Они влюбились в октябре

Чонин просыпается от жуткого холода в спальне. Пальцы на ногах онемели и пошевелить ими совсем не получалось. Чан мирно спал, сбросив с себя одеяло и, кажется, чувствовал себя просто отлично. Тяжело вздохнув Чонин встал и надел толстовку со спортивными штанами. Затем подошел к батареям и те оказались, ожидаемо, ледяными. — Чани, у нас батареи не работают. Разбираться с батареями приходится Чану, потому что Чонин в этом совсем ничего не понимает. Но в итоге Чан говорит, что сделать ничего не может и нужно вызывать мастера. Владелец обещает, что все починят в течение нескольких часов и в качестве извинения предлагает бесплатный завтрак в ресторане. — Бесплатная еда это просто великолепно. Как хорошо, что я вчера не ужинал. Собираюсь их объесть. Чан усмехается и качает головой. Они быстро собираются и выходят из дома. По ощущениям на улице было намного теплее, чем в здании, но никто об этом задумываться не стал. — Надеюсь, у них есть облепиховый чай. — Никогда не пойму, как ты пьешь эту гадость. Чонин закатил глаза и ускорил шаг. Ему все еще было холодно и хотелось как можно скорее оказаться в тепле. В ресторане почти никого не было и лучшие столики были свободны, что обрадовало еще сильнее. — Тут уютно. Почему мы ни разу сюда не приходили? — Потому что каждый раз, как я тебе предлагал, ты говорил, что тебе лень и мы сходим в другой день. — Точно. Чай приносят почти моментально, а вот основное блюдо приходится подождать. Чонин выпивает из чайника весь чай буквально за десять минут, но это нисколько не помогает ему согреться. — Ты не заболел случайно? Может, я тебя все таки заразил? — Ты помнишь, чтобы я хоть раз болел? Да и к тому же, я хорошо себя чувствую, просто очень холодно. Чонин все списывал на то, что он просто очень долго находился в холодной спальне, вот и промерз до костей. В конечном итоге ему удается слегка отогреться с помощью семи кружек облепихового чая. — Мастер написал, что все починил и батареи работают. Чтобы дом быстрее прогрелся он затопил камин. — Подождём немного. А я как раз успею съесть десерт. Когда они все же возвращаются домой, то ничего не меняется. Там было так же холодно, как и до того, как они ушли. Вот только Чан был с этим не согласен. — Слушай, я не знаю, как ты этого не чувствуешь, но тут градусов тридцать. Чонин был уверен, что Чан шутит, но он быстро убедился в том, что это не так. Потому что батареи действительно были горячими. Но как только младший убирал от них руку, то мгновенно переставал чувствовать тепло. Даже если находился очень и очень близко. — Посиди в ванной. Может поможет. Горячая вода и вправду помогла согреться, пускай и спустя целых два часа. Чонину несколько раз приходилось подливать кипятка, чтобы добиться хоть какого-то эффекта. Параллельно с этим Чан приносил ему чай. И когда он все же вылез из воды, Чан сообщил ему с виноватым видом: — Батареи опять холодные. У Чонина задергался глаз. Все это было похоже на какое-то издевательство. — Слушай, может поедем домой? К черту все это. — Если ты этого хочешь, то мы поедем. — Спасибо. Пойдем тогда собирать вещи? Пока они собирали вещи, Чонин снова начал мерзнуть. Пальцы на руках начали неметь и почти не сгибались. Это раздражало с каждой минутой все больше и больше и, в итоге, младший не выдержал. — Закончишь сам? Хочу попрощаться с остальными. Не дожидаясь ответа Чонин пулей вылетел из дома. Он оглянулся и с ненавистью посмотрел на дверь. После глубоко вздохнул и направился к первому дому. Ему открыли не сразу, но, в конце концов, на пороге появился Хёнджин. — Привет. Мы с Чаном возвращаемся в город так что… хотел лично тебе сказать. В миг стало как-то неловко. Он не мог назвать Хёнджина другом, но тот помог ему в прошлый раз и это растопило его сердце. Как бы странно это ни было, но Чонин привязывался очень легко. Одного доброго слова было вполне достаточно. — Жаль это слышать. Надеюсь мы еще увидимся? — Да, если ты конечно не будешь против. — Конечно нет. Оставишь свой номер? Они обмениваются контактами и когда Чонин уже собирается уходить, Хёнджин притягивает его в свои теплые объятия. При других обстоятельствах младший скорее всего начал бы вырываться, но в этот раз ему почему-то не хотелось. — Удачной вам дороги. И до встречи! Чонин с какой-то тяжестью на сердце отходит от дома и вздыхает. Он не думал, что все будет так. Когда он подходит к дому Джисона, то дверь открывается еще до того, как он успевает постучать. — Чонин-а, я так рад тебя видеть. Джисон хватает его за щеки и сжимает их, но быстро отпускает. В носу начинает щипать. — Хён, мы уезжаем. Я зашел попрощаться — Почему? Что-то случилось? — У нас отопление в доме не работает. — Вы могли бы остаться у нас. Чанбин с Феликсом тоже вчера уехали, неужели и ты меня бросишь? — Прости, хён. Не думаю, что оставаться у вас хорошая идея. Чонин уже жалел о своем решении уехать, но оставаться в холодном доме они не могли. А стеснять своим присутствием соседей ему не хотелось. Да и Чан, скорее всего, отказался бы по этой же причине. — Приезжай у нам в гости, ладно? Хён сделает тебе бесплатный маникюр. Я его заставлю. Чонин смеется и обещает, что приедет. Джисона он обнимает первым, чем вызывает слезы у старшего. — Все, иди, а то я расплачусь. — Хён, ты уже. Джисон смеется и говорит что-то о том, какой Чонин невоспитанный, раз так разговаривает со старшими. Проходит еще несколько минут, прежде чем они действительно прощаются. Чан уже стоял у машины и загружал вещи. — Прости. — Все в порядке. Чан треплет младшего по волосам и они садятся в машину. Чонин в последний раз смотрит на дом, где они провели практически месяц, а после закрывает глаза. Уезжать было тяжело. — Может, оно и к лучшему. — О чем ты? — Да так, не важно. Чонин ни раз в этом доме чувствовал что-то странное, необъяснимое. И хоть суеверным он не был, долю тревожности это все равно вызывало. И было у него ощущение, что этот пронизывающий холод, преследующий его с самого утра, ничего хорошего не предвещал. Словно сама смерть пришла в их дом. — Ты думал о том, что будет после смерти? — Почему ты спрашиваешь? — Не знаю. Просто. — Не думал. До этого еще слишком далеко, не хочу себя этим загружать. А ты? Чонин не ответил, но ему очень хотелось верить, что после смерти ничего нет. Никакого ада или рая. Он надеялся, что душа, если она вообще существует в том проявлении, о котором говорят, просто растворится во вселенной.