Спектр

      Чонгук наклонился и потрепал вертящегося возле его ног пса за холку, и тот завертелся еще активнее, пытаясь при этом лизнуть ласкающую его ладонь.       Чон привычно ухмыльнулся.       — Соскучился? — он почесал пса сначала за одним ухом, затем — за другим, и тот даже глаза прикрыл от удовольствия, продолжая при этом неистово вилять хвостом. — Ну же... Всё, всё, я здесь...       Чонгук, в конце концов, сумел успокоить сходящего от радости с ума пса и принялся разворачивать бумажный сверток, который принес с собой. В нем были отличные отрезы сырого мяса, настолько любимые его псом.       Ок, возможно, этот пес и не совсем его, но если у Гука в жизни и было что-то, что он мог бы назвать своим, наверное, это была бы всё же эта ничейная бельгийская овчарка с короткой и жесткой рыжеватой шерстью с черными подпалинами. Они познакомились совершенно случайно и так, как могут только две отчаянно одинокие и бездомные души, сошлись на улицах этого бесконечно неспящего города.       Так что сейчас Чонгук, как и почти каждые несколько дней, сидел на земле и с улыбкой наблюдал, как пес сметал принесенный ему ужин.       — Когда-нибудь, когда у меня будет свой дом, я заберу тебя к себе, — проговорил Гук то, что говорил этому псу уже не раз. — Ты будешь есть только лучшее мясо, пить самую чистую и прозрачную воду, и молоко... Да, и обязательно молоко. Говорят, что это очень полезно, — Чонгук призадумался. — Надо будет выяснить, можно ли собакам пить молоко.       Он еще немного посидел рядом с псом, у которого даже не было имени, и Чонгук так его и называл — просто "Пес". Тот практически полностью забрался на него своей немаленькой тушкой, щедро облизал лицо своего "хозяина", доверчиво уместил голову на его груди и уснул.       Если бы только Гук мог, он бы забрал его с собой. Но у Чонгука нет постоянного дома, Чонгук не бывает подолгу на одном месте, Чонгук не может этого сделать.       — Что опять произошло? — устало спросил Чон, наблюдая чужие, уже успевшие стать цветными синяки. — Я же просил... — укоризненно добавил, вздыхая и закрывая за собой дверь.       Хмурый мужчина перед ним и так не отличался крепким здоровьем, так он еще постоянно прибавлял себе дополнительных проблем вечными пьянками и драками.       Синяки невыносимо легко появлялись на его теле и крайне тяжело сходили. И каждый раз до царапающего комка в горле Чонгук наблюдал, насколько исхудавшим, даже иссушенным и постаревшим становился его наставник.       Думать о том, что ему осталось недолго, не хотелось. А Джэхе, будто специально, делал всё, чтобы не продолжать свою жизнь, а наоборот — только укорачивать ее.       — Ты же не пропускаешь химию? — на всякий случай спросил Чонгук, хотя и догадывался, что тот, скорее всего, в очередной раз забил на нее.       — Ее придумали нацистские врачи в концлагерях, чтобы издеваться над людьми! — привычно проворчал Джэхе, с каждым словом повышая голос и, кряхтя, тяжело поднялся с кресла.       — Химия помогает выжить.       — Она помогает чувствовать себя дерьмом! — гневно крикнул тот в ответ и кому-то невидимому угрожающе затряс кулаком. — Я блевотиной после нее всё заливаю! А лучше не становится! Если бы ты хоть раз попробовал ее... Давай, попробуй! Пойди хоть раз вместо меня и сам попробуй! — он необычайно проворно подскочил к Гуку и даже со всей силы толкнул его. Чонгук только зажмурился, чтобы не видеть звериного оскала на лице своего наставника. Он знал, что Джэхе очень больно, как и знал, что не в состоянии уменьшить его страдания.       — Будь добр, не пропускай химию, — попросил он, доставая из внутреннего кармана своей неизменной кожанки пухлый конверт с деньгами и вкладывая его в костлявую руку с вывернутыми суставами и выпирающими синюшными венами.       Джэхе взял конверт, заглянул в него, а затем впился своими глазами в Чонгука.       — У меня долги есть. Оплатить надо, иначе прибьют.       — Когда же ты успел их нахвататься? — утомленно поинтересовался Гук, выуживая из кармана свое портмоне и доставая все до единой купюры, которые там были. Он сунул их в руки Джэхе, и те мгновенно исчезли в безразмерных карманах его наставника. — Некоторое время я не буду приходить, — продолжил говорить Чон. — Кто-то слил мои данные, и меня сейчас ищут. Кое-кто... Кое-кто уже пострадал из-за меня.       — И что? — жестко припечатал Джэхе, подцепляя воротник куртки Чона и крепко сжимая его своими узловатыми пальцами, с каждым произнесенным словом тыкая указательным Чонгуку в грудь. — Чему я тебя учил? Замел следы — ушел! Замел следы — ушел! Замел следы — ушел!! Понял?! И никогда не возвращайся туда, где засветился. Ни-ког-да! И не жалей никого, — добавил он, сжав свои и так узкие губы в сплошную побелевшую полоску и яростно сверкая выцветшими, некогда насыщенного орехового цвета, глазами. — Тебя разве кто-то жалел? Так почему ты должен жалеть их?       Словно тень, Чонгук пробрался в закрытый на ночь и спрятанный не в самом благополучном квартале тренажерный зал.       Гук проводил в этой качалке по нескольку часов в день, усиленно таская железо и так сбрасывая напряжение, и для этого приходил сюда иногда даже по три-четыре раза в неделю.       Он знал, что ночью зал никто не охраняет, вся надежда владельцев была на дорогие замки и сигнализацию. Вот только Чон Чонгуку нипочем были и любые замки, и засовы, и крутейшие системы безопасности. Он мог просочиться куда угодно и так же невидимкой уйти, не оставив после себя никаких следов. Кроме собственной дерзкой подписи — карты туза с выведенной витиеватой литерой "А".       Долгое время он был известен только как вор-невидимка, о котором никто и ничегошеньки не знал, кроме всё той же абсолютно издевательской подписи, которую уже видеть не могли ни копы, ни состоятельные и беспринципные обладатели огромных коллекций чего бы то ни было.       И вот, пару недель назад о нем узнали. Что именно известно и кому, Чонгук был не в курсе, но избитый и прикованный к батарее в собственном доме Ким Тэхен был ярчайшим доказательством того, что кто-то объявил Чону войну.       И Гук отлично догадывался, кто это был.       Спектр.       Только он знал его истинную личность, и только ему было выгодно слить его.       Чонгук уже прилично времени работает на Спектр, знает многие его секретики. Вероятно, в какой-то момент Спектр решил от него избавиться, раскрыв кому-то его настоящую личину.       И теперь Гук нигде не в безопасности. И никто рядом с ним не в безопасности. Доказано тем же Ким Тэхеном.       Чонгук лег прямо на дощатый пол, положив под голову свою дорожную сумку и накрывшись собственной кожанкой.       Сон не шел, и он наблюдал в окно за огромной желтобокой, но слегка откушенной с одной стороны луной. Постарался подумать о том, что всегда дарило ему умиротворение и помогало уснуть. О том, как однажды он соберет деньги на собственный дом, уйдет на покой, остепенится и заберет Пса к себе. Они будут жить вдвоем, и всё у них будет хорошо.

***

      Тэхен стоял у большого панорамного окна, обняв себя руками, и смотрел на яркую и невыносимо желтую луну, щедро освещавшую тьму.       Это был непростой день. Тэхен попал туда, куда попадать не хотел. Оказался железно связанным с тайнами, которые обычному человеку лучше не знать.       Чимин привез его в Центр управления Спектра, тем самым сделав его если не соучастником всего, то точно тем, кто с этого мгновения крепко-накрепко связан с подпольной организацией, и кто знает о ней слишком много, чтобы так просто из нее уйти.       С одной стороны, Чим показал свою высочайшую степень доверия к Киму, раскрыв секрет, кем именно он являлся. С другой — сделал Тэхена заложником Спектра.       Чимин давно спал, проведя несколько упорных часов в уговорах Кима согласиться на сотрудничество, пока Тэ при этом в основном отмалчивался.       И сейчас Тэхен уже битый час размышлял о том, как ему поступить, просчитывая все возможные варианты и вспоминая всё, что ему удалось сегодня узнать.       Джин оказался слишком болтливым для главного хакера подпольной организации. Но этот факт он и сам довольно успешно объяснил:       — Я почти не выхожу наружу, не бываю на улице. И мне дико скучно.       — Тебе нужна здесь какая-то помощь? — Тэ кивнул на многочисленные мониторы.       — Да нет, — хакер сверкал серией из забавных ухмылок. — Я со всем и сам отлично справляюсь.       — И что я тогда буду здесь делать? — с сомнением вслух сам себя спросил Ким.       — О, я уверен, что Хоуп найдет для тебя применение! Ты слишком сладкий... И точно ему понравился. Поверь, он не всех при первой встрече целует в губы. Далеко не всех... Только не поддавайся его чарам! — тут же предупредил Джин, выставляя вперед указательный палец, хотя Тэ уж точно не собирался поддаваться ничьим, в особенности чарам эксцентричного Хоби. — А то Юнги тебя ночью подушкой придушит.       — Юнги? — Тэ вздохнул. — А это кто?       — Ты еще с ним познакомишься... — хакер призадумался. — Пока что лучше ни с кем особенно не сближайся. На всякий случай. Пока не поймешь, что Спектр из себя представляет.       — А что Спектр из себя представляет? — мгновенно ухватился за его слова Тэхен.       Джин пожал плечами. И вместо ответа на вопрос посоветовал:       — Походи пока здесь, осмотрись. Никто тебя загружать работой не будет, заставлять то, чего делать не хочешь, не станет. Пока ты не освоишься здесь, не разберешься, чем мы занимаемся, и пока мы не поймем, кто ты — будь просто наблюдателем. Одно могу сказать тебе точно — ступив на территорию Центра, ты — хотел этого или не хотел — уже стал его частью.       Это Тэхен уже понял. Чимин принял решение за них двоих. Интересно, их дружба выдержит всю эту историю?       Когда-то Чим ему здорово помог, вытянул из самой бездны. Именно циничная, беспрекословная и самоуверенная натура Пака стала тем, что Тэхену в тот момент было необходимо.       И самое интересное, что Чимин тогда его не оставил, хотя их дружба и колебалась в те времена на отметке "приятели по колледжу". А зная характер Пака, было совершенно ожидаемым, что когда у Тэхена будут проблемы, тот просто сольется.       Вот только он не слился. И даже почти принимал его таким, каким Тэ и был. Кроме одного — он не мог понять, что Тэхен делает на бесперспективной и малооплачиваемой работе. Видимо, поэтому так легко завлек его в Спектр. Решил, так сказать, взять всё в свои руки и помочь другу. И желания самого Кима здесь были далеко не приоритетными.       — Деньги помогут тебе быть уверенным в завтрашнем дне, — говорил ему Чимин.       И только сейчас Тэхен заметил, что фразеологизм "уверенность в завтрашнем дне" несет в себе слово "дно". Но всё же он, посовещавшись сам с собой, решил в этой ситуации лечь на волну и посмотреть, что будет дальше.       Судя по всему, выхода у него сейчас особенно и не было никакого. Только, как и сказал Джин, походить, осмотреться и увидеть всё своими глазами.       Поэтому утром сообщил Чимину, что согласен провести этот день в Спектре, хотя изначально планировал выйти на работу. Но какая может быть работа, если там его поджидают два не самых приятных в этом мире типа? Так что пришлось извиняться перед начальством и брать отпуск. За свой счет...       Судя по реакции Пака, тот не сомневался, что Тэ примет правильное решение. "Правильное" — в смысле правильное в понимании самого Чимина.        Хоби приветствовал Тэхена настолько радостно, будто они были знакомы последние лет сто. Или даже двести. Но, памятуя о некоем Юнги, Тэ решил по возможности избегать близкого общения с Хоупом — чтобы ненароком не влезть ни в чьи отношения.       — Чимин сказал, тебе нужно временно где-то укрыться, — обронил Хоби, красующийся сегодня в длинных и широких абрикосовых шортах и бледно-розовой футболке, раза в четыре больше самого Хоупа. — Догадываюсь, сейчас твоя башка кружится, словно в центрифуге. Ты думаешь о том, куда тебя, нахрен, занесло и как отсюда сбежать? Ведь так?       Тэ неопределенно повел плечами. Они находились в той же комнате, где Тэхен впервые увидел Хоупа днем ранее. Бирюзовая мозаика на стенах, два огромных мягких дивана — один напротив другого, несколько кресел, японский низкий столик для еды и напитков, большой проектор на стене и тумба где, скорее всего, находилось всё необходимое для демонстрации видео. Судя по всему, это была проекторная, и, видимо, именно здесь Хоби проводил большую часть времени.       Хоби провел ему небольшую экскурсию по зданию — два этажа вверх, один — вниз, бесконечное количество белых дверей. Этажи соединяла винтовая лестница с замысловатыми вишневыми декоративными перилами.       — Любые проблемы — обращайся ко мне, — продолжил рассказывать Хоуп, пока Тэ, словно наивный турист, каждую секунду с интересом оглядывался по сторонам, стараясь впитать в себя всё и сразу. — В этом Центре я главный. Но не главный в Спектре.       Об этом Джин тоже позже успел разболтать Киму.       — Есть еще финальный босс, — ухмыльнулся хакер. — Ужасный и страшный. Мы его так и называем — Спектр. Он присылает Хоби список заданий, и мы, как послушные детсадовские детки, всё делаем по его указке.       — Никакой самодеятельности? — уточнил Тэ.       — Никакой, — подтвердил Джин, лопая очередной батончик. Даже удивительно, что у него настолько чистая бархатистая кожа и белоснежные зубы при таком-то количестве не самого полезного шоколада!       — И что это за задания?       Хакер с интересом следил за всеми эмоциями, проскальзывающими на лице Кима. Он отлично его понимал — Центр будоражил, интриговал и разжигал любопытство. Сам Джин попал сюда, когда тот был уже построен и его работа была полностью налажена. И да, тогда он сам не сумел удержать бесстрастное лицо, хотя и очень старался.       — Скоро узнаешь, — загадочно обронил он в ответ на вопрос Тэхена.       Пока что Тэ обосновался в месте обитания веселого хакера Джина, вполглаза наблюдая за его работой — как тот быстро щелкал по клавишам, булькал что-то смешное или раздраженное себе под нос и планомерно уничтожал свои шоколадные запасы. И вспоминал о своем разговоре с Хоби.       — Я не уверен, что хочу выбрать именно этот путь, — осторожно подбирая слова, сказал Тэхен Хоупу. — Несмотря на то, что оказался в подобной ситуации.       — Иногда, чтобы выжить, приходится принимать не самые простые решения. Чимин за тебя поручился. Ему я верю. А, значит, верю и тебе. Спектр — это необычная организация.       — Но вы же — преступники?       — Мы — преступники, — с мимолетной улыбкой подтвердил Хоуп, наливая себе чай из заварочного чайника в древнем китайском стиле. Точно исинская глина. — Но преступник преступнику рознь. Мы забираем только у богатых и беспринципных то, что они нажили не своим трудом.       — И отдаете бедным?       Хоуп ухмыльнулся.       — Нет, просто забираем у богатых. И оставляем себе. От наших действий люди не страдают — страдают только богатые беспринципные свиньи. Хотя чего это я свиней обижаю? — задумчиво сам себя спросил Хоби. — Они такие лапочки. Ты должен понимать одну важную вещь: мы — не грабители. Мы — воры.       — А в чем разница?       — А разница, мой милый ТэТэ, необъятно большая, — Хоуп придвинулся ближе к Киму и приобнял его за плечи. — Вор делает всё тайно. А грабитель — открыто, в присутствии владельца, применяя насилие и запугивания. Вор делает так, чтобы никто не пострадал, а грабителю похер на любые сопутствующие жертвы. Вор не убивает, не пытает, не насилует и не принуждает. Настоящий вор появляется тенью и исчезает тенью. В подпольном мире вор, а особенно вор реликвий и предметов искусства — это... Хм... Как бы тебе сказать... Это абсолютно хороший персонаж в океане огромного количества безумно плохих.       — Неожиданная точка зрения... — отметил Тэ, выпутываясь из объятий Хоби.       — Ага... — тот хмыкнул и развалился на диване. — Поэтому... Поэтому я не вижу причин, почему бы тебе на время не присоединиться к нашей милой компании. Мы не обидим. Не смотри на нас свысока и не бойся нас. Мы все здесь собрались, чтобы сделать свою жизнь чуточку комфортнее. Но не в ущерб другим — кроме толстосумов, отваливающих за предметы роскоши и ценные экспонаты столько бабла, что можно было бы спасти весь мир от голода, холода и от чего еще там его надо спасать... ТэТэ, я даю тебе возможность спрятаться здесь и немного подзаработать. Чимин поручился за тебя. Я, конечно, недоверчивый. Хм... Ну всё же дам тебе шанс. У тебя слишком милые глазки, — он наклонился к Тэхену — так, что тот неуловимо напрягся — и потрепал его за волосы. — Сегодня 25 сентября. До Нового года ты будешь здесь. А потом мы разойдёмся, но ты никогда и никому не расскажешь про Спектр. Договорились?       — А если я не хочу становиться преступником? — сделал еще одну попытку увильнуть Тэ.       — Ты уже на территории Спектра. Ты уже преступник.       Размышления Тэхена прервал резкий звук — как будто по миллиону клаксонов ударили одновременно.       — Хоби зовет, — хмыкнул Джин. — Пойдем.       — А мне точно нужно? — на всякий случай переспросил Тэ.       Хакер кивнул.       — Точно. Это общий сбор. Пришло новое задание от Спектра. Заодно и посмотришь, как всё происходит.       Джин провел его во всё ту же проекторную. Хоби сидел на диване, на другом — незнакомый Тэхену крепкий и накачанный парень. У него были настолько бугристые и мускулистые бедра, что, казалось, вот-вот и разорвут нахрен его джинсы. Как и очень тонкий темно-коричневый лонгслив — не менее накачанную грудь.       Тэхен кивнул ему, хотя тот не ответил и никак не отреагировал на появление в их Центре нового лица.       Тэ перевел взгляд на одно из занятых кресел, чтобы столкнуться с абсолютно безразличными глазами Джей Кея. И ощутил какую-то странную смесь раздражения, злости и томления, когда память совершенно некстати подсунула ему картинку того, насколько крепко Джей Кей прижимал его к себе, когда ловил у двери, и как доставал из его кармана телефон, попутно шаря рукой и по его заду.       — Где Юнги? — недовольно поинтересовался Хоби. Его вопрос совпал с появлением в комнате невысокого и тоненького паренька — в черном берете, в темном длинном рабочем переднике, с мягкими блондинистыми локонами и миндалевидными глазами с необычным лисьим прищуром. На его руках и переднике красовались капли краски. Тэ пригляделся, и ему показалось, что это один из его любимых цветов — Византия.       — Я здесь! — поспешно сказал Юнги и занял свое место возле Хосока, перед этим окинув Тэхена подозрительным взглядом. А Джин при этом толкнул ничего не понимающего Кима в бок и насмешливо хмыкнул.       Тэ хотел сесть в одно из кресел, но Джин утянул его на диван — к мрачному качку. Тот опять никак не отреагировал на Кима.       — Ну что ж, начнем, — огласил Хоуп открытым это неожиданное для многих собрание. — В ночь на 20 мая 2010 года из парижского Музея современного искусства было украдено пять шедевров — "Голубь с зеленым горошком" Пабло Пикассо, "Пастораль" Анри Матисса, "Олива близ Эстака" Жоржа Брака, "Женщина с веером" Амедео Модильяни и "Натюрморт с подсвечниками" Фернана Леже.       — Это всем известная история, — фыркнул Юнги. — Эти картины больше никто и никогда не видел. — Утерянные шедевры на многие века. Жалость...       — Общий ущерб музей оценил в €100 млн, — продолжил рассказывать Хоуп, не обращая внимания на ремарку сидящего рядом с ним Юнги, — хотя первоначально прокуратура заявила о €500 млн. Самая дорогая работа Пикассо стоила €23 млн, Матисс — €15 млн. Стоимость других работ не указывалась. Кража заняла всего 15 минут, — Хоби поднялся со своего места, щелкнул несколько кнопок на пульте, и комната погрузилась в полумрак. И Тэхен не смог ничего поделать, но всё же бросил быстрый взгляд на Джей Кея. Тот на него не смотрел, безразлично наблюдая за всеми действиями Хоупа. А их лидер в это время запустил проектор, который с тихим жужжанием принялся демонстрировать фотографии пропавших картин. — Вор проник в здание, сломав замок железной ограды и выдавив стекло в окне (сигнализация была неисправна с начала марта). Преступник работал аккуратно: холсты были вынуты из рам, а не вырезаны, как обычно. Позже выяснилось, что вор собирался украсть одну картину, однако, поскольку сигнализация не работала, решил прихватить еще четыре. Охранники ничего не слышали, пропажу обнаружили утром.       — Кажется, — вставил качок, — полиция тогда решила, что там действовал одиночка.       — Именно. Таким и было первоначальное заключение. Камеры наблюдения зафиксировали только одну фигуру, покидающую музей. Франция направила в Интерпол официальный запрос о помощи. Интерпол считал, что кражу совершили под заказ: все полотна известны, и открытая их продажа не представлялась возможной. В октябре 2011 года в СМИ попала информация, что французская полиция задержала троих подозреваемых. Один из них, 34-летний часовщик Джонатан Б., признался, что запаниковал и до ареста успел выкинуть картины в мусорный бак. В эту версию, впрочем, поверили не все: некоторые считают, что полотна были вывезены из страны. И это так, — Хоби сделал весомую паузу. — Одна из картин сейчас находится на территории нашей страны, — послышалось гулкое и протяжное "ох" от Юнги. — Но она покинет ее через неделю — картину в очередной раз после похищения перепродали.       — Какая из них? — задал вопрос Чонгук. Он, как только услышал об этом деле, в мгновение весь превратился в слух.       — Никто не знает.              — Ты хочешь сказать, — медленно проговорил качок, — что сейчас где-то здесь может находиться пропавший Пикассо, Модильяни или Матисс?       — Ага. Но счетчик отсчитывает дни до того момента, пока картина не будет вывезена отсюда навсегда.              — Это неправда, — произнес Чонгук.       — Что именно? — вскинулся Хоуп.       — Всё неправда. О 34-летнем часовщике Джонотане Б., о том, что он выбросил картины в мусорный бак. И даже то, что похищено было пять картин. На самом деле, украли четыре. Пикассо присвоил кто-то другой. Под шумок кражи, так сказать, — с усмешкой прибавил он.       Хоби нахмурился. С одной стороны, он не любил, когда его перебивали и ставили под сомнение добытую им и Спектром информацию. С другой — Чон не мог просто так возражать ему, потому что обычно вел себя на их планерках достаточно инертно.       — Чонгук, почему ты в этом так уверен?       — Потому что их украл я.       Некоторое время было тихо, все наблюдали за абсолютно безмятежным Чоном.       — Стоп. А сколько тебе тогда было? — поинтересовался качок, поворачиваясь к нему всем корпусом.       — Тринадцать. Это сделали я и мой наставник.              — Джэхе? — уточнил Хоуп.       — Да, был еще третий — европеец, но с ним я не был хорошо знаком.       — Что вы сделали с картинами?       — Я не знаю. В те времена всем заведовал Джэхе.       Хоби задумался.       — Можешь расспросить его?       Чонгук, помрачнев, только повел плечами, ничего не ответив.       После окончания собрания Тэхен поднялся со своего места с намерением выйти, но Хоуп жестом остановил его. А затем подошел ближе, положил свою руку на плечо Тэ и притянул его к себе.       — Знакомьтесь все, — произнес он, оглядывая свою небольшую команду, — это — ТэТэ. Он — хакер и временный помощник Джина. И ради всего, прошу — не позорьте меня! Я сказал ему, что вы все — нормальные!       Тэхен чувствовал себя отчаянно неудобно — они были в центре всеобщего внимания, а рука Хоупа всё еще покоилась на его плече, как будто так и было надо.       Тэ, стараясь быть незаметным, оглядел присутствующих — Джин безмятежно жевал Twix, с интересом наблюдая за ним, Юнги мял свой передник и, болезненно закусив свою нижнюю губу, переводил напряженный взгляд от Хоупа к Тэ и обратно. А Чонгук, язвительно хмыкнув, прикрыл глаза и откинулся в кресле назад.       Качок поднялся и подошел ближе.              — Меня зовут Намджун, — представился он. — Но все зовут меня Док. Добро пожаловать в команду, — он протянул свою руку, и Тэ тут же ее пожал. Рукопожатие Дока было уверенным и сильным, а сам он производил впечатление человека, с которым лучше не ссориться. — Жизнь — сука. Поэтому учись, как ее трахнуть, — посоветовал он, кивая остальным и выходя из комнаты.       — Я запомню это, — пробормотал Тэхен ему вслед. Он в очередной раз выпутался из объятий Хоби, хотя тот, видимо, ничего плохого в них не видел. Юнги, извинившись, в секунду испарился, куда-то делся и Джин. Тэхен уже собирался вернуться в их с Джином хакерское логово, как услышал возле себя негромкое:       — Если собираешься завести роман с Хоупом — сто раз подумай, — Тэхен быстро обернулся к Чонгуку, а тот небрежно добавил, уходя: — Или вы уже?