Однажды ночью в большом кресле

Тепло камина убаюкивало и дарило долгожданный покой после трёх дней безостановочной беготни по Рваному берегу, Расколотой горе и мелким грязным улочкам клоаки и Нижнего города. Фенрис удобно устроился в большом кресле в гостиной и мирно смотрел на огонь, поджав ноги к груди. И казалось, даже в такой позе он практически утопал в этом кресле. Эльф понятия не имел, на кого рассчитан этот предмет мебели и откуда Гаррет его взял. Раньше его точно тут не было. Во всяком случае, до тех пор, пока Фенрис не переехал в поместье Амеллов. — Ты кажешься таким маленьким в этом кресле. Эльф улыбнулся, почувствовав, как на плечо мягко легла тяжёлая рука. Он уже и забыл, что Гаррет сидел в ванной. — Всё познаётся в сравнении, Хоук, — деловито заметил Фенрис. — На фоне Аришока ты тоже маленьким казался. — Во имя Создателя, Фенрис! — услышав это, эльф едва успел подавить смешок. — Даже не напоминай мне об этом. Я, между прочим, так и не простил тебя ещё за эту подставу. Голос Гаррета стал таким обиженно-детским, что Фенрис, даже не видя его лица, отчётливо смог представить, как у мага надулись щёки и искривились брови. Порой, Хоук так походил на большого ребёнка. Воин поднял руку и положил свою ладонь поверх пальцев мага, будто утешая. — Правда? А зачем тогда замуж звал? — улыбнулся эльф, поглаживая железное кольцо на безымянном пальце Хоука. На его руке было такое же. Фенрис даже не знал, откуда Хоук их взял, просто в один момент он пришёл вечером и вручил одно эльфу, попросив стать его мужем. Учитывая, что кольца были шершавые на ощупь и слегка неправильной формы, возможно, Гаррет сделал их сам. И это стало ещё одной причиной из множества других почему Фенрис сказал «да». И вот прошло уже два месяца с их весёлой свадьбы, которая на проверку оказалась просто очередной попойкой в «Висельнике», и вроде как всё осталось по-прежнему, но в душе Фенриса поселился с тех пор неожиданный покой. Кажется, он наконец нашёл своё место. — Ну а как я мог не позвать? — шепнул Хоук, наклонившись к эльфу вплотную и чмокнув его в нос. — Ты же как выдержанное вино в пыльной бутылке. Стоит только открыть… — Вехендис, Хоук! — Фенрис не выдержал и рассмеялся в голос. — Ты у Варрика этих метафор набрался?! Я же говорил, что чтение его книжек до добра не доведёт. Эльф запрокинул голову и оказался нос к носу с Гарретом. С такого близкого расстояния весёлые демонята в его тёмных глазах были видны ещё отчётливее. Как этот маг умудряется превращать уютный момент единения в цирк и при этом не портить его? Фенрис не был уверен, что узнает ответ хоть когда-нибудь. Несколько мгновений они молчали. Эльф даже прикрыл глаза и с удовольствием ткнулся носом куда-то магу под щёку. Хоук пах душистым мылом, горячей водой и всё ещё немного сексом. Даже после пары часов, проведённых в ванной. Маг не выглядел уставшим или измученным, но Фенрис был уверен, что это напускное. Наверняка у него всё саднило после того «заезда», который эльф ему устроил ранее днём. Дорвался, называется, спустя почти неделю похода без возможности даже поговорить наедине. Хоук даже пошевелиться не мог нормально, только бормотал что-то несвязное. Пришлось греть воду и таскать вёдра с ней в ванную. А потом тащить туда и мага, мыть его, после оставив отмокать и приходить в себя. — У тебя ничего не болит? — заботливо спросил Фенрис, пытаясь спрятать тревогу за расслабленным тоном. Всё же не только он был мастаком скрывать собственную боль. — Что у меня может болеть? — Ну я даже не знаю, — эльф закатил глаза. — Зад, например. — После твоего искусного посоха? Это невозможно! Фенрис закрыл глаза и спрятал лицо в ладонях, едва сдерживая порыв заорать прямо в них. Так его член ещё никто не называл. — Я сожгу всю писанину Варрика в нашем доме, помяни моё слово, — прорычал он из своей «ширмы». Пару мгновений тишины в попытках справиться с подступающей истерикой на почве метафор, и Фенрис вдруг почувствовал тёплое дыхание на своих ногах. Хоук уже сидел перед ним на коленях и лукаво улыбался, удобно устроив руки и голову на бёдрах эльфа. — В нашем доме ты можешь устроить всё так, как тебе хочется, любовь моя, — проворковал Хоук. Фенрис улыбнулся в ответ Хоуку и снова прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. Хоук мерно поглаживал его ноги рукой сквозь плотные лосины, и это в купе с теплом камина и мягкой обивкой большого кресла убаюкивало ещё сильнее. Воин погрузился в состояние лёгкой полудремы: когда связный поток мыслей ещё тянется в голове, но за ним всё сложнее и сложнее поспевать. Постепенно ты его отпускаешь, и поток рассеивается словно утренний туман, увлекая тебя в глубокий и спокойный сон… — Что ты делаешь, Хоук?.. — чуть ли не сквозь сон спросил эльф, почувствовав, как тёплые пальцы Хоука подбираются к краю его лосин на животе. — Ты спи, спи, — тихо усмехнулся Гаррет и, приподняв свитер Фенриса, оставил почти целомудренный поцелуй у него на животе. Маг прекрасно знал: эльф даже сквозь сон отлично понимает, что именно делает его муж. И если бы имел что-то против, то на этом этапе дал об этом знать. Но нет, Фенрис предпочёл прикинуться спящей красавицей. Тем пикантнее. Фенрис боролся с желанием открыть глаза и взглянуть на облизывавшегося Хоука, который уже захватил пальцами края чёрной ткани. Но ему очень не хотелось покидать эту предсонную негу: удовольствие сквозь её призму было даже слаще. Он лениво развёл ноги в стороны и скрестил их на спине у Хоука, позволив тому удобно пристроиться между. — Тебе что, мало было сегодня?.. — усмехнулся Фенрис, а по телу прошла едва заметная дрожь, когда Гаррет мягко обхватил пальцами чувствительную головку. — Мы выполнили не весь постельный план, — деловито заметил Гаррет. — А у нас есть постельный план? И почему я про него ничего не знаю?.. Но дальше говорить Фенрис уже не смог. Гаррет размашисто провёл языком по всей длине его члена, несильно сжав пальцами его основание, и этот контраст с прошлой нежностью заставил Фенриса подавиться собственным стоном. — Х.. Хоук… — прохрипел эльф, уперевшись пяткой в плечо мага. В глазах Хоука плясали пошлые демонята, но томить мужа ожиданием он явно не собирался. Не тот случай. Гаррет, не отрывая взгляда от глаз эльфа, медленно, слишком медленно погружал покрытый лириумными метками член себе в горло. А Фенрис неотрывно следил за ним из-под полуприкрытых век и чуть не согнулся пополам, когда Хоук резко заглотил орган полностью и сильно сжал губы у его основания. Треклятый маг отлично знал, как эльф дурел и терял голову от таких контрастов. Также медленно он поднимал голову обратно, посасывая и причмокивая при каждом движении, словно облизывал леденец. Фенрис съехал спиной вниз и теперь практически лежал в этом кресле. Хоук поддерживал его за поясницу на весу и снова вернул всё своё внимание к требующему этого органу. Эльф чувствовал, как по телу каждый раз простреливали острые сладкие вспышки, когда Хоук нарочно слегка задевал зубами чувствительную плоть. А когда длинный язык добрался до яичек, а широкая ладонь обхватила член практически полностью, Фенрис сорвался неожиданно даже для самого себя. Он едва успел зажать себе рот, чтобы громкий стон от внутреннего фейерверка не потревожил уже давно спящих слуг в особняке. Хоук крепко удерживал бёдра эльфа на месте, высасывая из него всё до последней капли. Он отстранился от Фенриса, только когда тот начал слегка брыкаться, явно показывая, что сейчас уже не испытывал ничего, кроме неприятного покалывания на чувствительной коже. Гаррет облизнулся и с похабной усмешкой посмотрел в мутные изумруды Фенриса, на которого уже накатила послеоргазменная нега, грозясь вновь унести его в состояние дрёмы. И в самом деле, пора бы. Судя по темноте за окном, уже стояла глубокая ночь. — Сладких снов, — проворковал Хоук, поднимая сонного, расслабленного эльфа на руки. Он прекрасно знал, что когда дойдёт до спальни, Фенрис будет уже крепко спать. Но всё равно во сне переплетёт свои пальцы с его и не отпустит руку всю ночь.