Не столичные беседы

1790 год. Экипаж неторопливо едет по лесной дороге, изредка подскакивая на кочках. За окном непривычный пейзаж. Другой континент, другая страна, другие нравы. Вашингтон нервно сжимает огромную книгу в руках. Беспокойство подопечного не может быть не замечено Нью-Йорком. —Что тебя так тревожит?..—Спрашивает наставник, постукивая тростью по носку своих туфель. —Всё в порядке…—Джеймс восхищенно выглядывает в окно ещё раз, не зная, что ответить, уроки ораторского искусства забываются при виде такого восхитительного пейзажа,—Просто вокруг очень красиво и непривычно… Джеймс слышал, что в России холодно. Что зимы суровые, что на улицах лежит снег и доходит до колен. Поговаривали также, что и лето не особо ясное. Но сейчас светит солнце, воздух свежий и тёплый, зелёная лесная листва такого насыщенного цвета, что хочется остановить экипаж, взять мольберт и запечатлеть эти деревья… Жаль только, что Джеймс рисовать не умеет. —Тебя встреча с Москвой совсем не пугает, значит?—Нэйтан улыбается. Точно… Москва. Бывшая столица, прекрасный воин и главный советчик Санкт-Петербурга… О чем может говорить сам Михаил Московский с мальчишкой-неумёхой, мечта которого—стать столицей государства с прошлым колонии?.. —Ты так переживаешь, будто прямо сейчас проходит экзамен по географии…—Нью-Йорк тростью коснулся прямой спины Вашингтона,—Расслабь спину. Мы не на официальном мероприятии, да и Филадельфии тут нет, никто не будет ругать тебя за не величественную осанку… Главное на встрече с Москвой не смей сутулиться. Джеймс опускает плечи. На занятиях Нью-Йорк бывает строгим и даже требовательным, но вне их наставник позволяет воспитаннику некоторые вольности. Главное, не позволить себе вольничать на приёме у Москвы… —Это правда обязательно?..—Тихо шепчет Джеймс, нервно загибая страничку книги. Нью-Йорк подбадривающе улыбается: —Это необходимо. Русские внесли свой вклад в борьбу на нашу независимость. Союзников всегда благодарят. Наконец, экипаж останавливается. Петергоф—это величественное место, блистающее роскошью. Русские любят гулять на широкую ногу, видимо, ещё один стереотип, но в данный момент он подтверждается. Вашингтон изумлённо глазеет на многочисленные фонтаны и ахает, увидев вид дворцового комплекса сверху. А впереди этот прекрасный вид на залив… В это время Нью-Йорк напоминает о своём присутствии: —Поторопитесь, нас ждут. Их ведут через бесконечные залы и комнаты, но Джеймс не успевает рассмотреть все красоты в полной мере. Волнение все же берет своё, и, когда приходит время разделиться, Вашингтон неосознанно хватает своего учителя за манжет. Джеймс так делал, когда нервничал, ибо Нью-Йорк всегда был для него единственной опорой и поддержкой с самого рождения. Нэйтан вздыхает, и, не обращая внимания на сопровождающих лиц, садится перед Джеймсом на одно колено и заглядывает в глаза. —Не волнуйся. Москва тебя не съест, я прослежу,—Снова улыбается,—Это я иду на встречу со столицей Российской империи, а не ты, поэтому—смелее. Слова магически влияют на Вашингтон, он перестаёт мять край своего жилета. Просто быть любезным и вести светскую беседу, разве это так сложно? Джеймса готовили к подобному ежедневно. Что ж, придётся прямо сейчас применить свои способности. Нью-Йорк ведут дальше через залы, а Вашингтон приглашают остановиться в небольшом кабинете. Но что это был за кабинет! Джеймс читал о нём, о Западном китайском кабинете. В книге говорилось, что есть ещё и южный. Почему именно западный? Потому что иностранные гости приехали оттуда?.. За небольшим столиком уже сидит Москва. Совсем не суровый и не такой страшный, каким его описывали. —Приветствую Вас, Вашингтон.—Михаил Встает из-за стола и протягивает руку для рукопожатия. Мальчик неуверенно жмёт её. —Добрый день… Москва…—Отвечает Джеймс, не в силах не замечать великолепие вокруг. Московский замечает восхищение иностранного гостя. —Нравится? Работа Валлен-Деламота. Роспись золотом и серебром…—Рука бывшей столицы тянется к чайнику,—Чай? Вашингтон согласно кивает. Пока чай наливают в изящный фарфор (Российского производства, как подчеркнул Михаил), Джеймс осыпает благодарностями Россию, что внесла свой вклад в борьбу за независимость США. Москва улыбается: —Какой милый ребёнок. Нью-Йорк в переписке с Петербургом упоминал, что Вы обожаете читать. А истории слушать любите? Вашингтон на мгновение застыл. Истории. О древних временах. Таких далеких и неизвестных. От самой Москвы. Из первых уст. —Люблю…—Наконец-то отвечает смущенный мальчик. Рассказывает Михаил о своём детстве. О городах и личностях, что окружали его. О невиданных кровавых сражениях с врагами… О победах и поражениях… Как же везёт Петербургу, он-то наверняка слышал все эти рассказы ни один раз… —Желаете тульский пряник?—Михаил прерывает на секунду свой рассказ,—Французы таким не угостят Вас в Париже, попробуйте. Пряники очень вкусные и сладкие. Намного вкуснее тех пирожных, что подают дома. —Можете мне ещё рассказать про этот зал?..—Джеймс оглядывается вокруг, все же это убранство производит сильное впечатление. Михаил явно рад такой реакции: —История этого зала интереснее, чем рассказ о захвате Великого Новгорода?.. Ну что ж… Плафоны, видите? Их росписью занимались русские мастера. А Вы думали, у нас все иностранное? В России тоже искусники есть. Бывшая столица продолжает разглагольствовать о живописной росписи дверей кабинета, а Вашингтон старается разглядеть все в мельчайших подробностях, щуря глаза. —Вы плохо видите?—Беспокоится Михаил,—Это наверняка из-за чтения. Читаете по ночам? —Да…—Неуверенно отвечает Джеймс,—Но Вы не беспокойтесь, я всё прекрасно вижу. —Как бы Вам не пришлось носить пенсе через пару столетий… Так проходит ещё около часа. Беседа сводится к рассказам о повседневной рутине. Москва жалуется на придворных и бестолковых подчинённых, пару раз заикается о Санкт-Петербурге и его роли столицы… В свою очередь Вашингтон делится тем, как проходят его ежедневные уроки, порой даже жалуется на некоторые предметы, но просит не говорить об этом Нью-Йорку. —Вы так напоминаете мне Александра Петровича в детстве…—Михаил тепло улыбается, поднося фарфоровую чашку к губам. «Александра Петровича? Самого Санкт-Петербурга?..»,—для мальчика подобное сравнение—лучший комплимент в его жизни. Когда настаёт время прощаться, Москва сам провожает иностранного гостя до приемного зала, в котором уже находятся Нью-Йорк и Петербург. Судя по их лицам, обе столицы нашли общий язык. Нэйтан пытается шутить, но Михаил будто надел ледяную маску. Последние слова перед прощанием. —Я всегда буду рад видеть Вас в любое время, в любом дворце России как своего гостя.—Москва улыбается краем губ. В экипаже Джеймс не может сдержать своего восторга после встречи с бывшей столицей России. Пересказывая все истории Нью-Йорку, Вашингтон замечает, как его наставник постепенно засыпает после тяжёлого дня. Мальчик решает не будить Нэйтана. Выглядывает в окно и смотрит на отдаляющийся Большой Петергофский дворец. —Как Вам наши новые союзники, Михаил Юрьевич?.. Александр застаёт Москву у балконной двери. Взгляд как всегда направлен к Финскому заливу. Удивительно, что не вышел проводить взглядом гостей, смотря из окна. —Союзники?—Ухмыляется Московский и смеётся,—Вы такой наивный, Александр Петрович… —Неужели они Вам не понравились? Михаил поворачивается к столице. В его глазах нет ненависти, но и теплоты и мягкости тоже не наблюдается. —Мы стали сильнее, Александр Петрович. У нас не может быть друзей и союзников. Петербург вздыхает. Бывшая столица как всегда в своём репертуаре. Но Саша не мог не заметить, какие тёплые эмоции вызывает у наставника этот милый мальчик из Соединённых Штатов.