. А предшествует ему банальное непонимание. То есть, человек не смог ни о чем толком договориться. В процессе обменов смыслов, персонаж, не нашел отклика со стороны общества. И был отвергнут. Либо людьми, либо сам ушел в молчание. Как не крути, персонаж, прекратил общение с миром внешним. Остался наедине с миром внутренним. Собственным. И стали тянуться бессонные ночи одна за другой. И каждая ночь длилась вечность. С течением бесчисленного количества ночей, персонаж все таки отступил. Он больше не держится за смыслы, которые бытуют в его окружении. До этого он был в сомнениях. Отсюда он и стремился к общению. Был в поиске ответов. А там думаю уже понятно, что с ним стало происходить. - Хватит спать, Ирвин! - А? - Ты снова уснул. А я вообще то с тобой разговаривал. - Как раз таки наоборот. Ты сидел ныл на несчастную судьбинушку свою. А от разговоров это ты меня отвлек. - С кем? - С самим собой. - Псих. - Нытик, веди машину молча, пожалуйста. События с мельницей доставили нам, конечно, массу проблем. Как и стоило ожидать все всё знали куда больше и куда раньше самой полиции. Ходим и выглядим дураками. По факту даже зацепок не имеем. Преступление шумное, грязное и с размахом, но все равно пустое. Придется танцевать от логики, интуиции и случая. Приступили мы с логически правильных действий. Сбор информации. Было немало трупов, каждый из которых имел за собой историю своей жизни. Пришлось начать рыться в истории каждого из них. Об этом тоже чуть далее расскажу. А вот если территориально и даже позиционно представить, то как были разбросаны трупы - мы выясним следующее: есть три линии событий. По первой линии мы видим в мясо порванные тела, хаотично разбросанные рядом с мельницей. По второй линии обнаруживается уже структура. Уже всего несколько трупов повешенных на деревьях. И по последней, третьей линии там где за рощей деревьев есть речка. Худо бедно, нашли всего пару тел. Напарник мой напрочь отказывается искать логику во всей этой композиции, а на мои слова, что это похоже на вполне конкретное послание, с конкретным смыслом, которого мы не в состоянии сейчас прочесть - пригрозил мне дать по щам. Придется переваривать всю эту кашу в котелке собственном. Тоскливые будни были разукрашены трупами подростков. Понимание забавного у каждого разное. Невыносимая скука была прервана чередой тревожных состояний. Город то сам по себе тихий. Конечно, люди меньше от этого не буянят, но работы все равно немного. В целом, сносно. Порой сидишь и думаешь, мол что угодно лучше, чем просто созерцать стены по которым плачет ремонт. Однако, мечты склонны сбываться. Правда не в самых порой приятных для нас редакциях. Теперь работы хоть отбавляй. Чувствуете да, мне не угодить. Капризный? Раздражительный скорее всего. А чего вы хотели от человека с регулярными недосыпами? Тело не перестает напоминать о том, что устало и хочет отдыха. Так в чем же проблема лечь пораньше и выспаться? Не мучайте меня такими вопросами. Я давно живу в таком ритме. Кофе. Живительный и бодрящий. Каким же унылым мне видится наше с вами существование. Если бы можно было понять как устроен сон и по каким законам мы там с вами обитаем, то я бы с удовольствием в том мире и остался. Полагаю, что согласился бы т.к в этом мире, что предстает нашему взору на ежедневной основе, мне делать особо нечего. Совершенно бессмысленным выглядит практически любой его аспект. Мы всего лишь стремимся залатать ту непреодолимую дыру, что возникла в нас с осознанием нашей смертности. Имя дыре - одиночество. Самосознание и одиночество. Шутки смешнее быть не может. Можно сколько угодно тратить времени на обнимашки, но одиночество никуда не уйдет. Оно всегда рядом. Идет с нами рука об руку. Забавно еще то что мы не представляем, что будет после того самого последнего рубежа. После смерти. Абсолютное незнание. Должен признаться, что ввиду своего весьма еще только появляющегося опыта работы, мне не доводилось видеть трупы людей. От того меня мучил интерес. Какого это посмотреть в те самые некогда живые глаза? Тот кто находится по ту сторону взгляда уже забрел далеко вперед нас. Они те самые путешественники, что не пишут письма домой. Им уже известно, что там по ту сторону врат жизни. Однако, они об этом упорно молчат. А ты стоишь весь в волнениях. С одной стороны разрывает любопытство, а с другой мучает понимание, что когда то ты будешь следующим. Мы все стоим в этой очереди, кассира которой не хочется встретить. Мало кому придет в голову попроситься без очереди пройти вперед. Таких людей очень мало. И они об этом тоже молчат. Обожаю это просто. Единственное что их может выдать так это глаза и неосторожно брошенные слова. Они сами хотят, чтобы об этом их маленьком секрете кто-нибудь да узнал. Думаете, они не расставляют речевые ловушки и не роняют крючки, видя которые можно понять, что они те самые ребята. Ребята, которые потерялись в том самом лесу. Им страшно. Они ищут поддержки. Но большинство людей не видит и не слышит их. Иногда память моя начинает ворошить воспоминание в попытках найти тот момент жизни когда я впервые задумался о смерти. Единственное сильное воспоминание, которое приходит мне на ум это мысль о смерти близких. Не могу сказать сколько мне лет тогда было. Мы с мамой были в больнице. Я чем то болел. Мы ждали приема у врача и сидели в очереди. Скука ожидания изводила меня тогда и я бегал по коридору. К сожалению, мне так и не удалось вспомнить, что именно меня натолкнуло на такие размышления, но помню что стоял рядом с киоском для детей (да, в больницах иногда такие ставят, где продаются раскраски и прочий хлам) и почему то пристально разглядывал свою мать. Молодая и красивая. И в какой то момент меня пронзила элементарная мысль, что она тоже смертная. Вихрь эмоций залил мне грудь и на этом воспоминание обрывается. В жизни вообще много чего любопытного и неизвестного. Например сон. Сам факт его необходимости. То есть природа наградила, если это слово уместно конечно, самосознанием. Но также дала нам и сон. Устройство сна любопытно. Ученые дают интересную оценку на его счет. Говорят, что вроде как человек отдыхает и восстанавливается за период сна. Однако, мозг не прекращает свою деятельность. Мозги бурлят только в путь. Во время сна, хочется сказать, что жизнь то кипит. Обучаемость, развитие, здоровье все завязано на факторе сна. И от этого самого сна никуда не денешься. Ты должен спать. Звучит как заповедь. Ты словно каждый день ложишься на операционный стол и мозг там главный хирург. Что он делает? Решает что важно, а что нет. Что запомнить и что выбросить. Где и как восстанавливаться. Мучить тебя сегодня кошмарами или нет. Уснешь ты быстро или в мучениях. Проснешься с ответами на ранее для себя заданными вопросами или не получишь их вовсе. Что происходит с самосознанием во время сна? Куда оно уходит? Вернемся к вопросу о трупах. В них нет жизни. В них нет сознания. Нет мысли. Лишь мясо. Душа покинула тело. Откуда взялась душа? Куда ушла? Во время сна куда уходит наше сознание? Откуда приходит? Бывает нас что то вырывает из сна. Представляете себе ощущения. Не из легких, да? Почему нам нужно видеть сны? Откуда к нам приходит знание о пророческих сновидениях и как так выходит что подсознание путем использования сна рассказывает нам, о том что сегодня с нами произошло и что теперь с этим делать? Почему мы так любим этот самый сон? Бесконтрольное состояние. Блаженство же. Возвращаясь оттуда мы забываем, что с нами там происходило. И мы приходим оттуда со знанием как теперь нам быть. Сознательно оно не формируется, ты просто уже что то знаешь и все. Люди возвращаются из сна как будто бы из отпуска. Свежие и отдохнувшие, но не все. Мы стремимся туда попадать ежедневно. Собственные мирки в наших черепушках, которые мы не можем контролировать и о которых мы ничего не помним, куда привлекательнее чем осознанный мир реальности. В той самой реальности, где по словам умных людей можно быть тоже счастливым. Так зачем нам нужно это самосознание когда мы стремимся лишиться его? Просто желаем пропасть где то в своем мире грез. Утомил меня сегодняшний день. Еще и мельница эта. Крик полный ужаса вырвался из моей груди. Меня что то вырвало из сна. Я чего то испугался. Но, увы, снова не помню. Сердце все никак не собиралось угомониться. Так и стучало. В голове я прокручивал дела, что займут мой день. Немного погодя, я все таки успокоился и пришел в себя. Для основной массы людей, что привыкли существовать при свете дня - пробуждение является чем то приятным. Они словно заново рождаются. Настолько они чувствуют себя отдохнувшими. Каждое пробуждения, лично для меня, маленькая смерть. Словно мне нужно умереть, чтобы явиться в этот мир. Отсутствует совершенно напрочь желания вставать с кровати. На улице во всю грохочет день. Глаза так и просятся чтобы их вырвали и положили к линзам в раствор обратно отдыхать. Настолько они не желают быть открытыми. И правильно, недосыпы мое все. Без них никуда. Остатки вчерашнего дня отдают гнилостным запахом во рту. Так бы и выплюнул их. Да только это мои воспоминания. Проглотил. Пора собираться. Глядишь день еще не успел закончиться и я успею увидеть все его дерьмо, что оно угодливо приготовило для меня. По дороге до работы пришлось пройти мимо нескольких умирающих доходяг и пьяницы, что в холодную ночь решил угостить ветра своей голой жопой, и еще каких то там попрошаек. Будь бы моя воля, я бы сжег всех этих людей на одном большом костре. Именно так, по моему, и выглядит мир, в котором мы живем. Пока горел бы этот костер и вопли умирающих пели нам свои последние песни, я бы наблюдал как мимо проходили люди и ничего не замечали. Ни запаха, ни криков. Я бы смеялся и плакал. Пел и вопил. Ликовал и страдал. Костер бы привлекал внимание лишь таких же. Тех кому он мил. Тех кто сам готов отдаться ему в свои объятия. И горел бы вместе со всеми. Такие костры нужно устраивать ежегодно. Желающих поучаствовать будет много. Вечеринка для своих так сказать. Почему так мало людей чувствуют вонь этого захолустного городишки? Лишь ветер со мной согласен. Воет каждую ночь. Видимо ему не просто приходится. Весь этот смрад никак не убирается прочь. А лишь крепчает день ото дня. Глаза выдавали мое раздражение. Приветливость, учтивость и улыбка неотъемлемые атрибуты любого современного молодого человека. Пока я шел на работу со мной поздоровался пекарь. Он практически меня уговорил остаться. Круассаны у него лучшие в городе. Как же можно проходить мимо них каждый день и так ни разу не согласиться попробовать? Пекарь этот в целом мне нравится. Дурацкие усы и ирония в глазах. Яркий фартук и пухлые щеки. Никак не запомню как его все таки зовут. Возможно, я так подозреваю, что и не спрашивал. Но он то ко мне обращается по имени. Неловко выходит. Здание серого цвета. С оттенком желтизны. Что может быть приятнее для глаза? Что угодно. Ура, я на работе. Ветер выл и разносил горькие новости. Жатва на мельнице была исполнена. Такая надпись была обнаружена на здании той самой пресловутой мельницы. Тела погибших обнаружили местные. Знойный и по летнему жаркий день стоял на улице. Поступил звонок в отдел полиции. Это была работенка по нашу душу. Капитан ворвавшись, так словно его приятно и радостно видеть, дал инструктаж. Судя по тому что было сказано в телефонном звонке, дело не должно подлежать огласке. Без сомнений оно будет очень шумное, но утечку информации допускать нельзя. Мы выехали. Мельница считалась заброшенной. Она давно не работала. Там иногда собирались подростки, выплескивая все свои вандальские пристрастия и агрессию, что копится внутри каждого из них. В целом, место весьма популярное среди молодежи. В том числе из-за речушки, что скрывается за небольшой рощей деревьев. Нередко, в пьяном беспамятстве туда уходили плавать люди, что также приводило к тому, что их бренные тела потом всплывали и пробивались к противоположному берегу реки, и пугали деревенских. Когда мы к ней подъехали, наряд уже был на месте. Вся местность была оцеплена по периметру. Солнце так и жгло мне глаза. Как будто бы хотела меня защитить от того, что мне предстояло увидеть. На моей довольно короткой практике еще не приходилось наблюдать такого ошеломительного и масштабного зрелища. Однако, мой матерый напарник уже имел дело с нечто подобным однажды в свои бородатые времена. Поэтому особенного энтузиазма он не испытывал по отношению к этому делу. Скажем прямо, не обошлось без десятка матерных слов, дабы те укрепили его рассудок словно какое то заклинание, прежде чем он вывалил свою тушу из автомобиля. Он шел к мельнице не поднимая глаз. Смотрел сугубо на свои ботинки. Полагаю, они были приобретены в тех же бородатых временах и с тех пор не менялись. По крайней мере, они так выглядели. Вооружившись пачкой сигарет и солнцезащитными очками, он подошел ко мне. В это время я созерцал произошедшее. Я не понимал, что видел. Было много разорванных тел. Казалось бы, здесь орудовал зверь. Не было никакого порядка. Просто множество тел, потому что по их состоянию, сложно определить пол или хотя бы возраст. Разодранные конечности. Оторванные куски мяса. Обглоданные лица. Очень хотелось сказать, что это просто условные собаки или волки, которые поели людей. Звучит бредово, но это первые ассоциации, которыми меня наградил свой рассудок, дабы защитить от самой простой мысли, что была на поверхности. На мельнице была оставлена надпись как и говорилось в звонке. Значит, то было рук человека. А вишенка на торте была чуть позже обнаружена, когда мы пошли искать что-нибудь, что могло бы нам сказать чуть больше о произошедшем. Мы нашли повешенных людей на ветках деревьев. Все с теми же обглоданными лицами и порванными конечностями. То был порядок. А перед мельницей был хаос и безобразие. Повешенные были отобраны из числа прочих. Висели по какой то своей логике. Аккуратно и с расстановкой. Ветки были выбраны сильные и крепкие. Наряду с этим под умершими лежала гора мертвых птиц. Буквально под ними. И это было чертовски красиво. Да, хотелось сполоснуть желудок. И да, увиденное для моего сознания было равносильно тому, что по нему просто бы лупили раскаленным железом. Но все равно, в этом отвратительном и паскудном зрелище было что - то завораживающее. Моего воодушевления напарник не разделял. Напротив, он выкурил почти пачку сигарет за то время, что мы там провели. От этого он мне нравился все больше. Комментарии касательно дела у него были достаточно емкими. И если оттуда убрать весь мат и попытаться сократить до той смысловой нагрузки, что они в себе несли, то получится следующее: “что за больной урод на такое способен?”. Очень обстоятельное замечание. Что с человеком должно было произойти в жизни, чтобы он пришел к таким поступкам?. На обратном пути, сидя в машине, мне представилась прекрасная возможность поспать. В иной другой день я бы так и сделал. Но не сегодня. Пусть кофе и не смог во мне пробудить той живительной силы, которая требуется дабы выносить всю тяжесть этой прекрасной жизни, но это смогла сделать мельница. Она у меня из головы не шла. Оно и неудивительно. Только в мыслях своих я хотел не зарыться от воспоминаний об увиденном, как это делал по соседству мой напарник, что брюзжал про быт и какие то домашние дела, а наоборот, окунуться в них как в прохладный водопад в жаркий день. Да, этот случай пробудил меня и мой интерес. Мои мысли буквально зациклились на этом. Ночью когда свежесть улиц так и манит по ним пройтись - вылезаю из кровати и иду гулять. В пустых улочках где нет никого кроме меня, наконец то эго мое может расправить свои крылья, и заполнить собой улицы. Вяло барахтаюсь с одного конца аллеи на другой. Днем мы были на мельнице. Но это было днем. Вся суть вскрывается ночью. Страшно немного туда идти, будто бы со мной может что то случиться. Но очарование этой ночи куда сильнее любых страхов. Очень хочу посмотреть на все безобразие под уютным покровом звезд. Просто дать ногам волю. На выходе из жилых районов куда больше природы можно обнаружить на своем пути. Деревья, кустики и множество цветов. Совершенно понятно, что так этих подростков вырывало прочь из этих холодных стен. Дошел я куда быстрее нежели предполагал. Последние только двадцать минут шел по открытой степи. Совершенно ясно представала передо мной трагедия, что здесь произошла. Меня не мучила жажда сна. Хоть и недосыпа моего хватит на добрый автобус людей, но ночь снимает с меня подобные оковы. Бодрый шагом приближался к мельнице. В темноте она совершенно иная. Столь уютное место обезображено событиями прошлой ночи. На самом деле, дорогу к мельнице я хорошо знал. Сам часто бывал когда был помоложе здесь. Обычно собирались молодые компании ребят. А я лишь приходил со стороны речушки, там где деревья защищают от любопытных глаз. Располагался под ними и слушал. Мне весьма импонирует это место. Но теперь оно обезображено. Словно приятное лицо этого места было также содрано как с тех несчастных подростков. Тишина вокруг и никакого звука. Это место погибло. Оно мертво. Раньше такого не было. Это место являлось для меня спасением. Маленький незаметный мирок, что существовал рядом с таким большим шумным городом. Безразличным ко всем и каждому. В отличии от этой мельницы. Но изменять ему я не стану. Буду оставаться незаметным гостей, что ищет приют на кладбище возле могил. Кровь застывшая на сухой траве. Трупы ворон были также убраны. Лишь перья остались. Да кровь черная в свете звезд. Ввиду того, что об этой трагедии узнали все был введен комендантский час. В школах проводят уроки по информированию об техниках соблюдения личной безопасности. Тренинги такое стали покупать все подряд родители и ибо их всплыло немерено в своем количестве. Все знают как защитить и обезопасить себя. Но от кого? Я довольно часто бываю по ночам на мельнице. Здесь нет никаких страшных зверей. Каких то подобных мне наблюдателей тоже не бывает. Уж такое бы я заметил. Даже этих несчастных подростков я знаю. Слышал много их разговором самых разных и обо всем. Мне известны личности погибших. Хотя такой информации нет у полиции. Также как личности погибших не разглашаются. Но ввиду моего своеобразного образа жизни о моих ночных бдениях не должен знать никто. И то что я располагаю информацией куда более серьезной и глубокой - тоже никто не должен знать. Расследуй дело притворяясь дурачком. Только забавно то, что у меня у самого нет никаких подозреваемых. Городок слишком тихий на подобные события хоть и корявенький. Потратил полночи на изучение местности откуда могло произойти нападение. Как в сформировавшуюся компанию мог кто то прийти извне и просто всех убить? А людей порешили в ту ночь изрядное количество. По логике вещей кто то да должен был банально убежать или позвонить. Что-то что раскрывало бы преступника. Давало какие то зацепки. Странно при этом всем, что мой напарник встречался с чем то подобным в своем прошлом. Он приезжий. Семьей так и не обзавелся. Угрюмо лишь смотрит и молчит. Это его стандартное лицо. Душа компании не иначе. Утром как обычно радуюсь, что уснуть все таки смог. К сожалению, сна не помню. Очень рад тому, что больше тишины вокруг стало. Не выспался. Тревожно мне. Взглянув на часы и примерно прикинув сколько сегодня спал - расстроился. Всего часа три от силы. Но это куда лучше нежели вовсе не смочь уснуть. Сложность в том, что дни тянутся долго. И сознания нашего на большее количество дней не хватает. Трудно быть два дня подряд. Много часов в сознании не есть нечто приятное. Вот так стоишь перед зеркалом чистишь зубы и размышляешь о том, что Боги явно не спят. Оттого они и Боги. У них нет необходимости забывать себя вчерашнего, а у нас она с вами есть. Себя вчерашнего можно простить или просто отбросить как неудачную попытку. Новый день дает новые возможности попытаться быть снова кем то. Кто то изо дня в день останется уродом. Это их выбор. Но если им не давать уснуть при этом периодически по паре тройку дней то многое могло бы измениться. Совесть даже у редкостных мерзавцев проснется. Мысли жужжащие в голове мы иногда ею называем. А если посадить таковых напротив бумаги и просто оставить наедине с самим собой? Не спавшие измученные глазенки доведенные до своего предела заляпают несколько строчек слезами. Думаю, свое светлое будущее они представляют как некоторое прощение. Несносные уродцы недостойные любви. Будем надеяться, что это не мы, да?