Исповедь пьяницы

Мутно. Перед глазами. В ушах. Даже тактильные ощущения будто размазаны, и нельзя толком понять, чего именно он только что коснулся. Это осколки бутылки? Опять разбил её о стену? Демоны побери, он же обещал Хоуку… — Fastvass… — Фенрис с трудом поднялся на ноги. Стена перед глазами двоилась, а бордовое пятно на ней растекалось и расцветало, словно какой-то дикий цветок. — Vehendis… Он же обещал… Эльф на ощупь нашёл на полу тряпку и чуть не споткнулся о ведро с водой. Что оно тут делает? А, точно: сам ведь принёс как раз на такой случай… Всё-таки он учится на своих ошибках. Пока не додумался поработать над самой проблемой, но теперь уже готов устранять её последствия. Неплохо. Фенрис, шатаясь, дошёл до стены и начал медленно оттирать со светлого камня бордовые разводы. Дело шло… Шло. Хоть как-то. Он даже начал понемногу трезветь через полчаса возни с тряпкой. Теперь уже не казалось, что стены спальни Хоука зажимают его в кольцо. Муть из глаз и ушей правда всё не хотела уходить. Но это нормально. Так всегда. Годами выученная схема. Когда стена, по личному разумению Фенриса, стала достаточно чистой, эльф перевёл взгляд на окно. Солнце клонилось к закату, в спальню залетали последние яркие лучи уходящего дня. Значит, Хоук скоро вернётся. А Фенрис не хотел показываться перед ним в таком виде. Он снова поднялся и, опираясь на стену, доковылял до бочки с водой, что стояла в углу спальни. И с размаху нырнул туда головой. Холод вонзился в лицо острыми иглами, моментально выбив из лёгких зажатый в них воздух. Эльф заставил себя пробыть под водой ещё несколько секунд, прежде чем вытащить голову на поверхность и жадно вдохнуть необходимую порцию кислорода. Он ненавидел так делать по доброй воле, но это всё ещё было единственным способом быстро протрезветь. И ведь действительно помогло. Пелена перед глазами и звон в ушах постепенно начали спадать. Тяжело дыша, Фенрис осел на пол прямо рядом с бочкой и со злостью отпихнул от себя валяющуюся рядом пустую бутылку. Доигрался. — Нечего было спиваться в этом трупном доме почти девять лет, — со злостью прошипел эльф, отчитывая самого себя. — Идиота кусок… Хоук расстроится. Фенрис смотрел на дверь посветлевшим взглядом и с замиранием сердца представлял, как Гаррет зайдёт сюда с минуты на минуты и снова увидит его в таком состоянии. Как в его прекрасных тёмных глазах появятся сожаление и тревога. Фенрис был уверен, что прочтёт там разочарование. Разочарование от того, что принял обратно в свои тёплые объятия безнадёжного пьяницу, который много лет из-за собственных слабости и трусости не видел ничего дальше бутылки. Воин зажмурился и еле подавил в себе порыв заплакать. Ещё не хватало начать себя жалеть. Нужно хотя бы дойти до кровати. Может, получится притвориться спящим и Хоук ничего не поймёт? Сначала это показалось хорошей идеей. Да вот только Фенрис быстро сообразил, что две пустые бутылки он никуда уже не успеет деть. Даже если прямо сейчас попытается отнести их в мусор на кухне, его увидит Орана. И, как верная прислуга, всё расскажет Хоуку. Честно говоря, у Фенриса даже злиться на неё за это не получалось. Воин со вздохом поднялся и собрал бутылки с разных концов спальни, поставив их в угол. Ну, хоть так. Зато потом удобнее будет выносить. Только вопрос: а не вынесут ли его из этого дома на свалку вместе с этими бутылками? Дверь за спиной хлопнула слишком неожиданно, даже с учётом того, что он ждал этого звука. — Фенрис? Эльф распрямился и повернулся к мужу побитой собакой. Он весь как будто сжался и неловко потирал плечо. Словно его, неопытного подростка, суровый отец только что застал за первой в жизни бутылкой креплёного. — Прости, я… Хоук моментально оказался рядом с Фенрисом, мягко приобняв его за плечи. Эльф заставил себя поднять голову и увидел в глазах Хоука именно то, чего так боялся: тревогу. — Что случилось? — Ничего. — Тогда почему ты сорвался? — Я не знаю. Я… я сам не понял, что произошло, — совсем тихо сказал Фенрис, прекрасно понимая, насколько жалко это звучит. «Не понял, что произошло». Ещё бы сказал, что упал на бутылку ртом. Несколько секунд Хоук молчал, а Фенрис всё ждал, когда большие ладони отпустят его плечи и Хоук снова оттолкнёт его. На этот раз навсегда. Но этого не произошло. Гаррет неожиданно крепко обнял его, заставив эльфа вконец растеряться. — Это из-за того, что сегодня Андерс сказал? — тихо спросил маг. При этих словах Фенрис нехотя прокрутил в голове всё сегодняшнее утро. Сдалось ведь им переться с этим помешанным одержимым за архидемоновой селитрой… — Он прав, — неожиданно даже для самого себя признал Фенрис. — Посмотри на меня, Хоук. Я просто пьяница и убийца, подобно тем уродам, что ночуют на мешках в порту. Мне самому на себя смотреть противно. Когда Данариус умер, я получил жизнь, о которой я мечтал столько лет. И что я с ней делаю? Пропиваю? — Ты не пил больше года, — твёрдо сказал Хоук, отстранившись от эльфа и снова взглянув ему в глаза. — И ты вовсе не жалкий пьяница, не смей так о себе говорить. С чего ты вообще начал вслушиваться в то, что говорит Андерс?! Хоук тоже не умел утешать и говорить правильные слова. В этом они были с Фенрисом похожи. Гаррет привык всё сводить в шутку, потому что так проще, так не нужно подбирать слов утешения и заставлять других делать это для тебя. Но сейчас было не до шуток. И Хоук старался, он хотел что-то сказать любимому тупому эльфу, но никак не мог сообразить, как правильно донести свою мысль. Но Фенрису не нужно было слышать, он всё видел. Тревога в глазах Хоука не сменилась разочарованием, она смешалась с любовью, болью, желанием помочь. Этот мужчина так хотел его защитить, что, наверное, если бы мог, то объял бы Фенриса всего, закрыл собой и больше никому не позволил причинить эльфу боль. Фенрис иногда шутил, что Хоук ведёт себя так, будто лириум под кожей у него, а не у эльфа. Безрассудный и наивный амбал с мечом наперевес. Судя по всему, они стоят друг друга. — Фен, ты меня слышишь? Фенрис растерянно моргнул. Кажется, он всё ещё не до конца протрезвел. — Слышу, — прошептал воин, обнимая Гаррета и утыкаясь носом ему куда-то в плечо. — Я люблю тебя, Хоук, и… я выброшу все свои запасы, обещаю. — Может, лучше продадим Варрику? — Фенрис почти почувствовал наглую улыбку мужа затылком. — Вино мёртвого магистра небось кучу золотых стоит. — И что мы купим на эти деньги? — Ну, как минимум, новые штаны. Ты только представь! Кто-то складывает в сундуки к деньгам рваное шмотье!..