Conversations

Всё просиходит как обычно. Он сидит у барной стойки, глядя куда-то в дальнюю стену. Настроение – паршивое, вино в бокале напротив него – ещё более. Хочется взять полное корыто этой бордовой гадости, опустить в него лицо, захлебнуться и подохнуть прямо там, чтобы больше не ощущать прогорклого вкуса этой достоебучей жизни. Она тоже сейчас где-то здесь, он это прекрасно знает. Так же сидит за одним из дальних столов, заляпанных временем и чьими-то напитками. Её грёбаную голову посещают точно такие же бурные мысли, захватывающие весь разум с головой, ни за что не выпускающие назад. Да, что ж за ебучая ирония, эти двое, они ведь даже думают одинаково. Эта стерва пришла сюда в своих чёртовых сетчатых колготках, которые обычно и носит, в которых выглядит как подзаборная шлюха. Сидит себе, буравит взглядом его спину, и не желает даже приблизиться и поговорить. Ну и пожалуйста, нахуй надо. Да, возможно, Кэйа скучает по своей бывшей. Она бывшая-то всего неделю, чего ж тут не скучать. Он злится на неё. Розария – ходячая розововолосая бестия. Ебнутая на всю голову, это без сомнений. Умеет бесить, как никто другой. Кэйю вымораживали её выходки. Так и хотелось подойти к ней, схватить за две единственные отросшие пряди, впечатать в стену, взять за бёдра и... Так, стоп. Мысли опять полетели не в то русло. Это плохо. Кэйа берёт чёртов бокал и опрокидывает его в себя одним махом. — Извините... Тут свободно? Сквозь попсовую музыку и вибрирующие басы послышался негромкий женский голос. Какая-то блондиночка в скромном вечернем платье с огромным, нет-нет, огро-о-о-омным декольте решила попытать свою удачу. Хах, ну что ж, это интересно. Не повернув взгляда на дальние ряды, Кэйа равнодушно кивает и улыбается пустой, фальшивой ухмылкой. Девчуля немного смущается. Как и все остальные простушки, которых этот смазливый чёрт умудрялся купить своим обоянием. Была на его памяти одна девушка, которая на подобные выходки без каких-либо стеснений ответила: "ещё раз попробуешь такое провернуть, я тебе каблуком ебальник разобью". Никогда не догадаетесь, кому принадлежала эта цитата. Конечно, это всё та же грудастая ведьма с дальнего столика, которая уже заприметила в поле своего зрения одного лишнего человека. — Тут... Шумно. – лучшего начала для диалога и придумать нельзя, правда? Сразу видно, эксперт по склеиванию клубных пацанов. — Ага. – заслышав у себя за спиной цоканье каблуков, уголки губ парня немного растянулись. Это действительно было то, ради чего он пришёл в этот бар, то, ради чего он провёл здесь 3 долбанных часа. Далее прозвучал недовольный женский кашель. Блондинка подняла на девушку такой взгляд, будто ей кучу говна под нос подсунули. Кэйе захотелось прыснуть от забавы ситуации, ведь девчуля даже не подозревает, что если будет выделываться слишком много, покинуть это место с уцелевшим ебальником макияжем у неё вряд ли получится. — Хм? – Кэйа с театральным недопониманием поднял голову на возлюбленную, та в свою очередь одарила его своей рукой на плече. — Не помешала? – она явно обращалась к блондинке, которая не спешила покидать своё место. Видимо, поверила в себя и думает, что конкуренция ей не страшна. — Извините, вам что-то нужно? – ну точно, дура дурой. — Да, нужно. Розария вышла вперёд, встала прямо между двумя стульями, задрала голову Кэйи и донельзя неприлично поцеловала его в губы. Он не сопротивлялся ни единому её действию, не отталкивал её, не проявлял особой инициативы, но и не игнорировал её язык в своём рту. Оторвавшись от настолько родной рожи, Розария крайне немногозначно взглянула в глаза девушки напротив. Та, конечно, охуела с такой наглости, но намёк поняла. Состроила недовольную мину, развернулась и ушла, затерявшись среди толпы себе подобных. Наконец, избавившись от надоедливой проблемы, Розария решила переключить своё внимание на вещь поважнее. — Ну что, сердцеед, уже нашёл себе новую шлюху? – колкая интонация, холодный тон. Колется, словно роза. — А ты чего это меня контролировать вздумала, м? Насколько я помню, узы отношений нас сейчас не связывают, так что мы можем знакомиться абсолютно с кем захотим. – Кэйа опять расплылся в улыбке. В этот раз она выражала азарт, ехидность и даже немного влюблённость. — Значит, можем трахаться абсолютно с кем захотим? – Розария приложила к подбородку свой ворох металлических когтей, немного постучав. — Именно так. — В таком случае, был у меня один на примете. – теперь настала её очередь многозначительных ухмылок. — Правда? Так чего стоишь, действуй. — Ну... Понимаешь, он туповат. Не хочет проявлять инициативу и заинтересованность. Кажется, что он и вовсе не хочет меня. — Как говорится, – Кэйа встал, облокотившись о столешницу. – Когда кажется, креститься надо. Верно? – он подмигнул ей, затем развернулся и дёрнул её за руку, вызвав вскрик неожиданности. Потеряв равновесие, разукрешенная тушью и помадой девушка упала ему в руки, образовав между их телами тесный контакт. Она опомнилась и подняла на него глаза, встретившись с хорошо знакомой небесной синевой. — Вот так достаточно инициативно? Или мне лучше было взять тебя прямо на барной стойке? — Твоего дома будет вполне достаточно. **** Шлюшьи колготки были разорваны в клочья и выброшены к чёрту. Её ногам не нужны были подобного рода украшения, ведь они превосходны и так. Узкие закруглённые плечи сплошь покрывались поцелуями, переходящими в укусы. Он поднялся к её уху, и вожделенно прошептал: — Ты мне сейчас компенсируешь эту неделю. — Жду не дождусь. – точно таким же томным шёпотом ответила она, наслаждаясь нежными объятьями любимого. Ведь она уже знала, что это продлится недолго. В следующее мгновение её грубо впечатали в матрас, не удосужившись лишить единственного верхнего элемента одежды – белой ажурной блузки с двумя расстёгнутыми наверху пуговицами. Импульсивные действия всегда сражали её наповал, поэтому без лишних церемоний он ввёл в неё 2 пальца, выбив из глубины лёгких сдавленный стон. Эта сука ещё и смеет сдерживать себя?! Блять, ты уже лежишь под тем, на кого наорала 5 дней назад и к кому зареклась никогда не возвращаться! Гордость разбита в пух и прах, так зачем же строить из себя не пойми кого и делать вид, что ты не кайфуешь от его чуть шершавых и грубоватых пальцев внутри себя? Пара движений туда-сюда, и она потихоньку начинает раскалываться. Стоило немного задеть клитор большим пальцем, она извивается, словно змея, еле слышно нашёптывая его имя. — Смелее. – подсказывает он, нарочито медленно работая рукой — Кэйа... – отвечает она чуть более громко, насколько позволяет сбивчивое дыхание. — А теперь понежнее. — Кэйа~ — Недостаточно нежно. – он ухмыльнулся. Силы небесные, как же ему нравилось мучать её в таком плане. — Кэй- Мх! – от возобновленных толчков её голос дрогнул. Она выгнула поясницу, подобрав комфортный для себя угол. Но к несчастью, ария под названием "телячьи нежности" подошла к своему концу. Теперь пришло время дать ей то, что она действительно заслуживает. Он небрежно схватил её блузку и стянул, практически разорвав. Розария хотела перевернуться на спину, но он перевернул её сам. Мужские руки блуждали по обнажённому телу, абсолютно не заботясь о том, приятно ей это или нет. Очевидно – если бы было неприятно, он бы уже был впечатан на 2 сантиметра в ближайшую бетонную стену; если бы ей было больно, от него давно бы не осталось и мокрого места. Да и к тому же редко люди стонут, как последние шлюхи, если им больно или неприятно. Не затягивая время ради бесполезных прелюдий, он расстегнул штаны и сразу вошёл в неё одним резким толчком. У Розы перебилось и так сбитое дыхание, она схватила простынь, почти выдернув её край из-под матраса. В движениях Кэйи не было место ни сочувстию, ни нежности. Он безжалостно выбивал стоны и всхлипы из своей партнёрши, одновременно получая собственное удовольствие. Финишировал он довольно быстро и звучно, помогая своей дорогой партнёрше рукой, чтобы не остаться у неё в долгу. Затем, оставив свою девушку отдышаться, он вышел из неё и скинул на пол мятую белую рубашку, которая почему-то до сих пор покоилась на плечах. Кэйа лёг на другую сторону кровати, и такая бурная ночь вырубила его практически моментально. *** Она плакала в ночной тишине, изо всех сил пытаясь сдерживать всхлипы. Ей было больно, да, но не от секса, а от кое-чего другого. Она не признается в этом даже себе, гордость и страх стоят выше. Почему она может почувствовать его любовь только так? После недельного расставания, на грани нервного срыва, в грубых толчках и одном лишь животном желании. Она ведь просто хочет, чтобы её услышали... Но нет, Кэйа слишком занят своей чёртовой повседневностью, чтобы оторвать нос от бумаг и хотя бы периферическим зрением оглядеть реальный мир. К чему тогда вообще все эти сопли? Неужели так трудно сказать "Знаешь, Роза, клал я на наше будущее огромный жирный болт. Ты мне нахуй не сдалась, я не желаю уделять тебе больше времени, поэтому уёбывай с глаз моих долой и больше никогда не возвращайся"? Она хочет, чтобы он обнял её. Почему он просто лежит в стороне? Их отношения для него действительно больше ничего не значат? Виновата ли в этом она? Влажная лужица пропитала подушку почти насквозь, нос забился так, что стало трудно дышать. В конце концов под внутренние вопли отчаяния и собственные тихие всхлипы девушка уснула. *** Воскресное утро подкралось незаметно. Кэйа приоткрыл сначала один глаз, затем второй, а потом пожалел, что вообще решил проснуться. Похмелье от плюс-минус бутылки спиртного будет знатное, он это понимал. Но, чёрт, не до такой же степени?! Ещё и тело поламывает... Ну вообще. Нахлестался сдуру дешёвым вином, вот и пожинай теперь плоды, посеянные своей пустой головой. Парень потянулся, приняв позу Х и пытаясь распластаться на всю кровать, но его нога моментально уткнулась во что-то тёплое. Или в кого-то... Точно. Воспоминания предыдущей ночи обрушились на него горой. Пришёл в бар, нажрался каким-то дешманским алкоголем, после кто-то к нему подкатывал, он этого кого-то отшил, а дальше... Неужели он опять с кем-то переспал? О нет, это очень плохо... — Мхм-м... – Розария перевернулась с бока на спину и поморщилась от утренних лучей. Когда слух уловил этот до боли знакомый голос, у Кэйи сразу отлегло от сердца. Он точно не хотел бы видеть в своей кровати никого, кроме этой женщины. — Доброе утро. – улыбнулся он и глянул на пробуждающуюся диву. Та еле как раслепила заспанные глаза, затем осознала, где находится, и вскочила в положение полусидя. Немного поморгав и осмотревшись, Розария повернулась на него. Утреннюю беззаботность как рукой сняло. Её взгляд и угол бровей пропитались чем-то, что её прекрасному личику абсолютно не идёт. — Почему... ты не выгнал меня? — Зачем? – Кэйа искренне потупил взгляд на розовую макушку, но затем собрался с мыслями – По правде говоря, я думал, что ты уйдёшь ещё ночью... — Ты хочешь, чтобы я ушла? – абсолютно без сарказма поинтересовалась девушка — Нет! – это должно было прозвучать менее эмоционально, но он не смог себя сдержать. – Нет... Не уходи. Его светло-синие глаза переполняло беспокойство. Кэйа обернулся на девушку и увидел, что в её нежно-розовых, словно расцветший пион, очах бушует шторм. Вот, что это такое было. Из светло-рубиновых радужек сочатся печаль, смятение, горькая обида, которую она держит на него уже долгое время. Некоторые мгновения они просто смотрели друг на друга, но затем Кэйа обратил кое на что внимание. Что с её лицом? Под глазами синеватые круги, а тушь растёрлась по её скулам. — Роза? — М? — Ты... Плакала? Наклоненные к внешнему углу брови тут же свелись к переносице, она поморщилась и отвела взгляд. Она не любит показывать свои слабости перед другими, ненавидит демонстрировать свои эмоции на показ, особенно перед мужчинами. Она пыталась сохранить иллюзию ледяной девушки, которой плевать на прорывание плотины в их отношениях. Бледные пальцы комкают одеяло, покрывающее всё ещё обнажённое тело. Глаза щипает, она чувствует, что вот-вот снова заплачет. Сжимает пальцы сильнее, и в следующий момент... Она чувствует его руки на себе. Он крепко прижимается к ней, утыкается носом в тёмно-розовые, как бокал дорогого вина, волосы, и оглаживает покрытую укусами спину. Розария не понимает. Она в смятении, она запуталась, она... О нет, блять, нет-нет-нет, только не сейчас... Но уже поздно. Солёные капли одна за одной ударялись о широкие смуглые плечи, стекали куда-то вниз, а на их место тут же приземлялись новые. Весь её внутренний лёд растаял к чертям, и сейчас покидал организм через эти чертовы слёзы. Что же этот человек с ней делает... Её всхлипы нещадно резали слух Кэйи, словно наточенный мясницкий нож. В этот момент до него начинает доходить простая истина: да, он любит эту женщину больше всех на свете. Он сделает всё, чтобы она была счастлива, и он убьёт любого, кто заставит её пролить хоть одну лишнюю слезинку. Однако что делать, если провокатором её рыданий в данный момент выступает именно он?... Розария вжалась в объятия сильнее, накопленные за множество дней негативные эмоции тут же дали о себе знать. Она уже не может остановиться. Она осуждает себя за слабость и сентиментальность, она в любой момент ожидает, что Кэйа оттолкнёт её и даст пощёчину, после бросив недовольное "хер ли ты тут разнылась, мямля?". Абсурд, он никогда так не делал, это всего лишь иррациональный страх. Кэйа не отвергал её чувства. Он продолжал молча поглаживать любимую по белой спине, продолжал терпеливо слушать сдавленное шмыгание носом. Через некоторое время Розария затихла, но по прежнему не отпускала Кэйю. Она боялась, что если отпустит сейчас, то больше никогда его не увидит. Не почувствует родного тепла, бескорыстной любви, еле слышного аромата мужского одеколона... — Идём завтракать? – посмел нарушить тишину мужчина, так и не выпустив из ручного капкана свою возлюбленную. — ... Да. *** Она жевала бутерброд с сыром, понурив голову к чашке с чаем. Он попивал кофе, отведя взгляд к старомодным антресолям. Пространство между ними было наэлектризовано до такой степени, что, кажется, одно неосторожное движение, и произойдёт жесточайший взрыв. Это действовало на нервы обоим, следовало бы разорвать эту оглушительную тишину хотя бы вздохом, но никто не решался. Витала ли в воздухе неловкость? Возможно, но они привыкли к "традиционнным воскресным завтракам" настолько, что научились её игнорировать. Кэйа схватил белую кружку, донёс её до мойки и небрежно швырнул на дно. — Роз? — .. Да? – откликнулась она, не двинув шеей. Розария не хотела сталкиваться с ним взглядами. Она не знает, что он сейчас о ней думает. Вдруг он ненавидит её? Считает истеричной стервой, мечтает, чтобы она побыстрее дожевала завтрак и наконец свалила к чертям из его квартиры. Хватит того, что она разревелась в его тёплых, нежных и самых желанных на свете руках. Она не выдержит гнёта этой бескрайней синевы, что таят его очи. Она слаба перед ней. Она– Чувствует тепло на своих губах. Её голова моментально опустела, все мысли словно засосало в чёрную дыру. Этот поцелуй был с ароматом кофе, который он только что пил. Розария не могла не ответить на него, и после обратной реакции почувствовала его пальцы на своей талии. Кэйа осторожно отодвинулся, разглядывая её заспанное, отёкшее, совсем не красивое лицо. Однако его всё более чем устраивало. Она не уловила ни намёка на ненависть в его глазах. — Люблю тебя. – выговорил он почти шёпотом, не переставая разглаживать изгиб её талии. Розария не смогла ответить. Она просто смотрела на него. Разглядывала его наклонённые к носу брови, изящные ресницы, похожие на дамский веер, чуть помятые губы, на которых по прежнему красовались следы от кофе. Она сама не заметила, как её рот начал закругляться в слабую улыбку, а глаза раскрываться шире. Это выражение можно было прочесть только так: "и я тебя". Теперь они точно будут любить друг друга. По крайней мере, до следующих выходных...