Философия наших тел

То ли осень в этом году выдалась более дождливой, то ли Меркурий не сдержался и снова стал ретроградным. Крупные капли тарабанили по оконным козырькам, забивались в расщелины меж ровной кирпичной кладки, и, сливаясь воедино, в сплошной бурлящий поток, по водостоку стекали вниз. Отопление еще не включили, но, наглухо запертые пластиковые окна спасали от холодного ветра. Тот уже вовсю гнал часть опавшей листвы по улице. В просторной и светлой университетской аудитории носами не клевали лишь несколько студентов в первых рядах и преподаватель. Его голос, как и тема сегодняшней лекции, был до жути монотонным и унылым. Он никогда не говорил громко. Громко он только отчитывал студентов за поведение. «Тук — тук» — ритмично отбивали каблуки его туфель по паркету. «Кап — кап» — повторяли за ним капли дождя. — Мо Вэйюй! — Как гром, среди ясного неба раздался голос профессора философии. Мирно дремавшая на парте массивная фигура вздрогнула и приподняла голову. — О чем я сейчас говорил? Пытаясь окончательно проснуться и вспомнить хоть какой-нибудь адекватный ответ помимо «вы говорили о философии», студент глубоко вдохнул и обвел глазами кабинет. Он и не слушал, что говорил профессор. Однако, из неловкой ситуации нужно было как-то выбираться. Поиски спасителя закончились раньше, чем предполагалось. Сидящий рядом одногруппник смог незаметно пододвинуть листок бумаги, на котором крупными иероглифами была выведена тема лекции. — Бытие и сознание, профессор Чу. Это тема сегодняшней лекции, — выпалил Мо Жань на одном дыхании. — Не спи. — Да, профессор. «Да, профессор», — эта фраза звучала из уст Мо Жаня не меньше сотни раз. Глупая, надоедливая, успевшая стать основной в его лексиконе фраза. После нее, обычно, ничего не происходило. Лишь те же самые слова, выброшенные на ветер. Кажется, что ни самому Мо Жаню, ни профессору Чу не было нужно, чтобы что-то следовало дальше. — А-Жань, — в плечо кто-то настойчиво тыкал пальцем, — пожалуйста, не спи на лекциях по философии. Предмет ведь не самый легкий. Как ты его потом сдавать будешь? — Надеюсь, что он, — студент кивнул в сторону профессора, — берет взятки. — Это плохая идея… — Да ладно тебе, Ши Мэй, не выпорет же он меня. Мо Жань снова улегся на парту и подтянул съехавший капюшон толстовки, с улыбкой рассматривая сидящего рядом Ши Минцзина. Его луч света в темном царстве, ангел во плоти. Тот, кто волнуется и переживает. Тот, кто выслушает и поймет. Полгода назад, когда Мо Жань попал в больницу, Ши Мэй приходил его навещать чуть ли не каждый день. Приносил ему конспекты и немного фруктов. Мо Жань, правда, фрукты никогда не любил, но в тот раз съел парочку. — Ши Мэй, что ты… — Мо Вэйюй! — Голос, что пробирает до мозга костей оказался совсем близко. Спина почувствовала резкую боль, от которой Мо Жань моментально выпрямился, но голову, для безопасности, руками прикрыл. — Если есть желание поговорить во время занятия, то, прошу, выйди к доске и ответь мне на несколько вопросов по теме. — Ай-яй! — Всхлипнул студент, когда ему повторно прилетело профессорской указкой. — Профессор Чу, почему вы так несправедливы ко мне? Мэн-Мэн спит с начала лекции. Почему его никто не бьет? Кажется, не скажи об этом никто, профессор никогда бы и не обратил внимание на мирно сопящего на последних рядах Сюэ Мэна. В тишине послышался очередной хлопок. Немного громче, чем в прошлый раз. Гнев профессора, наконец, обрушился на кого-то еще, помимо Мо Жаня. Тот даже почувствовал некое подобие удовлетворения. Сюэ Мэн, правда, удару не обрадовался. Вскочив, как ошпаренный, он с трудом подавил желание завизжать. — Профессор Чу… — бегло извиняясь каждым произнесенным звуком начал Сюэ Мэн. — Сюэ Цзымин, Мо Вэйюй, Ши Минцзин. Вы втроем остаетесь после лекций. Мо Жань знал, что этим все и закончится. Слишком предсказуемо. Остается лишь кивнуть и улыбнуться. Он бы так и сделал, не упомяни Чу Ваньнин в списке Ши Мэя. Величайшая несправедливость! Тихого отличника с прекрасной репутацией оставить на отработку. Как же сильно это повлияет на общую успеваемость… — Профессор! А Ши Мэя то за что? Это я его отвлекал, — возмутился Мо Жань. — Не обсуждается. Как обычно, холодно, но более чем ясно. Как сосулька, что в лютый морозный день падает с крыши и норовит задеть тебя. Поначалу, Мо Жань еще пытался сопротивляться. Хотя нет. По началу он безумно фанател от Чу Ваньнина. Еще в старшей школе он прослушал несколько лекций знаменитого профессора и приложил все усилия для того, чтобы поступить. Именно в этот университет и именно на тот факультет, где лекции ведет профессор Чу. Мо Жань жаждал знаний. С трепетом предвкушал начало учебного года, а потом… Потом просто столкнулся с реальностью. Чу Ваньнина, в глазах Мо Жаня, спасала только внешность. Иначе, слушать этот монотонный бубнеж и терпеть побои указкой стало бы совсем невыносимо. На самой первой, в учебном году, паре, профессор смерил всех строгим взглядом и тонко намекнул, что не потерпит неуважительного отношения к его предмету. Что касается пары номер два, то первый удар указкой получил… вовсе не Мо Жань. Он, в то время, еще питал надежды на милость строгого педагога. Первый удар достался Лю Цзяну — одногруппнику, за то, что отвлекся на летающих за окном птиц. Каждый день. Каждый гребанный день на этом гребаном факультете Мо Жань узнавал Чу Ваньнина все лучше и лучше. И каждый раз он жалел о своем выборе. Он мог выбрать техническую специальность и кататься как сыр в масле, но вместо этого пошел на поводу у бабочек в животе. Дерьмо… Отчислиться с университета бы, но как тогда видеться с Ши Мэем? — Глупая псина! — плюнул в Мо Жаня Сюэ Мэн, за внеплановую отработку, когда они уже выходили из кабинета. — От псины слышу. — Не мог промолчать? — Я что, похож на святого? Будешь мучиться вместе со мной. — Мо Жань подмигнул кузену и двинулся прямо по университетскому коридору. — Ты! Кажется, было произнесено еще что-то, но Мо Жань этого уже не услышал. Он торопился занять место в курилке, пока перемена не закончилась. Пока что, это единственная дурная привычка, что еще держит его на плаву. Бессонные ночи, совмещаемые с подготовкой к предэкзаменационным работам выводят из колеи. А что поделать? Жить ведь на что-то нужно. Мо Жань жил в доме своего дяди ровно до поступления в университет. Как и обещал, он нашел себе квартиру и съехал, предварительно отблагодарив приютивших его родственников. Иногда он, правда, заходит к ним на ужин. Сюэ Мэн говорил, что тетушка чувствует себя все хуже и просит Мо Жаня заходить чаще. «Если я внезапно умру, то я хочу, чтобы он знал, что я люблю его как своего сына», — процитировал Сюэ Мэн однажды. Он тогда совсем поник. Ходил как в воду опущенный, а Чу Ваньнин позволял себе и разок хорошенько стукнуть указкой. Попытки объяснить ему ситуацию успехом не увенчались: профессор, после лекции, убегал так быстро, что не оставалось и шлейфа его запаха. — А-Жань, мы тебя заждались! — Раздался родной голос из кабинета философии. — Заходи быстрее, пока профессор Чу не пришел. «Ох, так он смеет опаздывать?», — подумал Мо Жань и коварно улыбнулся. — Мэн-Мэн, а ты чего такой грустный? В столовку не попал? — Тц… — только и смог вымолвить кузен, пока дверь кабинета не открылась. Профессор Чу зашел слегка запыхавшийся и потрепанный, будто только что бежал кросс в несколько сотен метров. Из его высокого хвоста выбивалось несколько прядок, а пальцы слегка подрагивали. С его появлением, атмосфера стала более напряженной, но не для Мо Жаня. Он решил, что за сорванные на вечер планы Чу Ваньнин поплатится. — Профессор Чу, вы пол Пекина без продыху бежали, чтоб только на нас посмотреть? — откровенная наглость, но веселье только начинается. — Мо Вэйюй! — Чу Ваньнин окинул студента привычно холодным и строгим взглядом, от которого у всех начинали подкашиваться ноги. По правде говоря, у Мо Жаня они тоже подкашивались, но отступать уже было поздно. — Вам так нравится произносить мое имя? Можете делать это почаще. У Чу Ваньнина на лбу виднеется вздувшаяся от гнева вена. Плохое настроение выдают и ярко-алые кончики ушей. — Я бы с удовольствием делал это как можно реже. Ну вот, сказал как отрезал. Еще и отвернулся. Никакого удовольствия дразнить этого человека. Даже старый педагог по физкультуре более общителен. — Вы будете нам что-то рассказывать? — Не унимался Мо Жань. — Может на сегодня хватит новых знаний? У меня голова болит. — Вот и прекрасно, — совершенно безэмоционально ответил, успевший прийти в себя профессор. — Посиди, отдохни. Ответишь последним. У Мо Жаня, от такого поворота событий задергался глаз. Он даже выпрямился и хотел было что-то возразить в ответ, но на парту упала старенькая, но довольно толстая книга. — С первой страницы. Читай столько, сколько успеешь. «Рассуждения о методе», — прочел про себя название книги Мо Жань. — «Детские истории. Ну ладно, почитаем». С головой окунувшись в философский трактат Рене Декарта, он не заметил, как пролетело чуть больше часа. Раздумья о здравомыслии массы и отсутствии всеобщего заблуждения вернули Мо Жаня в тот период, когда он зазубривал книги только для того, чтобы поступить на желаемый факультет. Одно есть правда: недостаточно иметь хороший ум, нужно отличать истину от заблуждения. Это больше на интуицию похоже, хотя в большинстве случаев — вопросы. «Кто берется давать наставления другим, должен считать себя искуснее тех, кого наставляет, и если он хоть в малейшем окажется несостоятельным, то подлежит порицанию». «Строчка, идеально подходящая профессору Чу», — Мо Жань хмыкнул и продолжил читать дальше. В голове текст звучал знакомым монотонным голосом. Но на этот раз спать от него не хотелось. Добавить бы толику динамики… Всего лишь чуть-чуть. К концу пары текст, все же, поплыл. Обычно, в это время, Мо Жань уже отсыпается в теплой постели, но сегодня, как назло, вынужден просиживать штаны в университете. — Готов отвечать? — И снова тот голос, что клешнями вырывает из царства сна. — Я запишу вас на диктофон и поставлю эту запись на будильник, — в полудремоте сказал Мо Жань, еще не до конца осознав смысл своих слов. — В таком случае, я наговорю тебе один из трактатов о человеческой природе. Может быть, хоть так, ты начнешь заниматься. Осознание, наконец, дошло до Мо Жаня. Профессор Чу пошутил? Этот черствый кусок засохшего маньтоу умеет шутить? Он оторвался от книги и осмотрел кабинет, в котором сейчас сидели только двое. Видимо, Ши Мэя профессор отпустил первым, а за ним ушел Сюэ Мэн. Чу Ваньнин, не мигая, смотрел на Мо Жаня, заждавшись ответа на свой вопрос. — Ты готов ответить? — Да, профессор. — Мо Жань, — непривычно и неформально прозвучавшее обращение, заставило вздрогнуть, — скажи мне, зачем ты поступил сюда? — Я… Хотел. Очень хотел. — Он снова опустил глаза, не зная, как реагировать на такой странный вопрос. — Твоя успеваемость падает. Ты не думал, что гуманитарные науки, это не твое? Как ножом по сердцу. Бесчувственный Чу Ваньнин в своем репертуаре. К горлу Мо Жаня подступил ком, проглотить который он был не в состоянии. — Не пойми меня неправильно. Я думаю, что тебе лучше… — Мне лучше? — Не выдерживает Мо Жань. — Вы то, откуда знаете, что мне лучше? Предложите, может, документы забрать? Мо Жань бросил взгляд на Чу Ваньнина. Тот и глазом не повел, что начало бесить еще больше. — Да, я хотел предложить именно это. Ослабший, после бессонной ночи и целого дня в университете, Мо Жань сдается. В уголках глаз неприятно жжет, а голос срывается на каждом произнесенном слове. Сердце колотится так, что эхом отдает в голову. — Может лучше вы свои документы заберете? Мм? Как вам такая идея, профессор? Какого черта вообще? У меня нет никакого желания оправдываться перед вами. Спал? Ну и хер с ним. Будто в прошлый раз вы меня выслушали. Сон, кстати, штука полезная. Вам тоже советую. — Мо Вэйюй, ты как разговариваешь? — Чу Ваньнин не выдерживает и подрывается с места. Мо Жань от него не отстает и также вскакивает. — Не нравится? Так выпорите меня своей указкой. Как вы любите. Прям по спине. Только чуть ниже, чем утром, а то синяк еще болит. Мо Жань ожидал, что это еще больше разозлит профессора, но тот, вопреки ожиданиям замер. Он просто стоял и не смел произнести ни слова. Жалкое зрелище. Нет даже надежды на то, что этот сухарь когда-нибудь извинится. — Моя тетушка больна, профессор Чу. Я живу отдельно от нее и мне нужны деньги, чтобы оплачивать квартиру. А еще, мне нужны деньги, чтобы по возможности покупать ей лекарства. Дядя в одиночку не справится, а Сюэ Мэн не получает повышенной стипендии, как я. Мне приходится работать по ночам, чтобы обеспечить жизнь себе и помочь тем людям, которые в свое время помогли мне, — Мо Жань подошел слишком близко. Так близко, что он почувствовал тонкий аромат яблока, исходящий от Чу Ваньнина. — Я не заберу документы. А вот вам бы не помешало следовать идеологии тех философов, о которых вы рассказываете. Нужно отличать истину от заблуждения и задавать вопросы, Ваньнин. Или такому как ты, нахер это не сдалось? Злость была на пике. Все то, что так долго копилось в Мо Жане, вылилось сегодня. Он смотрел на профессора сверху вниз, и, казалось, что сейчас тот будет раздавлен огромной тушей. Сердце продолжало колотиться. Сильно. Больно. Также больно, как и в тот момент, когда розовые очки после поступления слетели и разбились вдребезги. Чу Ваньнин так и остался стоять посреди кабинета. Мо Жань ушел быстро, пока еще мог сдержать себя и не начать применять грубую силу. Уйти из университета? Забрать документы? И об этом великий профессор Чу говорит так спокойно… Хорошо, что в кармане лежит еще полная пачка сигарет, а до дома всего пара кварталов.