Они влюбились в октябре

Сынмин с Хёнджином проходят мимо дома Феликса и замечают самого младшего на террасе. Он снова сидит с книгой и выглядит достаточно печальным. На удивление, Хёнджин сам предлагает позвать его с ними, и Сынмин, конечно же, соглашается. — Привет, сильно занят? — Привет, не особо, а что? — Мы идём в лес, хочешь с нами? — Ох, извините, но не получится. — Почему? Вместо ответа Феликс приподнимает плед, и парни замечают инвалидное кресло, которое до этого почему-то не заметили. Становится немного неловко, но Сынмин понимает, что извинения точно не то, что тут нужно. Ситуацию спасает Хёнджин. — Тогда мы останемся с тобой, если ты не против? — Я был бы рад, но вам не стоит тратить своё время на меня. — Что за глупости? Да и тем более, где ещё мы вот так внезапно встретим лгбт-пару. — Ребята, вы не поверите, но, по-моему, мы тут не одни. Мне позавчера помогли замечательные парни: и по одному взгляду было понятно, что они вместе. — Да ладно? — Да. О, кстати, вон они идут. Феликс кивает головой в сторону, и Сынмин замечает четверых парней. Он не понимает, про кого конкретно Феликс говорит, и тот шепотом уточняет, что у одного кудрявые волосы, а другой идёт слева от него. Кажется, они замечают Феликса и решают подойти. Сынмин инстинктивно сжимает руку Хёнджина. — Привет, Феликс, — здоровается Чан. — Рад вас видеть. — Привет, я Минхо, а это мой парень Джисон. У Хёнджина вырывается смешок, и Сынмин замечает, что взгляд Минхо резко меняется и на Хёнджина он смотрит чуть ли не с ненавистью. — Какие-то проблемы? — Нет-нет, — у Хёнджина вырывается ещё один смешок. — Просто какая была вероятность, что в одном месте соберётся четыре лгбт-пары? Все удивлённо переглядываются и понимают, что Хёнджин прав. Чтобы избежать неловкости, Чан представляет себя и Чонина, а Феликс — Сынмина с Хёнджином. В тот момент, когда все наконец-то оказались знакомы между собой, из дома вышел Чанбин. И выглядел он, мягко говоря, удивленным. — Я что-то пропустил? Феликсу приходится перечислить все имена по-новой, притом два раза, чтобы Чанбин точно запомнил. Все сидели на полу, и Чанбин, как хозяин дома, пусть и временный, предложил всем перебраться в дом. — Вы представляете, тут как раз восемь кружек. Никто ведь не против чая? Никто против не был и, когда Чанбин принёс чай и все наконец-то уселись, то повисла тишина. Чан, как самый старший, видимо, решил взять на себя ответственность и начать разговор. — Ну, рассказывайте, кто как познакомился? — О, это моя любимая история. — Сынмин, не позорь меня. — Я тебя не позорю, это было мило. Значит слушайте…

***

Сынмин достает из рюкзака тетрадь и вместе с ней он захватывает конверт, которого утром там точно не было. Он оглядывается по сторонам, но никто не обращает на него внимания. Сынмин достает из конверта сложенный розовый листок и разворачивает его. Там он обнаруживает стихотворение: Хочу всю жизнь тебя любить, О грусти навсегда забыть. Ведь счастье — только лишь с тобой, Любви не нужно мне иной. Хочу обнять тебя скорей, Ведь в мире нет тебя нежней. И больше нет прекрасных слов, Чтоб выразить мою любовь. Сынмин перечитывает стих и ещё раз оглядывает свой класс, в надежде понять кто автор. Сначала подозрения падают на Юбин, его подругу и соседку по парте, но потом он вспоминает, насколько ужасный у нее почерк, и подозрения отпадают. К тому же, она слишком часто говорит о девушках, и Сынмину кажется что это неспроста. — Что это? — девушка заинтересованно заглядывает в листок, но Сынмин его прячет. — Да так. — В любви кто-то признался? — Да. — Отвечаю, это Наён. она постоянно на тебя смотрит, тем более, я слышала ее разговор с Чеён в туалете. Юбин выдвигает еще несколько кандидаток, но личность автора так и остается неизвестной.

***

Через несколько дней Сынмин снова находит конверт в своем рюкзаке. Стихотворение написано уже на сиреневой бумаге, а по краям нарисованы сердечки. Сынмин читает его и едва сдерживает смешок. Мне не хватает твоих глаз Таких глубоких, чистых, ясных, Твоих манящих, сладких губ Таких горячих и прекрасных. Мне не хватает твоих рук Которые ласкают тело, Как будто солнце по утру Блуждает лучиком несмело. Мне не хватает твоих слов, Которые так лечат душу, Которые кричат «ЛЮБЛЮ» Так тихо, шепотом несмело. Юбин вырывает листок слишком внезапно. Она быстро пробегается глазами по тексту и говорит. — Это сто процентов писал парень. — С чего ты взяла? — Поверь мне. Сынмин не спорит.

***

В течение полутора месяцев Сынмин получал конверты, внутри которых находились стихи. Он бережно хранил их в коробке из-под хлопьев, которая находилась под кроватью. Юбин только посмеивалась над ним и каждый раз выдвигала новые теории, кто бы это мог быть. Сынмин сидел на уроке биологии, но смотрел он вовсе не в учебник, а на очередное стихотворение: Я так тебя люблю! Лишь о тебе мечтаю, От страсти я горю, От нежности я таю. Ты снишься мне во сне, С тобою рядом млею, Моя любовь к тебе День ото дня сильнее. И эти чувства я Скрывать совсем не стану. Я никогда тебя Любить не перестану! Он перечитывает стих вновь и вновь в надежде понять, кто его написал. К доске вызывают его одноклассника Хёнджина, и на секунду Сынмин допускает мысль, что это мог бы быть он. Хёнджин был человеком романтичным и, наверное, это было бы в его духе. Вот только эта мысль кажется слишком глупой и даже наивной. Хёнджин знал всех, и все знали его. Он был чуть ли не местной легендой и вряд ли бы он обратил свое внимание на какого-то там Сынмина. Вот только эта идея перестает казаться такой абсурдной, когда Сынмин замечает записи, сделанные на доске. Почерк слишком похож на тот, которым были написаны стихи. И если это могло быть простым совпадением, то буква «б», хвостик у которой был слишком длинным и изогнутым, сомнение не оставляла. Судя по всему, автором стихов, действительно, был Хёнджин. Сынмин сразу же озвучивает свою мысль Юбин и та, сравнив почерк, подтверждает теорию. — И что ты теперь будешь делать? — Не знаю. Подойду к нему, наверное. — Ты че, нельзя так. — Почему? — Придумай что-нибудь оригинальное. Или тоже стих ему напиши. На секунду Сынмин задумывается о том, что он мог бы, но потом отметает эту мысль. Это не в его духе, и притворяться кем-то другим ради романтики он не намерен. Уже после уроков он догоняет старшего, который со своими друзьями направляется домой и, набравшись смелости, говорит: — Хён, можно с тобой поговорить? Наедине. Хёнджин соглашается и, попрощавшись со своими друзьями, предлагает Сынмину прогуляться до парка. Младший соглашается, решив, что так будет даже лучше. — Я знаю, что это ты. — Ты про что? — Стихи. Это ведь ты их написал? Хёнджин был достаточно уверенным в себе, но когда Сынмин озвучил догадку, он мгновенно покраснел и выглядел уже смущённым. Младшему показалось это очаровательным. — Как ты догадался? — По твоему почерку. — Прости, мне жаль. Я понимаю, что тебе противно, и я не буду доставлять тебе хлопот и… — Эй-эй, ты чего? Я наоборот хотел тебе предложить погулять на выходных. — П-правда? — Да. На самом деле, мне было очень приятно получать твои стихи. Они милые. Хёнджин совсем уж смущённый прикрывает лицо руками и шепчет что-то про то, что он от этого позора никогда не отмоется. Сынмин по-доброму смеётся и, убрав руки от лица старшего, целует его в щёчку. Хёнджин едва не падает в обморок.

***

— У вас такая милая история. — Хочу развод. Ты надо мной издеваешься. — Да ладно тебе, твои стихи были милыми. — Они были кринжовыми! — Я их до сих пор перечитываю. Хёнджин со стоном закрывает лицо и наваливается на сидящего рядом Джисона. Младший инстинктивно обхватывает нового знакомого, и Хёнджин говорит, что теперь он обязан защищать его от издевательств Сынмина. Джисон соглашается. — Между прочим, наша с Феликсом история ничем не хуже, — начинает Чанбин.