«Расспрос» с кроликом

      Прошел ровно год с тех пор, как множество людей смогли вздохнуть с облегчением. Будто совсем недавно мир покинул враг всего живого — Старейшина Илин. Враг всего живого, помимо одного — того, кто дорожил возлюбленным больше своей репутации и жизни. Этот год он проводил в мучениях и скитаниях, весь день напролет он сидел поодаль резиденции и играл «Расспрос» для Вэй Усяня. А тот никак не отзывался.       Каждый день на протяжении двенадцати месяцев Лань Ванцзи уединялся с гуцинем, а из уст снова и снова слышалось тихое, но преданное и требовательное «Вэй Ин». Но сам Усянь еще ни разу не ответил, будто желал, чтобы каждый его забыл, выкинув из головы его образ, деяния и имя.       Этот вечер был не как остальные. Когда Лань Ванцзи потирал точку меж бровей в помещении раздался тихий звук открывающихся дверей, а после шелест одежды. Тихая поступь, свежий аромат — он сразу понял, кто к нему наведался, но уголки губ так и не дернулись, а сам он так и продолжил сидеть, нарушая осанку.       На плечи легли руки, медленно массируя несколько точек, отчего тело почувствовало некое расслабление, а Лань Ванцзи наконец поднял голову. — Брат, — тихо произнес он, кажется, даже эхо не раздалось. — Тебе не кажется, что все это зря? — второй нефрит медленно обошел сгорбившуюся фигуру, став напротив лица брата. — Думаю, он не хотел бы знать о твоих мучениях. — Брат, — голос Лань Ванцзи дрогнул, и тот чуть не перешел на крик. — Я не верю в то, что он умер… — он отвел взгляд, поджав губы, а руки напряглись.       Послышался тихий вздох, и спустя несколько мгновений голос нарушил тишину: — Хорошо, как тебе будет угодно, — Лань Сичэнь кивнул, убрав руки за спину. — Но тебе стоит сейчас отдохнуть. Ты не успеваешь восполнять свои силы, а завтра тебя ожидает тренировка, глава ордена несколько обеспокоен твоими действиями. Ты сам знаешь его отношение к Старейшине Илин. — Мне нужно еще кое-что сделать, — мужчина мельком взглянул на Лань Сичэня, — я скоро вернусь.       Кивнув, старший брат тихо покинул здание, а младший склонил голову, вглядываясь в струны гуциня. Изящные пальцы несколько раз по ним прошлись, вызывая приятный слуху звук, а сам Лань Ванцзи прикрыл веки и длинные ресницы кинули тень на белоснежные щеки мужчины.

***

      Небольшие зверьки, завидев хозяина беспокойно поджали пушистые хвосты, кучкуясь. Лань Ванцзи подкрался к зеленой лужайке, опустившись, протянул руку к пушистикам. Все разбежались в разные стороны, но не далеко — лишь бы человек не достал их рукой. Но остался один. Совсем черный, а чернота отливала красным. Заметив это, Ванцзи пригляделся, а потом немедленно проморгался, вновь посмотрел на кролика рядом и ссылаясь на усталость, постарался больше не думать о нем.       Он медленно протянул руку к черному кролику, боясь напугать, но тот, будто только этого и ждал, запрыгал в сторону человеческой руки и даже сам на нее забрался, перед этим потеревшись о кожу мягкой шерсткой. — Ты… — вырвалось из уст Лань Ванцзи, который и сам не ожидал от себя этого. Поджав губы, он поднял кролика так, чтобы ладонь с ним находилась на уровне глаз Лань Чжаня. — Ты меня совсем не боишься? — он всмотрелся на мордочку кроля, что показалась ему забавной, но тот, на удивление, так и не ответил, лишь пошевелив ушами.       Осознав, что пытался разговорить кролика, Лань Чжань «подвис» на пару мгновений. Его лицо вновь потеряло любые эмоции, а свободная рука легко прошлась по голове крольчонка, доходя до самого хвостика. Черныш активно замахал ним, зашевелил ушами, а глаза его сверкнули, принимая все внимание к себе одному. Лань Ванцзи вновь поджал губы и немедленно опустил животное на землю, а после так же поспешно удалился прочь. Но, кажется, зверек еще некоторое время спешил за ним.

***

      После тренировки, уставший и раздраженный адепт несся по широкой тропинке, задевая бутоны цветов. Вчера действительно нужно было послушать брата и как следует заняться восстановлением сил, но упрямый Лань Ванцзи сегодня еле выдержал напор брата в бою, когда мощь струн гуциня явственно снизилась.       Выражение его лицо было по прежнему холодным, а взгляд отстраненным, но в душе смешались все чувства воедино, а распутать все мужчине не хватало времени. Сейчас он хотел немного расслабиться, сегодня он даже решил не играть в «Расспрос», а вместо него заняться восстановлением сил.       Перед его ногами быстро пробежало что-то черное, быстро скрывшись в листве цветов на обочине. Но реакция Лань Ванцзи как всегда была наостре, поэтому он быстро изловил черного озорного кролика. — Снова ты, — поставил зверька перед фактом он. — Ты чего тут делаешь? Остальные не покидают своего места, — он немедленно оглядел территорию вокруг, чтобы убедиться в своих же словах. Чуть подумав, Лань Ванцзи принял в голове решение, закрепив его убедительным кивком головы, — Если ты не против, то пойдешь со мной.       Зверек помахал хвостом, стараясь освободиться от человеческой руки, сжимающую его уши. Тогда Лань Ванцзи опустил кролика на ладонь второй руки. Тот бешено запрыгал, чуть не свалившись вниз, а Лань Ванцзи кинул на него взгляд янтарных глаз под которым кролик, наконец, подчинился, перестав так активничать.       Адепт привел его в дзинши, сам сел за столик заполненный бумагами с тихим вздохом. В помещении было тихо, только иногда слышался шелест листов, а в воздухе чувствовался запах туши. Ванцзи выводил каждый иероглиф, полностью сосредоточив внимание на них. Черный кролик же спустя некоторое время бездействия будто проснулся, начал прыгать по полу, нарушая тишину, забираться на возвышенности и в конечном счете забрался на колени Лань Ванцзи. Тот, кажется, из-за таких действий животного сделал лишнее движение и теперь на листе с аккуратно выведенными иероглифами красовалась полоса по диагонали. Лицо Лань Ванцзи стало каменным, зрачки чуть сузились, пальцы сильнее сжали кисть, а вторая рука сжалась в кулаке. Сделав глубокий вдох, он прикрыл глаза, посчитал в голове кроликов и кулак его медленно разжался. Лань отложил кисть в сторону, поднимая веки. — Что тебя беспокоит? — поинтересовался Лань Ванцзи, опустив голову, взглядываясь в черное пятно на белых одеждах.       Спустя некоторое время молчания мужчина вдруг прекратил письмо, прерывая тишину мелодичным голосом: — Не могу тебя вспомнить среди моих кролей, — он посмотрел на кролика, что уже внимательно сверкал своими большими глазами в сторону человека, забавно шевеля ушами. Лань Ванцзи мысленно отвесил себе пощечину, ведь снова допытывает черного зверя, который даже его понять не сможет. Но мысль о том, что он не видел его до этого, не может оставить голову адепта. — Неужели, сам пришел? — вслух спросил себя сам, попутно обдумывая вероятность сказанного.       По мнению Нефрита, сегодняшней прогулки зверька было достаточным, поэтому тот быстро отправился к остальным, а Ванцзи продолжал копошиться в бумагах.       Только по наступлению девяти вечера, он наконец оказался в постели. Но даже там его мысли не переставал занимать этот подозрительный зверь, взявшийся из ниоткуда. Несмотря на то, что с недавних пор Лань считал подозрительным каждого прохожего с темным волосом и черно-красным сочетанием в одежде, этот кролик на данный момент занимал почетное первое место по количеству подозрений за день.       Его окрас, поведение и то, что он появился сам по себе уже было достаточным, чтобы заметить что-то неладное. Но Ванцзи сам чувствовал, что тут что-то не так. В груди было неспокойно, но не так, как во время чего-то опасного. Это было привычное и приятное чувство, такое, что он мог ощущать лишь несколько раз в жизни.       Когда его сердце последний раз бешено трепетало, а рассудок мутнился — он целовал Вэй Ина. А сейчас в груди схожее ощущение и он готов расцеловать того черного кроля за такие эмоции, что он заставил испытывать настрадавшегося Нефрита. Если можно предположить, что тот черный зверек, это Вэй Ин — тогда можно и объяснить то, что его душа ни разу не ответила на игру Ванцзи, ведь она уже имеет сосуд.       С такими мыслями мужчина и провалился в сон, в котором он, наконец, встретиться с Вэй Ином.

***

      С восходом солнца встает и Лань Ванцзи. Вовсе не выспавшийся, он идет на утреннюю тренировку с братом, а после ему предстоит посетить Пристань Лотоса с дядей, для решения некоторых вопросов, касающихся недавних наступлений нечисти.       Мысль о том, что этот черный кроль может оказаться сосудом души возлюбленного Лань Ванцзи никуда не уходит из его головы, что не дает должную концентрацию на струнах гуциня. — В своих мыслях ты далеко не тут, брат, — сделав небольшую паузу, произнес Лань Сичэнь, — что тебя беспокоит? — Вовсе ничего, — отрезал мужчина, продолжая отбивать атаки. Его лицо по-прежнему выражало целое ничего, даже брови не дрогнули, когда тот допустил промашку. — Закончим тренировку, эти два дня набирайся сил, на третий день мы продолжим, — второй Нефрит был предельно краток, а его тон был вежливым, но Лань Ванцзи чувствовал вину за свое же состояние, из которого он не может выйти из-за мельтешащих мыслей.       Сегодня он точно узнает правду.

***

      Правду найти так и не удалось, так же, как и черного озорного кролика. Выкроив из графика несколько часов только лишь для животного, Ванцзи так и не смог его найти. Несколько раз он оглядел и пересчитал всех кроликов, осмотрел все места, где успел повидаться с чернышом и внимательно изучил свою же дзинши. Но нигде не было черного крольчонка, а за эти часы Лань Ванцзи уже успел соскучиться по его озорству и энергичности.       С каждой своей мыслей Ванцзи все больше и больше убеждался в правильности своей догадки — все это время он проводил время со своим возлюбленным!       Но в итоге он не имеет ни того, ни того. Вздохнув уже который раз за последние пол часа, мужчина сел за столик с бумагами. Но даже тут мысли о подозрительном кроле настигли Ванцзи и тот был вынужден покинуть помещение и подумать уже на свежем воздухе.

***

      Прошло уже довольно много времени с тех пор, как пропал кролик, и прошло много времени с тех пор, как Лань Ванцзи начал чувствовать себя не в своей тарелке. Уже знакомая пустота внутри, отсутствие желания делать что-либо.       Холодно и отрешенно мужчина оглядел молодых адептов, награждая некоторых особым вниманием, отчего те не смели и дернуться.       Никто не знал о происходящем в жизни Ванцзи, кроме его брата. Сичэнь всегда точно знал состояние Лань Ванцзи, удивительно точно попадая по самому больному. Он никогда не был против теплых отношений своего брата и человека, что выбрал темный путь. Даже наоборот — он был рад проявлению хоть каких-то чувств у такого черствого человека, как Лань Хангуанг-цзюнь.       Насколько бы Лань Ванцзи не был благодарен своему брату, он бы все равно не смог выдавить даже самую простую улыбку — так спокойно провлять какие-то чувства он мог только рядом с одним человеком. И этот человек уже мертв, от этой мысли Ванцзи уже становится тошно, но ничего не поделать — нужно уметь смотреть правде в глаза, а это как раз то, что у мужчины получается лучше всего.

***

      Еще пару дней спустя Лань возобновил игру в «Расспрос», надеясь получить ответы.       Пальцы быстро пронеслись по струнам, из гуциня полилась красивая мелодия, а Ванцзи закрыл глаза, концентрируясь только на инструменте перед ним.       Сколько бы он не играл до этого, желанный не отзывался. Именно поэтому Лань Ванцзи начал сомневаться, точно ли он исполняет мелодию достаточно хорошо.       И именно в тот момент, когда его пальцы непроизвольно дрогнули и мужчина нервно закусил нижнюю губу, произошло нечто невообразимое. — Эй, Лань Чжань! Я хотел с тобой повидаться, ты уж прости мою вольность, — до боли знакомый голос раздался в голове Ванцзи. Энергичный и радостный — даже после смерти Вэй Ин оставался таким, каким его помнил адепт. — Я даже приходил к тебе в виде кроликов, ха-ха. Не думал, что ты на самом деле их очень любишь… Лань Чжань? Эй, Лань Чжань?! Мне уже что-то мерещится или ты плачешь? Лань Чжань… — Я не плачу, — улыбаясь, тихо произнес Лань. Утирая крупные соленые капли большим рукавом, мужчина смотрел перед собой в пол, не веря в происходящее. — Как скажешь, Лань Чжань, — Вэй Ин дал время, что бы мужчина пришел в себя и только тогда продолжил: — Я был рад видеть, что у тебя все хорошо. Но я вернусь к тебе еще, даже если ты будешь против, — за этим Ванцзи отрицательно помотал головой, сердито уставясь в сторону, откуда слышался голос. — Хорошо-хорошо, — задорно посмеялся, передавая улыбку Лань Ванцзи. — Только жди меня, ладно? Лань Чжань, пообещай, что дождешься меня. — кивок. — Пообещай, что узнаешь и примешь меня. Даже если я тебя не узнаю, даже если я не захочу тебя узнать, даже если придется ждать очень много. Просто пообещай, что не бросишь меня, Лань Чжань, — на каждое слово Вэй Ина приходился кивок счастливого Ванцзи. — Я… обещаю, — твердо сказал мужчина уже в пустоту, оглядывая помещение стеклянными глазами.       Это были последние слова возлюбленного, после которых Лань Ванцзи не слышал и не видел Вэй Ина.       Не слышал Вэй Ина до первой услышанной кривой мелодии на флейте, которая была знакома лишь двоим.