Гарри Поттер и худший день рождения в жизни

Откинувшись в кресле, Гарри удовлетворённо вздохнул. Заходящее солнце окрашивало небо в оттенки розового и оранжевого. Над пивным садом мерцали нити сказочных огней. Воздух был идеально тёплый. Неплохой способ провести тридцатый день рождения. Ну да, ладно, Гермиона и Снейп опять ругались. Как всегда. На этот раз это было как-то связано со статьёй в каком-то научном журнале о заклинаниях, которую Снейп считал блестящей, а Гермиона — слишком упрощённой. А может быть, было наоборот. Гарри давно перестал следить за нитью их спора. Почему их так сильно волновали заклинания, когда её специальностью была трансфигурация, а его — зелья, он понять не мог. У него вообще было подозрение, что Снейп принимал его приглашения исключительно для того, чтобы поспорить с Гермионой. Да и, честно говоря, соревнование по выпивке, устроенное Роном и Лавандой, скорее всего, закончится очень плохо. Рону уже давно пора запомнить, что Лаванда может перепить его, даже валяясь под столом. Гарри не хотелось потом держать Рона за волосы, когда того тошнить будет. Тем не менее Гарри был окружён людьми, которые его любят. И Снейпом. Бывали у него дни рождения и похуже. — Кстати, мама передавала тебе привет, — сказал Дадли. Гарри сильно в этом сомневался, но всё же выдавил из себя улыбку. — Ей тоже привет передавай. Как она? — Хорошо, как мне кажется. Они с Долорес кажутся счастливыми. Долорес. Новая партнёрша тёти Петунии. Гарри до сих пор не мог взять в толк, как кто-то, кроме дяди Вернона, мог вытерпеть тётю Петунию. После смерти Вернона Дадли беспокоился о том, что мама слишком одинока. Ещё несколько месяцев назад Гарри сказал бы, что его беспокойство совершенно оправдано. — Это хорошо, — сказал Гарри. — Эй, Гарри, — сказала Гермиона, протискиваясь рядом с креслом, чтобы обнять его одной рукой. Её щёки покраснели. — Прости, что ухожу так рано, мне завтра рано вставать. Ещё раз с днём рождения. Заверив её, что всё в порядке, и поблагодарив за то, что пришла, Гарри снова повернулся к кузену. Его взгляд упал на стол, за которым до этого сидели Гермиона и Снейп. На пустой стол. Хм, а когда ушёл Снейп? Не то чтобы Гарри сильно удивился. Снейпу вообще мастерски удавалось уходить незамеченным. — Я показывал тебе наши фотографии с отпуска? — спросил Дадли. Гарри попытался — и, скорее всего, безуспешно — не скривиться. Прокручивать фотографию за фотографией Дадли, тёти Петунии и Долорес в Корнуолле было не очень заманчивой идеей. — Вроде нет, — сказал Гарри. Дадли достал свой мобильный ещё до того, как Гарри закончил фразу. Заставив себя улыбнуться, Гарри стал пролистывать фотографии синего моря, кучи корнуоллских пирожков, Дадли, гоняющегося за чайкой с горстью чипсов во рту, и остановился на фотографии, от которой в его мозгу произошло короткое замыкание. Долорес. Нет. Этого не может быть… Не эта Долорес. Какого чёрта Долорес Амбридж ухмыляется ему с магловской фотографии, обхватив рукой плечи тёти Петунии? Гарри передал телефон обратно Дадли, чтобы не уронить его ненароком. Он хотел вышвырнуть его из окна, чтобы информация в нём просто-напросто испарилась. — Это… Долорес? — спросил Гарри. — Да. — А как она с тётей Петунией познакомились? — Она переехала на Тисовую улицу лет, наверное, пять назад? — Дадли хихикнул, как будто это всё было какой-то шуткой. — Они с мамой сблизились из-за общей неприязни к соседским детям. Гарри вполне мог в это поверить. Может, Амбридж достала своё перо и хвасталась тем, что именно она ответственна за шрам на тыльной стороне руки Гарри? А тётя Петуния вообще знает, что Амбридж — ведьма? Вряд ли Амбридж пользовалась магией. После кратковременного срока в Азкабане Министерство наделило её наручниками, не позволяющими колдовать, и обязало отмечаться у офицеров по условно-досрочному освобождению. Почему она решила поселиться в Литтл Уингинге? — Гарри? — спросил Дадли. — Ты в порядке? Нет. Нет, он точно не в порядке.

***

В тот момент, когда Гермиона свернула в переулок, к ней протянулась рука, притягивая её к худому, тёплому телу. В её животе что-то приятно сжалось. — Почему ты так долго? — спросил Северус, прижимая её спиной к кирпичной стене. — Мне нужно было попрощаться с Гарри, — ответила Гермиона. — Да? Мне всегда это казалось лишним. Он наклонился к её рту, его дыхание веером пробежало по её губам, они оба ждали, что другой сократит это расстояние, словно не осмеливаясь сделать это первыми. Прикусив нижнюю губу, Гермиона обхватила его руками. Это ей особенно нравилось: запретное возбуждение. Вот так, тайком, словно нарушая правила. Они скоро расскажут друзьям, но пока это только между ними. Их собственный маленький мирок украденных поцелуев и публичных споров, которые с таким же успехом можно было считать прелюдией. Северус держал её лицо между ладонями, его большие пальцы проводили по щекам, его взгляд был почти нежным. Он наклонился ближе и коснулся своими губами её губ в поцелуе, таком нежном и сладком, что у Гермионы перехватило дыхание. Неужели прошло всего несколько недель с тех пор, как она загнала его в угол в его кабинете и попросила, чёрт возьми, уже наконец поцеловать её? Такое ощущение, что они шли к этому годами. Возможно, так оно и было. Когда им запретили обсуждать что-либо в учительской, они должны были догадаться, что всё закончится именно так. — Не хочешь пойти ко мне? — спросил Северус, как будто тут могли быть какие-то сомнения. Гермиона улыбнулась. — Конечно.

***

Вкус чая не был похож на обычный чай тёти Петунии. Он был слишком хорош: не слишком водянистый и достаточно крепкий. Гарри задался вопросом, не решила ли она использовать свежий пакетик, потому что вспомнила о его дне рождения. Скорее всего, нет. — Конечно, я знаю, что Долорес — одна из ваших, — сказала она. — Она сразу же рассказала мне об этом. В отличие от некоторых ведьм и волшебников, она открыта и честна. Я также знаю, как ваше ужасное Министерство несправедливо расправилось с ней. Несправедливо расправилось с ней. Гарри ущипнул себя за переносицу в манере, которую, как он боялся, он перенял у Снейпа. Почему он решил, что этот разговор — хорошая идея? Слова сами собой поднимались к горлу. Он никогда не умел держать язык за зубами. — Да, — сказал он. — Им пришла в голову ужасная идея наказать её за то, что она хотела истребить таких людей, как мама и Гермиона. Он уже не ребёнок — его не заставят оставаться в этом доме ни на секунду дольше, чем ему самому захочется, поэтому Гарри прокрутился на месте и трансгрессировал прочь, прежде чем тётя Петуния успела что-то ответить.

***

Забрав пьяного Рона от Лаванды, Гарри провёл остаток своего дня рождения, бесцельно слоняясь по Лондону вместе с другом. И поскольку Рон постоянно смеялся и говорил: — Чёрт возьми, приятель, Амбридж скоро может стать твоей тётей, — Гарри придерживался своего решения отказаться держать Рона за волосы, когда того будет тошнить. Рано утром Гарри сидел на вершине холма Примроуз рядом с храпящим Роном. Ожидать от Рона сочувствия, особенно после выпивки с Лавандой, было глупо. Есть только один человек, по-настоящему способный разделить ужас Гарри от того факта, что тётя Петуния и Амбридж теперь вместе. Гарри винил недосып в том, что он решил, что это хорошая идея — оставить Рона дома и отправиться к Снейпу. Ещё неприлично рано, но Снейп любил рано вставать: Гермиона как-то сказала, что вечно сталкивалась с ним, гуляя по замку перед рассветом. Снейп долго не отвечал на стук Гарри. Достаточно долго, чтобы Гарри усомнился в том, что Гермиона была права насчёт склонности Снейпа к ранним подъёмам. Когда дверь наконец распахнулась, Снейп встретил Гарри хмурым взглядом, мокрыми волосами и голым торсом. — Поттер, — сказал он. И больше ничего. Одного этого слова было достаточно, если оно произносилось тем же тоном, каким он однажды отругал Гарри за то, что тот прилетел в школу на машине. — Здравствуйте, сэр, — сказал Гарри. Очевидно, они оба будто вернулись в его школьные годы. Хорошо. Гарри мог с этим смириться. Хотя, наверное, будет лучше, если он не будет спорить с ним, как тогда. — Простите, что беспокою вас так рано. Кое-что… Кое-что случилось. Из-за двери протянулась рука, и щель стала шире. Гарри потребовалось мгновение, чтобы осознать, что только что открылось его взору: Гермиона была одета точно так же, как и прошлым вечером. Он моргнул. — Гарри? — сказала она, уголки её рта обеспокоенно опустились. — В чём дело? — Я, э-э-э… Вот оно, снова это короткое замыкание в мозгу Гарри, когда он попытался понять смысл непонятного. Капли с мокрых волос Гермионы стекали прямо на платье, которое было на ней в пабе. Будто она только что вышла из душа. Гарри посмотрел на волосы Снейпа, потом снова на волосы Гермионы. Он потерял сознание в пабе. Это единственное объяснение. Он как-то ударился головой, и вся эта история с каникулами Дадли, визитом к тёте Петунии и тем, что, чёрт возьми, происходит здесь, — это всё галлюцинации. Гермиона погладила его по щеке. — Гарри? Скажи что-нибудь, пожалуйста. — Тётя Петуния, — воскликнул он. — С ней что-то случилось? — спросил Снейп. Он выглядит удивлённым. Гарри покачал головой. — Она встречается с Долорес Амбридж. Гермиона прикрыла рот рукой, ее брови взлетели вверх. Снейпу потребовалось мгновение, чтобы отреагировать: его лицо стало пустым, как будто в его мозгу произошло короткое замыкание, как и у Гарри. Что ж. Это уже что-то. — Петуния и Амбридж? — проговорил Снейп. Его рот искривился в злобной ухмылке, способной сравниться с ухмылкой Гринча. — Гермиона, мне понадобятся твои знания трансфигурации. Я хочу стать анимагом как можно скорее. Мне срочно нужно стать мухой, чтобы увидеть это своими глазами. Гермиона. Он называл её Гермионой. — Полагаю, вам следует предупредить ваших работодателей, Поттер, — сказал Снейп. — Объединение сил Петунии и Амбридж обрушат столько бед на Литтл Уингинг, что в Министерстве вполне могут предположить, что там целая стая дементоров с ума сошла. — Снейп, — слабо произнёс Гарри. — Это не та реакция, на которую я рассчитывал. — Нет? Ну же, Поттер. Представьте, каков будет декор, если они станут жить вместе. — Снейп фыркнул. — Вы уже сказали Минерве? — Нет. Только Рону. — Отлично. Если дадите мне самому рассказать ей об этом, я прощу вам появление тут в столь ранний час. Гермиона похлопала Гарри по плечу. — Ты не так часто видишь тётю, — сказала она. — Вообще-то, почти никогда. Так что тебе не придётся терпеть Амбридж на семейных сборищах. Это справедливо. Рон мог бы упомянуть об этом несколько часов назад, вместо того чтобы выводить Гарри из себя. Снова взглянув на влажные волосы Гермионы, Гарри нахмурился. — Кстати, что ты здесь делаешь? — спросил Гарри. — Она провела тут ночь. По-моему, это очевидно, — сказал Снейп, а затем продолжил, будто это заявление имело какой-то смысл: — Мы вместе уже несколько недель. Не отставайте, Поттер. А теперь, есть ли у кого-нибудь из вас камера, мне нужно запечатлеть реакцию Минервы? Это официально. В следующем году Гарри останется на свой день рождения дома.