Последнее решение

      — Это кошмар, — вырвалось у Серёжи, и он сел на тахту.       С самого утра день не задался, а презентация обновления и вовсе добила. Этот Гречкин. Убийца.       «А ведь на её месте мог оказаться ты», — прозвучал вкрадчивый голос в голове. Только не снова. Он же принял таблетки.       — Или я, — добавил Олег. Серёжа обернулся, но не нашёл его. Он же умер. — Представь свою жизнь, если бы меня сбил какой-то пьяный урод. Я бы умер в двенадцать? Или ей было всего десять?       — Я не знаю, — Серёжа обхватил голову руками, склонился к коленям. Он не должен был слушать. — Не знаю.       — Но представь.       — Это был не ты! — он не мог не слушать. Галлюцинации должны были пройти, он что-то напутал с таблетками.       Серёжа встал и, стараясь не оглядываться по сторонам, пошёл к холодильнику. Он же там оставил свои лекарства? Если не потерял их снова.       — Да, это был не я, — по краю зрения за ним следовало чёрное пятно. Оно не выскальзывало вперёд, и Серёжа не оборачивался. — Это была маленькая девочка. Теперь мёртвая маленькая девочка. Оставишь это просто так?       — Я ничего не могу сделать, — пробормотал Серёжа, ища таблетки. Он их не видел. — Абсолютно ничего.       — А Гречкина отпустили, — будто не слыша его, продолжил Олег. Голос Олега — сам Олег мёртв. — Прямо из зала суда, видел же. Забудешь об этом?       — Нет, — Серёжа помотал головой, зажмурился, соображая, где продолжить поиски. — Но я ничего…       — Мы оба знаем, что это не так, — он всё же оглянулся и встретился взглядом с Олегом.       Точнее, с тем, что пыталось принять облик Олега. Черты лица были размыты, будто у Серёжи упало зрение. Фигура находилась в постоянном движении, колыхалась, как на ветру. Его одежда была неоднородной, переливалась бликами на чёрной ткани.       — Это так, — собрав всю волю в кулак, ответил Серёжа. И всё же твёрдости в его голосе не хватило.       — Правда? — удивился Олег и склонил голову на бок. — Тогда возьми своё лекарство. И выпей всё, чтобы не видеть меня. Ведь я не позволю тебе забыть о погибшей девочке.       За его спиной Серёжа заметил баночку с таблетками. Он рванулся вперёд, стараясь не обращать внимания на тульпу — нет, галлюцинацию, — и Олег отступил, вновь скрылся на периферии зрения.       — Пей, Серёжа, — ровно сказал тот. — Только чтобы наверняка, а то ещё услышишь меня, нехорошо получится.       Голос Олега изменился, и Серёжа резко повернулся к нему, не успев подавить любопытство. С чёрного тела смотрело его собственное лицо. Волосы отросли и посветлели, глаза загорелись. Серёжа отшатнулся и выронил таблетки.       — Ты ведь меня боишься? — коротко улыбнулся двойник. — Боишься моей правды. Не готов слышать собственный голос.       — Ты не я, — сказал Серёжа, опускаясь на пол, и повторял раз за разом эти слова в тщетной попытке заглушить голос сумасшествия. — Ты не я, не я.       — Действительно? — галлюцинация глумилась над ним. — Если так, то ты — ненастоящий. Ведь мы оба знаем, кто здесь говорит правду. И это не ты, Серёжа.       — Отстань.       — Можешь не слушать меня, верно. Так тебе говорили врачи? Но ты ведь всё равно знаешь, как должен поступить. Вспомни, что ты уже сделал. Мы ведь так долго к этому шли.       — Это было ошибкой, — ответил Серёжа и засмотрелся на картину. Он не видел Венеру, он видел костюм, сокрытый за ней. Чёрная громадина заполняла пространство офиса, не оставляя ему места. — Я не должен был.       — Хорошо, — внезапно покладисто согласился голос. — Ты прав, чужие жизни ничего не стоят. Одной беспризорницей меньше, одной больше — никого не волнует. Никто из них не сравнится с тобой…       — Это не так! — выкрикнул Серёжа. Он оглядывался по сторонам, но никак не мог найти источник звука. — Ты знаешь, что это не так.       — Я — да, — позади мелькнула тень, но, обернувшись, Серёжа её не нашёл. — Но ты ведь не согласен. Ты доволен, что Гречкина отпустили. Самый гуманный суд в мире, верно?       — Нет, перестань, — Серёжа вновь развернулся и уставился на экран.       Фото ухмыляющегося убийцы пришло в движение, он повернул голову, взглянул прямо в лицо Серёжи и подмигнул. Его губы сложились в беззвучную фразу, но Серёжа знал, что тот сказал.       «Я свободен».       — Нет, — он закрыл лицо руками. — Он не должен был выйти. Почему его отпустили?       — Деньги, — подсказал голос.       — Но и у меня есть деньги. Если я подам апелляцию на повторное рассмотрение дела, то можно попробовать всё исправить, — Серёжа взглянул в полное сомнения отражение. Двойник склонил набок голову.       — Это займёт годы. Готов ждать? — Серёжа уже открыл рот, чтобы ответить, но ему не позволили. — Её брат ждать не будет. Забавно, что подросток смелее тебя и честнее. Он убьёт ублюдка.       — И сядет в тюрьму.       — Да, — другой Серёжа скривил губы в страшной улыбке. — Зато твои руки останутся незапачканными. Никто даже не узнает, что ты мог помочь. Ты прав, Разумовский, оставайся в башне, здесь ты в безопасности от города.       — Это неправильно, — пробормотал Серёжа. Двойник ничего не ответил. — Я не должен отсиживаться, не имею на это права.       Он открыл тайник и взял маску в руки. Ещё в детстве он мечтал о правосудии. Знал, что люди никогда не смогут жить в мире, не обижая друг друга, но надеялся, что плохих людей всегда настигнет кара. И сейчас возможность совершить правосудие была в его руках. А он посмел усомниться в её использовании.       — Я сделаю это не потому, что должен, — тихо сказал Серёжа, убеждая больше себя, чем Олега или кого-либо ещё. — А потому, что могу. Потому что это будет правильно.       Он снял с подставки костюм и принялся одеваться, укрепляясь в своём решении с каждым новым элементом. Только у Серёжи были все средства, чтобы справиться с убийцей и не навредить окружающим. Он долго к этому шёл и не мог остановиться в последний момент. Не мог позволить другим рисковать в делах, которые с лёгкостью мог решить сам.       Серёжа подхватил маску и пошёл за топливом для огнемётов. Сегодня он всё сделает правильно.