Божественное благословение

      Он начал с какой-то глупости — просмотра Хатико и безобидного решения пошутить да сделать храм в честь него. Так, по приколу. А в итоге он стоит здесь, на балконе, поправляя свою очумительно крутую корону и тяжело вздыхая. Он получил все, о чем могли бы мечтать другие, почему же он так недоволен? Да потому что, в груди пусто настолько, словно ему к чертям собачьим вырвали сердце. Это чувство — холодное и тянущееся, заставляющее желать скрутиться в клубочек и качаться из стороны в сторону, словно гусеница. Когти впиваются в перила, а глаза бегают по похожим на муравьев ушастым головам подданных. Иногда кажется, что быть фурри-правителем с своей фурри-армией лёгко, но это глупое заблуждение. После всего этого на плечи Миши упало много, даже слишком много ответственности, настолько много, что думать о себе даже не остаётся времени. Он тяжело вздыхает, и резко разворачивается на каблуках, взмахивая плащом, стуча каблучками по полу и уходя внутрь. Вся эта сентиментальщина заставляет его желать блевать, он давно научился, что некоторые чувства мешают нормальному правлению. Сентиментальность и задумывание о собственных чувствах — и подавно. Король заходит в комнату, стягивает свою королевскую робу и укладывает её покрасивее, лишь бы не помялась, а затем усаживается на кровать, зарываясь пальцами в волосах. Какого хуя быть фурри так сложно? Ему приходится хавать эти блядские собачьи лакомства целыми днями, лишь бы не терять форму, а на вкус они настолько же мерзотны, насколько было бы если бы он просто хавал дерьмище. Даже прямо сейчас ему бы стоило захавать ещё одну, ибо форма медленно, да верно, начала теряться, избавляя его от гребанных лап, этих глупых, до ужаса чувствительных ушей и вечно мешающего под ногами хвоста. Миша показывает, что ему ох как круто и комфортно, а на самом деле ужасается каждый раз, когда просто видит себя в зеркале. Он не узнаёт, он не узнаёт самого себя, чёрт возьми. Красноволосый хмыкает, недовольно, а затем так же недовольно мычит, впиваясь в скальп, теперь уже, ногтями. Хочется рыдать, только вот, ему нельзя. Не без Хатико на фоне, а его уже ТОШНИТ от этой собаки. Она везде, на любом повороте, его буквально СРАВНИВАЮТ с ним не позволяя быть кем-то особенным. Он лишь тень этой собаки легенды, которого слушают, не более. Он не удивится, если ему однажды заявят, что на самом деле они никогда даже не думали, что он что-то ОСОБЕННОЕ, а думали что он, чёрт его знает, перерождение блядского Хатико. Чёрт.       — Ты чё нюни распустил? — выдаёт ему такой до ужаса знакомый голос, с тонкой, крайне ироничной издёвкой. Миша поднимает голову, глядя на прибывшего давнего дружка с лёгкой стыдобой. Наш дорогой король не слишком любил показывать свои недовольства кому либо. Перед ним стоял он — сам, чёрт возьми, Бог Иронии, сложивший руки по бокам. Чувак, который поставил его на этот гребаный путь, из-за которого он сейчас так мерзотно страдает. Чертов Бро Страйдер.       — Ничего я не распускал, — заявляет Миша, складывая руки на груди. Отнекивается, не желая показывать, что все не так хорошо, как кажется. Бро закатывает глаза, хоть за его до ужаса ироничными и крутыми треугольными очками очками не заметно. Он всегда читал Мишу, словно открытую книжку, уж слишком эту красную морду легко предугадать. Мужчина усаживается рядом с парнем, из-за чего кровать предательски прогибается в его сторону, а Миша ойкает, словно не ожидая такого.       — Рассказывай, малыш, — заявляет Страйдер, укладывая свою крупную руку на яркие волосы парня и наглым образом растрепав их. Возможно, как королевской особе, Мише явно стоило бы начать возмущаться о испорченной причёске, которую ему укладывали лучшие стилисты королевства с самого утра, но чёрт побери, он слишком привык к этому, чтобы возникать по этому поводу.       — Слушай, чувак, это реально не так уж и важно, просто тупая сентиментальщина, которая ебет только меня, все нормально, правда, — продолжает отнекиватся, не желая взваливать все свои бедные королевские проблемы на самого Бога Иронии. Парня нагло обхватывают за плечи рукой, слегка шатая из стороны в сторону.       — Здесь только мы и раз я спрашиваю меня очень даже ебет, рассказывай давай, я весь во внимании, — Миша в очередной раз выдыхает, затем закатывая глаза и хихикая. Он никогда не отставал, пока не добивался своего, поэтому, легче все же просто поддаться, да? Наверное.       — Да так, просто, когда вся эта чертовщина была просто глупыми шутками в наших разговорах, а затем переросла в… ЭТО, все стало так, чёрт возьми, тяжело. Я конечно знал что править это сложно, но не настолько же, я, блин, я, чёрт, — походу, он даже начал путаться в собственных словах в конце, выговаривать все насидевшееся — явно не в его стиле. Он слишком плох в этом. Он усмехается, затем хмыкает, глядя на Бро, заглядывая ему прямиком в глаза через очки, через которые, их, как всегда, не видно. Несмотря на их долгое время общения, Миша на самом деле никогда не видел его без этих глупых треугольных очков, но не то чтобы он против. Они ему даже нравятся. Иногда даже слишком. Чёрт тебя подери, Бро же теперь буквально считается БОГОМ в этих краях, а он сидит с ним чуть ли не в обнимку. Разве не звучит, чёрт возьми, глупо? Бедный, влюблённый в бога король изливает ему же душу. Ха-ха. Смешно.       — Да ладно, — красноволосого поддерживающе похлопывают по плечу, усмехаясь, — Я уверен, что все не так уж и плохо. Ты отлично справляешься, малыш, тебя слушают, все дела, идёшь по нужному пути.       Нужный путь… Звучит смешно. Даже слишком. ВСЁ в этой гребанной ситуации звучит до ужаса смешно. Как и абсурдная влюбленность, не позволяющая объяснить всё полноценно, так и этот глупый «нужный путь», чёрт. Лучше бы Миша продолжал играть ничего не умеющего дурачка, чем вставал лицом к лицу с огромной ответственностью. Миша смеётся, смеётся тихо, но все же вслух, из-за чего Страйдер явно заинтересованно поднимает бровь.       — Я сказал что-то смешное? — вопрос, на который парень отрицательно качает головой, спеша объяснится. Все же, смеётся он явно не над ним. Он бы не посмел смеяться над ним. Никогда.       — Нет, нет конечно, чёрт. Просто я только что понял нелепость всего этого. Гребанные истории про «фурри-короля» с его «фурри-армией» превратились в фурри-реальность, а теперь я сижу рядом с чуваком, которого открыто считают богом здесь, и жалуюсь ему на то, как же тяжело, — Миша в очередной раз посмеивается, укладывая свою головешку на чужое плечо. Пока ему не запрещают — то лучше он почувствует все возможное тепло, которое ему дают.       — Но если на серьезках, то спасибо, я благодарен, что ты рядом, чувак, — уже явно намного более расслаблено выдаёт он, глубоко вдыхая и чуть ли не тая в чужой хватке. Он доволен тем, что есть, и не важно, как все пойдет. Главное, что он наслаждается моментом здесь и сейчас.       — Рад помочь, малыш, рад помочь, — заявляют ему в ответ, а затем король слышит ничего, кроме чужого, размеренного дыхания. На самом деле, Мишу всегда удивляло то, насколько он спокоен в любой ситуации. Бесспорно, ему хотелось бы почувствовать больше тепла, больше эмоций и других, обычных, человеческих желаний с его стороны. Но это остаётся мимолётным желанием, о котором он иногда будет вспоминать. Только вот Миша соврёт, сказав, что иногда ему не хочется рыдать от такого ужаса, что иногда ему не хочется просто нагло уткнуться лицом в подушку, включить на фоне гребанного Хатико и поплакать, понимая, что он намного хуже кого угодно, кого Бро может встретить на своем пути. Невзаимные чувства колят, и колят сильно, заставляя чувствовать себя просто мерзотно. Миша конечно не уверен в том, что именно происходит между ними, глупые поцелуи все же присутствуют, заставляя беднягу в очередной раз задумываться о том, что же он делает не так. Только, в последнее время эти «поцелуи» перерастают лишь в то, что сам Миша их требует. Выбивает. Чуть ли не заставляет, из-за чего ему просто неловко. Может он слишком настойчив? Может он просто недостоин? Он не знает, и не узнает никогда. Мише не хватает смелости, и не хватит никогда, чтобы прямо спросить о чужих чувствах. Он слишком боится разочароваться. Так что, пока ему не скажут о чем либо первому, он не поспешит. Наверняка, даже если его спросят об этом прямо, он в очередной раз начнёт увиливать, только на этот раз он не ответит. Не ответит, потому что ему страшно. Чёрт возьми, почему чувства это так сложно? Почему просто сказать человеку, хотя ладно, какому блять человеку, ебучему богу прямо в лицо «я тебя люблю», так, сука, сложно? ОСОБЕННО учитывая что вы знаете друг друга достаточно долго? Может быть, страх потерять близкого, а может быть, понимание того, что ты недостаточно для него хорош. Кто знает, может отношения вообще не в его стиле, и он отдаёт предпочтение, хуй его, быстрым перепихонам? Хотя, даже от этого Миша бы не отказался, как бы грустно это не звучало.       Но сейчас это не важно, сейчас важно то, что ему хорошо. Насчёт невзаимности чувств он подумает потом, сейчас его больше волнует то, как же ему хорошо и удобно. И комфортно. И тепло на душе. Вот бы таких моментов было больше, только, вот, Бро не выглядит как тот тип мужчин, которого бы сильно интересовали нежности. Особенно с кем-то кто возможно ему даже не симпатизирует. Но ничего, Миша переживёт. Миша сильный, он сможет. По крайней мере, он на это надеется. Но время покажет… Время покажет, что будет в итоге.