kiss you

Используя свои последние силы, Цезарю удается поднять Джозефа на вершину покрытой маслом колонны. Он устал больше, чем когда-либо в своей жизни, его дыхание было сбитым и прерывистым, а в ушах все еще стоял крик Джозефа. Все, что он может сейчас сделать – лечь на спину и ждать, пока дыхание выровняется, а боль в конечностях чуть утихнет. Джоджо, кажется, делает тоже самое. Его голова находится всего в нескольких дюймах от головы Цезаря, и он может чувствовать горячие, неглубокие вдохи друга, разлетающиеся по его лицу, когда они вырываются из маски. – Цезарь, – говорит Джозеф между вздохами, – мы сделали это. – Да, мы это сделали, Джоджо, – отвечает тот слабым голосом, но не без тени радости. Джозеф издает протяжный радостный вой, и Цезарь недоумевает, откуда у него столько сил. Самому же приходится сосредотачиваться, чтобы не потерять сознание там, где он лежит. Цезарь закрывает глаза и надеется успеть отдохнуть хоть пару минуточек, прежде чем мастер Лиза Лиза заставит их подняться. И этого времени хватает Джозефу, чтобы схватить друга в объятии, его большая рука пробегает по волосам Цезаря, прижимая к себе гораздо ближе, чем он когда-либо ожидал, желал или нуждался в этом. – Я так счастлив, что если бы на мне не было этой дурацкой маски, то я бы тебя поцеловал! – говорит Джозеф, то ли смеясь, то ли плача. Цезарь молча благодарит Бога за маленькие чудеса.

***

Как оказалось, у Джозефа есть привычка произносить эту фразу. За несколько недель тренировок, Цезарь слышал ее уже не один раз. В конце первого дня их обучения – "Если бы не эта маска, я бы тебя поцеловал!" В первый раз после выполнения задания – "Я мог бы поцеловать тебя!" Цезарь чудом спас Джоджо от утопления – "О, мой маленький Цезарь, я бы тебя поцеловал!" Если вдруг им сошла с рук лишняя порция десерта – "Я бы тебя поцеловал!" Мило. Но этого достаточно, чтобы свести Цезаря с ума. Конечно понятно, что Джоджо не это имел в виду – он мог быть очень ласковым, но как доказывают его неоднократные попытки флиртовать со Сьюзи Кью, он довольно неопытен и неуклюж, когда дело доходит до романтики. Джозеф по-прежнему умудряется быть по-своему очаровательным, и это заставляет Сьюзи Кью и даже самого Цезаря улыбаться, но, тем не менее, он остается неопытным. Цезарь сомневался, что Джоджо за всю свою жизнь целовал кого-либо, кроме своей бабушки, и это вовсе не плохо. В конце концов, он еще молод. Но это определенно означает, что за небрежным использованием такой фразы Джоджо нет никакого реального намерения. И как ни странно, Цезарь оказывается разочарован. В течение месяца, которй они провели вместе, он полюбил Джоджо – нелепо, безмерно, сильнее, чем он когда-либо думал, что может полюбить человека. Он чувствует себя непринужденно, когда рядом с ним Джозеф. Он больше улыбается. Он больше смеется. Он чувствует себя легким как перышко и полностью доволен собой, но в то же время Джоджо вызывает у него беспокойство. Каждый раз, вырывая страницу из календаря, у него что-то сжимается внутри. Цезарь всегда беспокоился о Джозефе, наблюдая за ним, чтобы убедиться, что тот не сделает ничего глупого и героического. Несмотря на то, что Цезарь был на свиданиях и с женщинами, и с мужчинами, он никогда не был по-настоящему влюблен. Но казалось, что именно это чувство он испытывал сейчас. Когда Цезарь поднимает Джозефа со скалы после их стычки с Карсом, он точно знает, какой будет следующая фраза Джоджо. — Я так счастлив, я мог… Его прерывает Цезарь, который запускает пальцы в волосы на затылке Джозефа и тянет его голову вниз, чтобы их губы встретились. Это совсем обдуманно и быстро, не в стиле Цезаря, и Джоджо определенно удивлен, но Цезарь достаточно опытен и может преодолеть это. Он перебирает пальцами волосы на затылке Джозефа, а другую руку кладет на лицо и осторожно поглаживает, расслабляя и уговаривая ответить на поцелуй. Тот соглашается – нерешительно, не зная, что делать. Цезарь усмехается, глубокий рокот отдается в его груди и переливается в их поцелуй. Он умело двигает своими губами по губам Джоджо, покусывая и дергая, пока не убеждается, что Джозеф даже не узнал бы собственного имени, если бы его прямо сейчас спросили. Он глубоко выдыхает в поцелуй, прежде чем отпустить Джоджо. – Поцелуй меня? – говорит Цезарь, прикрыв глаза и игриво улыбаясь. Джозеф выглядит нелепо. Его темные волосы взлохмачены еще больше, чем обычно, а глаза, кажется, вот-вот выпадут из орбит. Щеки и уши покраснели, а по подбородку стекает тоненькая дорожка слюны. – Я... я... – Джозеф заикается. Он поднимает руку, чтобы коснуться своих губ, а затем вытягивает ее перед собой, переводя взгляд с руки на Цезаря и снова на руку. – На тебе больше нет маски. У тебя не было оправдания, чтобы не поцеловать меня на этот раз, – говорит Цезарь. Он чувствует облегчение. Он чувствует себя счастливее, чем когда-либо, и его улыбка настолько широка, что у глаз появились морщинки. Джозеф проводит еще несколько мгновений, глядя на свою руку, прежде чем в его мозгу словно щелкает выключатель, и вдруг он хмурится и хватается за воротник куртки Цезаря, несмотря на то что его лицо и уши все еще были красного цвета. – Это был мой первый поцелуй, ублюдок! И Цезарь смеется, когда говорит: – Я это предпологал. Взгляд Джоджо становится еще более взволнованным. – Но это было явно неплохо, не так ли? – Цезарь продолжает. Джозеф смотрит в сторону, бормоча что-то себе под нос. – Что это было? – спрашивает Цезарь с ухмылкой. – Не совсем понял? – Я сказал, ты и твои чертовы приемчики! – Ну, на тебе они подействовали, не думаешь? Цезарь наклоняется для еще одного поцелуя – на этот раз не больше чмока, и обнимает Джоджо за плечи. Тот все еще ворчит себе под нос, но улыбается и явно доволен.