Момент благоволения

      Иногда всё проходит. Неважно, было ли тебе весело, комфортно с этим человеком или приятно. Доставленное некогда удовольствие растворилось и усвоилось в ваших телах. Как эликсир, вы оба впитали его целительные свойства, но флакон опустел, его больше нечем заполнить. Золотые горы, цветочные завалы, море драгоценностей, ничто не могло удержать любовь. Так почему же они тогда продолжают этим заниматься, если их ресурс иссяк у обоих? Никто не знает. Может, им нравится так же, как и всегда, чувствовать эйфорию. Может, это лишь глупое желание инстинктов. А может, это и вовсе есть проявление высшей любви?       — Уже уходишь?       Спрашивает Махамантра, приоткрывая сонно свои заспанные от солнечного света веки. Двое мужчин не часто могли потратить время друг на друга. Сайно был занят своей работой, а Тигнари был в патрулях, бесконечных отчётах и обучении новых рейнджеров. Уши черноволосого парня тревожно дёрнулись, он собирался уйти тайно.       — Да... Прости, что больше не могу пробыть с тобой, Сайно.       Его тон звучит не искренне, он не рассчитывал оправдываться. Ему всё-таки пришлось повернуть голову в сторону лежащей фигуры и соприкоснуться взглядом с возлюбленным шакалом.       Прекрасное тело в белых простынях, с распущенными локонами цвета лепестков падисара. Нежные, но твёрдые мускулы искрились под светом. Лучи ласкали его мужественную хрупкую грудь. Золотые тонколитые ресницы порхали над рубиновой сердцевиной его глаз, как большие опахала. Даже его небрежный, невыспавшийся вид был бы красивее любого миража пустыни и моря.       Ни один человек во всём Сумеру не достоин видеть то, чем сейчас мог любоваться Тигнари. Правда, юному натуралисту подобный вид уже пресытился. Они встречались во времена обучения в Академии примерно несколько раз в неделю, но после выпуска это были непостоянные, нежели регулярные встречи.       Взгляд Сайно излучал тепло влюблённости, когда как для Тигнари это было лишь развлечение на ночь. Ничего серьёзного, только секс и удовольствие для каждого. Ноющая боль в ноге стрелою напомнила о сегодняшней ночи. Они явно перестарались с позами.       — Болит?       Будто бы прочитал его мысли, спрашивает песчаный шакал. Он вальяжно приподнимается со своих покоев, не стесняясь собственной наготы. Струящаяся ткань скользит, целует его тело, прежде чем снова стать лишь простым шёлком.       — Останься со мной... — соблазняет его Сайно.       Тигнари смотрит насквозь приближающегося силуэта, лишь отмахиваясь. Всю человеческую похоть он испытал уже вчера от вида обнажённого плоти самого могучего и прекрасного копья Сумеру. Сегодня подобный трюк не пройдёт.       — Я ухожу. Ещё свидимся.       Он разворачивается вновь к выходу, не позволяя цепким рукам ухватиться за него. По правде говоря, он не смог бы сдержаться. Что-то необъяснимое всё так тянуло и точно в сеть диких лиан, опутывало с ног до головы.       Давай сделаем вид, будто бы это был последний раз, и у нас никогда не будет секса. Не заставляй меня плакать по ночам, моля тебя о поцелуях. Ты всегда выглядишь так идеально, но одновременно и по-другому в каждую из наших встреч. Разбавляешь мою печаль сильнее, чем самый сильнодействующий бальзам. Если бы у моей болезни было название, она бы была названа в твою честь. Давай просто снова сделаем вид, что мы лишь учились вместе. Мне не кажется всё это хорошей идеей.       О, Архонты, я дурак?       «Между нами ничего нет. Только секс и взаимное уважение».