Сжигая мосты.

Арсений сидит в машине, он точно знает куда собрался, не точно но по памяти знает куда едет но ждёт ли до сих пор его сожжённые ими же мосты.? лопата звенит в багажнике, Попов тихо матерится но упорно игнорирует, сегодня это ему не помешает, сегодня ему ничего не помешает. Дорога к былому ранее самому любимому месту потихоньку обростает домами и серыми однотонными хрущевками. Машины, легковики и грузовики медленно рассекают трассу в хаотичном порядке, весь этот хаос Санкт-Петербурга медленно сменяется заросшими и заброшенными домами, бесконечными лесами которые лишь изредка дают подменить себя пшеничным полям и каким то невнятным посёлкам. Путь предстоит, к Воронежу, там где Арсений когда то оставил все самое сокровенное, самое дорогое и самое важное. Телефон в кейсе противно вибрирует. Бывшая жена названивает ему уже второй час, требует встречи, требует, ой сука много чего она требует, но как и лопату в багажнике Арсений ее игнорирует. Если он сказал что ничего ему не помешает, значит ничего ему не помешает. — сука, — бурчит под нос попадая на яму, в этом богом забытом месте он когда-то забыл все самое важное. Полуголые деревья качает ветер, моросит противный дождь, в принципе погода ещё с самого утра не обещала ничего хорошего. На дворе стоял конец ноября и уже буквально парочка месяцев и половину шарика накроет белая пелена. Наконец в глаза бросается знакомая из далёкого прошлого вывеска, «Воронеж». Проезжая мимо нее в груди что-то кольнуло, Арсений мог годами скрывать свои чувства, удерживать равновесие в жизни и думать что забыл, но сердце не обманешь. Здесь все было по проще шумного Питера, полуголые оранжево-жёлтые деревья обрастали старенькие хрущевки, впредь показался парк, за ним школа, центр, сеть магазинчиков, но это все не то. Едет на окраину, здесь его встречает давным-давно заброшенная лечебница туберкулёзников возле которой расположен огромный сад-парк и с боку тускло оранжевая многоэтажка, видно что не новая. — здравствуйте, вы житель этого дома.? — спрашивает у первого встречного проходящего мимо. Мужчина отрицательно кивает и в ответ получает лишь полон горечи вздох Арсения. Подходит к бабушкам у подъезда. — здравствуйте, тут живёте.? — спрашивает всматриваясь в лица старушек, а вдруг знает кого. — здрасте, — немного бычковато выдает бабулька, кажется в прошлом она была блондинкой. Именно такие представители женского пола заставляют создавать стереотипы. Бабушка присматривается к мужчине и на лице сразу же расплывается улыбка. — Арсюшенька, ты что-ли, внучек.? — он никогда не понимал манеры общения некоторых старших, смысл называть внуком или сыном не родных себе людей.? — вы почему с мамой то так резко уехали.? вон Тоша ходил по улицам, блукал, да всё тебя спрашивал. — огорчённо вздыхает бабушка. — извините теть Свет, нужно так было, а Антон.? — ждёт пока кто-то из былых знакомых продолжит диалог. — так Тоша давно уже уехал, не слыхала я о нём лет десять, вот буквально годиков.. — она замешкалась будто бы вспоминая, сколько именно. — годиков пять тут ещё пожили, а потом сказали что на Тошу атмосфера давит, и так далее. Тетя Света. — самая добрая бабулька этого дома, никогда не пиздила палками собак, не писала котов и не травила детей, к ней все всегда за водой ходили, зато старшее поколение почти не могло ее терпеть, почему, никто не знает, просто раздражала. Вот и в тот день. — Тошка! Ну я уже ищу минут сорок, — восклицает парниша и осматривает очередные кусты кажется, раз пятый. Слышит смешок, поднимает взгляд на ветви дерева. — ну ты даёшь, ты как хоть туда вылез.? — по веткам, как же ещё, — лыбу тянет от уха до уха, почти каждый день после пар Арс приходил и они страдали какой-то хренью, Шаст уже почти выпустился со школы и до того мечтал поступить с другом в один университет, на один факультет, а может даже в одной комнате с ним жить. — а пошли в эту.? — взглядом указывает на окно какой то квартиры на третьем этаже и переводит его на Арса. В хрущевке была квартира, заброшена давно, там у них было что-то вроде укрытия, там и покурить без палева можно, и переконтоваться когда пьяный сосед с верху опять буянит по подъезду. Арсений жил в соседней квартире от Антона и того, написали список постукиваний. один раз стукнет, привет говорит. два раза, в укрытие зовёт. три раза мол, пошли гулять пары закончились а четыре.. Поповы уезжали в спешке и тогда брюнет придумал, — коль четыре раза стукну, приехал значит, ждать будешь.? — взрослый уже, шестнадцать лет, а смотришь, такое ощущение что расплачется. — Тош, ждать будешь..? — надеется, он упорно ждёт кивок головы, как же плохо расставаться с тем кто был единственным лучшем солнца в мрачный день. — буду.. — бурчит себе под нос, запихивает руки в карманы джинс надеясь сделать пафосный вид да бы Арсений не заметил как он хнычет. — ну ты чего.? я вернусь, через годиков пять, шесть, я точно вернусь. — говорит трепач парнишу по русым волосам. — знаешь как мы поступим.? давай ты сегодня к школе пойдешь, словишь там какой никакой интернет и скачаешь аську, ты Людку с восьмого попроси, она тебя зарегистрирует, — достает из кармана скомканный случайно листочек. — вот, это мой номер, напиши мне первым, только скажи кто ты, — улыбается по доброму, по домашнему, ждёт кивка и обнимашек. Дружили десять лет и вот теперь, Арс не позволит расстоянию разделить их.

***

Эти воспоминания подкатывают ком к горлу, он стоит перед бабулей Светланой и молчит не зная что сказать. Он не приехал через пять лет, и через десять тоже не приехал, он оставил его одного в пустом мире, своего Тошу.