Морозный чум

Ладо в образе лебедя все такая же капризная. Вычищает перья по нескольку раз в день, хотя никакой работы отродясь не знала. Глаза ее красные от слез — нет ей путь в родной чум, не встретит ее ласковая мать и не обнимет отец. Все отвергла в пользу своей гордыни. Гакает не прекращая Ладо, пытаясь достучаться хоть до кого-нибудь, жалеет о своем поступке, но о женихах, один из которых пах рыбой, другой псиной, а третий зверем — нет. Не по нраву ей эта работа. Не нравится ей по-прежнему участь быть дочерью обычного охотника. В один из морозных дней подлетает Ладо к деревне своей, но голос ее пропал — слишком много снега кругом. Холодно Ладо и хочется ей закричать нечеловеческим голосом, что в ее силах, да только горло сковывает мороз. — Смотрю, хочешь ты обратно к людям, девица? — видит она улыбку где-то во мраке и не может разобрать, чей это голос. Ладо приземлилась на обветриваемой части поля и стала оглядываться в страхе. Голос же продолжил: — Милая, если со мной ласкова будешь, то верну я тебе человеческий облик, но ты со мной останешься навсегда. Ладо обмерла. Кровь в жилах покрывалась льдинками. Сердце ее как у умирающей забилось учащенно. Ужас проникал в разум. И все же надоело ей в лебедином облике, не зная, в какую сторону она смотрит и видит ли ее тот, кто с ней завел беседу, из последних сил кивнула и потеряла сознание. Во сне перед ней маячили знакомые лица, только дотянуться до них она не могла. Открыв глаза, первое, что она почувствовала это свои руки и ноги, она поднялась с холодной льдины, но холода уже не чувствовала. Долго восхищаться своему облику Ладо не смогла, ведь заметила поблизости знакомую улыбку и женщину, которой она принадлежала. Вся словно изо льда, но переливающееся разными цветами как северное сияние. Пепельные волосы и пронзительные черные глаза. Ладо сглотнула, не зная, что ей сказать. Женщина обладала какой-то внутренней силой и манила своим видом. — Ну что же ты, милая, не рада? — мягко спросила она. — Рада, — на выдохе произнесла Ладо. — Кто ты? — Я та, что сопровождала тебя с самого начала твоего побега из дома. Я Вьюга. И наслышана о твоей красоте. Ты как редкий ядовитый цветок, дорогая, — сочишься ядом. И мне это нравится. — Поэтому ты спасла меня? — робко спросила Ладо. В глазах женщины мелькнула нежность, она подошла, взяла за руки Ладо и прошептала: — Полное ощущение, что твои родители растили столь дивную ядовитую траву как ты именно для меня. Ты сам холод. Слова очаровали Ладо. Ей искренне хотелось спросить, почему она не чувствует холода. Но ей вдруг стало понятно — она отвергла все человеческое, следуя зову своих не знающих труда рук. Красота — единственное, что у нее есть. И она нашла ценителя. В тоже время ее охватило чувство благодарности, хотелось прижаться к Вьюге и не отпускать ее, потому что в чем-то ощущалась их похожесть. — Ты прекрасна, — произнесла хрипло Ладо, смотря в черные как ночь глаза. Вьюга усмехнулась и провела по щеке Ладо своими белыми пальцами. — Учитывай, — дальше сказала она. — Я тебя теперь не отпущу. Будешь услаждать мой взор и радовать, а нет — снова станешь лебедем. — Я сделаю, как ты говоришь, — кивнула Ладо и сжала ладони Вьюги. Та не стала долго терпеть, притянула Ладо к себе ближе и накрыла ее губы своими, даря первый морозный поцелуй. Целый ворох снежинок полетел в разные стороны. Ощутила Ладо то, что хотела — в царстве Вьюги все было чисто и без запахов. Сквозь поцелуй она улыбнулась, понимая, что нашла свое место.