Они влюбились в октябре

Лапша вываливается из кастрюли вместе с водой и Сынмин кричит на весь дом. У него сегодня все идет наперекосяк, и неудавшийся обед стал последней каплей. Он хотел простого человеческого поесть, а теперь он был вылавливать лапшу из раковины. — Минни, что случилось? Сынмин на вопрос не отвечает и смотрит на старшего глазами полными печали. Хёнджин все понимает и целует расстроенного Сынмина в нос. — Я сейчас заплачу — Не надо. Пойдем лучше погуляем, м? а то уже почти две недели тут живем и все дома сидим. — Голова больше не болит? — Побаливает немного, ничего страшного. Давай, одевайся скорее и пойдем. Сынмин слабо улыбается и поднимается на второй этаж для того чтобы взять толстовку Хёнджина. Он всегда брал одежду старшего, когда чувствовал себя подавлено. Хёнджин же в свою очередь делал то же самое. — Ну что, готов, воришка? — Я не воришка! — Как скажешь. Хёнджин берет Сынмина за руку, и они выходят из дома. Старший ведёт Сынмина как можно дальше в лес и ни на секунду не отпускает его руку. В какой-то момент Сынмин случайно толкает Хёнджина в плечо и тот толкает его в ответ. Между ними завязывается шуточная драка и, в конце концов, Сынмин оказывается лежащим среди кучи желтых листьев. — Ты проиграл. — Тоже мне, нашёл чему радоваться, дитё малое. Лучше помоги мне подняться. Хёнджин протягивает руку, и Сынмин резко схватив её тянет старшего на себя. Тот, конечно же, не ожидал такого подвоха и, не удержав равновесия, упал на Сынмина. Он в последний момент выставил руки вперед, чтобы не поранить младшего, но носами они все равно стукнулись. — Сдурел? Я же тебя раздавить мог. — Не мог. — Дурачок. Хёнджин целует младшего в губы и тот не может сдержать довольного стона. Губы у Хёнджина мягкие и сладкие от вишневого бальзама и целовать их одно удовольствие. Сынмин подставляет старшему свою шею и тот переключается на неё. Все идёт хорошо пока в один прекрасный момент Сынмин не получает по лбу. Сынмин пугается и прикасается к своему лбу, а Хёнджин в этот момент уже лежит рядом и смеётся. В руках младшего оказывается гроздь калины. — Какого черта? Хёнджин не перестаёт смеяться и в следующую секунду тоже получает по лбу. Его это веселит ещё больше и вскоре он начинает задыхаться от смеха. — Смешно тебе, да? Сынмин смотрит на улыбающегося Хёнджина и чувствует себя самым счастливым на планете. — Все бы отдал, лишь бы ты не переставал улыбаться. Улыбка Хёнджина с озорной меняется на более нежную, и он берет младшего за руку, чтобы в следующую секунду её поцеловать. — Если я буду много улыбаться, у меня появятся морщины. — Да ну тебя. — Сынмин собирается встать, но Хёнджин ему не позволяет. — Я люблю тебя, знаешь? — Знаю. Я тоже тебя люблю. Сынмин ложится Хёнджину на грудь и сразу же чувствует объятия. Старший целует его в макушку и Сынмин окончательно расслабляется. — Мне здесь так нравится. Хотел бы я здесь жить вечно. — Вот прям тут? — Да нет же. Я бы не отказался жить в своём доме в какой-нибудь деревне. Мне здесь так спокойно. Я не знаю, как объяснить. — Я понимаю тебя. Мы ведь можем переехать, если ты хочешь. — Не говори глупостей. Мы не можем переехать только из-за моих глупый желаний. — Почему нет? Мы все равно копили на свою квартиру, так почему бы нам не купить дом? — Потому что ты работаешь в городе. — Я не вижу в этом проблемы. Во-первых, у нас есть машина, и я могу спокойно ездить на работу. Во-вторых, как вариант я могу найти работу на какой-нибудь ферме. Буду принимать роды у коров. — Ну да, это же предел твоих мечтаний. — Предел моих мечтаний это ты. С тобой я везде буду счастлив. Тем более, может это мой шанс стать писателем. Первая книга неплохо же продавалась. Сам знаешь я со школы об этом мечтал. — Это слишком безответственно. — Ты все равно из дома работаешь. — Подумаем об этом потом, хорошо? — Я слишком давлю? — Нет, просто мы все равно не можем все вот так сразу решить. И вообще нам пора возвращаться. Сынмин нехотя встаёт и они направляются назад, крепко держась за руки.

***

Сынмин смотрит на вторую порцию лапши, которая теперь лежит в раковине и чувствует, как в носу начинает щипать. Это уже какое-то проклятие, честное слово. Он не ел с самого утра, а Хёнджин не ел вообще. Младший просто хотел приготовить ужин, а заработал истерику. — Маленький, ну чего же ты так убиваешься? Знаю, обидно, но может это знак? — Какой? — всхлипывает Сынмин. — Не знаю, какой-нибудь. Сынмин снова всхлипывает и чувствствует как Хёнджин вытирает ему слёзы. — Давай, хватит плакать. Я нам сейчас что-нибудь приготовлю. Но видимо судьба решила сжалиться над парнями и к ним очень кстати зашёл Минхо и пригласил на ужин. Разумеется, никто не собирался отказываться. Старший накормил их безумно вкусным мясом и домой они вернулись счастливые и сытые. — Завтра готовить будешь ты. Я больше не собираюсь тратить свои нервы. — Да просто к хёну завтра опять сходим. — Какой ты все-таки наглый. — И голодный. — Опять? — Не опять, а снова. И я не о том. — А о чем тогда? — Об этом. Сынмин чувствует, как Хёнджин опускает руку на его бедро и забирается под шорты. Он вопросительно смотрит на младшего в ожидании разрешения, но Сынмин отвечать не спешит. Ему слишком забавно наблюдать за нетерпеливым Хёнджином. — Не хочешь так и скажи, — Хёнджин надувает губы. — Мне слишком лень. Если хочешь, делай все сам. — Да не вопрос. Хёнджин за пару секунд стаскивает с Сынмина шорты вместе с нижним бельём и затем быстро раздевается сам. Не проходит и десяти секунд, а он уже усаживается Сынмину на бёдра. — У нас шторы не закрыты. — Похуй. Хёнджин впивается в губы Сынмина и довольно мычит, а в следующую секунду зарабатывает укус в плечо. — Эй! — Это за то, что смеялся надо мной. Хёнджин не успевает ответить и в следующую секунду уже оказывается прижатым к постели.