Краткий курс выживания в семейке Stray Kids

Джисон открывает глаза, смотря в потолок. Сегодня выходной, но отец попросил их встать пораньше, потому что приедет дедушка, которого они никогда не видели. Выглядит все очень странно, но отец сказал, что так надо. Поэтому Джисон спускает ноги с теплой постели, еле отрываясь от нее и выходя в прохладный коридор. Во всей квартире уже пахло вкусным завтраком, но что-то подсказывает Джисону, что это не забота отца. В общем было совершенно тихо, что, вообще-то, не привычно для их утра. Возможно, именно это и бесило Хана в большей степени. Не то, чтобы он имел что-то против дедушки, просто... он не понимал других. Чонин, его самый младший брат, был скорее в стороне. Вроде и рад встретить дедушку, но и вроде как-то плевать. А вот Хенджин, средний ребенок, словно щеночек бегал по дому еще с вечера, готовясь к встрече. Он всегда был каки-то оптимистом. Ладно отец, дедушка – его родитель, поэтому он рад встрече. Дядя Сынмин, как лучший друг отца, тоже виделся с ним, поэтому тоже рад. Но Хенджин-то каким боком? Дедушка пропал, когда самого Джисона в планах не было. Становится не по себе. Почему Джисон так думает? Все таки дедушка – это их кровь. Точно такой же, как отец, сам Джисон, Хенджин и Чонин. Они одна семья. Если Джисон продолжит думать об этом, то совершенно точно сойдет с ума и не примет его. Отец сказал, что теперь дедушке нужен уход. Поэтому они и решили сразу же забрать его себе. Только им придется потесниться. Дедушке нужна отельная комната, поэтому уже этой ночью Джисону пришлось делить собственное пространство с Хенджином, а Чонина забрал в свою комнату отец. И вроде все хорошо, но отчего-то странно становится. Будто все это не правильно и должен этот дедушка принести с собой нечто плохое. Но все это Джисон сваливает на свою сущность. Вся их семья – апокрифична. Когда-то их дедушка (все тот же, который должен приехать с отцом уже совсем скоро) женился на женщине, не смотря на запрет из отношений. Дедушка – покровитель воды. Не совсем маг, но стихией воды управляет что надо. А она была сильнейшей черной ведьмой, которой служил огонь. На отношениях в самой семье это особо не отражалось. Да, они были совершенно разными. Но сила любви заставила их смотреть на вещи по-другому. А дальше, по рассказам отца, сказка закончилась, когда их дети, то есть отец и его старший брат Минхо начали взрослеть. Сила распределилась между братьями почти как между родителями. Старший сын был спокоен и холоден, как отец, но имел силу матери. А вот младший был резвым и игривым, как мать, но имел силу отца. Пламя в руках Минхо могло и обжечь, и обморозить. А вода под контролем Чанбина согревалась и могла даже испаряться. Все изменилось в один миг. Матери стало плохо и спустя год мучений она умерла. Пока отец тяжело переносил ее смерть, освободившаяся черная магия из тела женщина перешла к старшему сыну. Минхо пытался ее контролировать, но его попытки никто не замечал. Когда ему исполнилось 18, отец выгнал старшего сына из дома, потому что черная магия была под запретом. Минхо не учили это контролировать. Но и не помогли бороться. На этом история загадочного дяди Минхо заканчивается, но Джисон-то помнит по глазам отца, что в его истории стоит запятая, а не точка. Эту историю не знает никто, кроме Джисона. Хенджин слишком юн, а Чонину нет дела. Но, как-то, отец все же сознался ему. Когда самому Джисону едва исполнилось полтора года, родился Хенджин. Джисон не помнит, естественно, этого момента. Тогда Минхо в последний раз появился на пороге их дома. Мать Джисона и уже Хенджина знала про Минхо, как про старшего брата мужа, оттого и впустила его с широкой улыбкой. Минхо прошел в спальню, где лежал новорожденный Джин и попросил женщину выйти. Его мать – простая женщина. Чанбину удавалось мастерски скрывать от жены свою принадлежность к магии и то, что их дети – тоже. Минхо прикрыл за ней дверь, оставшись наедине с племянником. Не почувствовав угрозы она спокойно отошла на кухню. Джисон этого абсолютно не помнит, поэтому, вероятно он и был на кухне. Он помнит как злился отец. Примерно в то время. Потому что отец всегда был спокойным. Что бы не произошло. Потому маленький Сон и запомнил его яростное выражение лица. Но постороннего мужчину он совершенно не помнит. Как сознался отец, с Минхо они тогда сильно поругались, но старший с улыбкой на лице ответил, что Хенджин – такой же, как и Минхо. Между ними нет различий, абсолютно. И после смерти матери, в Джина начнет прокрадываться чернота. Тогда Минхо, как не смотря ни на что любящий дядя будет ждать его за дверью дома Чанбина, где когда-то оказался сам. Потому что он не даст в обиду племянника. После этого отец запретил ему приближаться к его семье, но заметно успокоился. И начал сожалеть о поступке отца. Сам дедушка тоже сожалел. Сильно. Но найти старшего сына не мог. Минхо будто подобрал опытный маг, который быстро обучил его основам, и теперь тот скрывался от всех. Их мать все же умерла. Чанбин бы и горевал, как когда-то его отец, вот только слова старшего брата плотно засели в его голове и поэтому за Хенджином он присматривает сильнее, чем за ним с Чонином. И что бы не натворил Джин – он никогда не выставит его из дома на растерзание Минхо. Впрочем, со дня, когда отец рассказал эту историю Джисону перед сном прошло без малого 10 лет. Джисон с каждым днем убеждался, что это не более чем сказки и судя по тому, как отец сейчас припугивает непослушных младших детей неким дядей Минхо, который заберет их, если они продолжат баловаться, то кажется, что он просто хорошо придумал эту историю. Любая история хороша правдоподобностью. Хенджин действительно другой. Пока Джисон с Чонином учатся приручать воду, Хенджин вынужден укрощать огонь. Дедушку они никогда не видели, а их мать действительно умерла при родах. Дядя Минхо вписывается сюда идеально, потому что больше никаких упоминаний о нем нет. Сон пристально смотрит на воду, концентрируя внимание, а потом закрывает веки. Приятная прохлада легкой маской ложится на его лицо, остужая и пробуждая, а потом стекает обратно в раковину. Джисон опирается на бортики, опустив низко голову. Именно в таком положении его застает Хенджин. Да, ему, вероятно, не только огонь подчиняется, но и двери. — Какого черта, хен?! Дедушка приедет уже через полчаса, а вы с Чонином еще спите! — Хенни, солнце, иди лесом, а. Время девяти утра нет. Младший закатывает глаза и громко фыркает, проходя дальше в ванную и бросая в корзину с грязным бельем кухонное полотенце. Что там пытался сделать Хенджин – Джисон знать не хочет. Потому молча выключает воду и выходит из ванной комнаты, оставляя там младшего наедине. В квартире все еще тишина. Значит Чонин еще спит. Джисон по привычке стучится в комнату отца, но потом вспоминает, что его там давно нет, поэтому проходит. Вчера они весь вечер делали перестановку, потому старший еще раз обводит комнату взглядом, пытаясь понять, где Чонин, а потом идет в направлении небольшой кровати. Маленький лисенок. Именно так Джисон может описать самого младшего брата. Он был точной копией матери. А еще такой же нежный и ласковый, но хитрый и ловкий. Последнее явно не в плюс. Если Чонин чего-то хочет – добьется. Это как негласное правило, в котором нет исключений. Чанбин не тот человек, который будет вечно терпеть. Иногда он наказывал сыновей.. а именно Джисона и Хенджина. Чонин выкручивался из ситуации, отчего даже старшие братья понимали это только спустя пару дней. Хотя, все они в этой степени были равны. Каждый из братьев мог сказать, что его любят больше. Джисон – самый старший и ответственный, а еще, по словам отца, его сила – точная копия дедушки, которого отец так любит. Хенджин – маленький заложник ситуации, совсем не такой, как остальные (по легенде о дяде Минхо). И Чонин – последний ребенок, напоминание о умершей жене, по силе копия самого Чанбина. Поэтому, когда каждый из них начал раскрывать в себе силу, все трое могли сказать, что отец любит их совершенно одинаково и равноценно. А потому и даже наказывает справедливо – каждому свое наказание. Ведь то, что для Джисона покажется пустяком, может почти смертельно ранить Хенджина. И он это понимает. Поэтому братья синхронно заявляют, что любят своего отца не меньше. Сейчас младший верхней половиной тела зарылся в одеяло, оставив на кровати открытые ноги. За все свои 18 лет Джисон может сказать, что совершенно идеально знает привычки своих братьев. Например, данное положение Чонина открыто горит, что тот если не всю, то половину ночи точно просидел в тик-токе или ютубе. Старший осторожно раскрывает его одеяло, сначала закрывая ноги, а потом поворачивает корпус спящего брата к открытому окну. Чонин лежит спокойно секунды три, а потом начинает сильно жмуриться и извиваться, как змея в ловушке. — Не-а, Чонина, просыпайся~ — Хен, выйди, а. — Дедушка приедет минут через десять уже. Тебе надо хотя бы умыться. Первая встреча, все таки. Чонин совершенно не реагирует. И старший переходит в наступление, ложась сзади него и начиная быстро щекотать. Младший успешно игнорирует буквально одно мгновение, начав извиваться еще сильнее, как та же змея, но уже пойманная хищником. Так приходится вставать обоим, потому что в постели младшего еще теплее, чем в его, и вставать оттуда не хочется совершенно. Шлепнув его на последок по бедру совершенно по-братски, Джисон отвлекается на телефон в кармане. Разблокировав его, улыбка сама лезет на лицо Сона. "Солнышко" «Хый, утра, хомячок» «Выспался?» «Дедушка уже приехал?» «Блин, это так круто, познакомиться с родственниками!» «Я понимаю, что сегодня ты будешь занят, но.. могу я прийти?»

«Ликс, мы это уже обсуждали»

"Солнышко" «Да, да, прости» «Ладно, прекрасных тебе выходных!» «Если сможешь, может увидимся хоть поздно вечером?» «Завтра ведь тоже выходной»

«Ты такое чудо, Ликси» «Конечно увидимся!» «Люблю тебя»

"Солнышко" «И я <3» Джисон убирает телефон и медленно выдыхает. С Феликсом они начали встречаться больше года назад. Но это солнце до сих пор не оставляет попыток познакомиться с его семьей, хоть в качестве друга. Джисон присматривался к нему с самой первой встречи, но Феликс – обычный человек. Поэтому Сон до ужаса боится признаться ему в том, что, стоит ему только пожелать, и он легко затопит весь мир. Как он влюбился в этого милого и светлого парня, Джисон не помнит. Помнит только то, как они поздоровались друг с другом и, чтобы не потеряться, спросили друг у друга про класс. Поняв, что они одноклассники, они сразу сели за одну сдвоенную парту и сидят так уже почти два года. Много слов или чувств им не потребовалось. Уже через месяц они поняли, что в их отношениях что-то не так. А дальше воспоминание обрывается гневным взглядом Хенджина. — Да иду я, иду, — смеется Сон, выдвигаясь из комнаты отца и младшего брата. Дверь открывается медленно. Отец разговаривал со всеми детьми сразу. О том, что приедет дедушка, что он болен и за ним нужно ухаживать. Но вместо пожилого старика с сединой и, возможно, инвалидной коляски, ну минимум – тростью, к ним зашел светящийся мужчина, возможно и постарше их отца на вид, но совершенно не кажущийся старым или больным. — Боже мой… — он приседает на корточки, раскидывая руки в стороны, — какие ж вы большие… все. — Па-ап, — кряхтит Чанбин сзади, перетаскивая через порог явно не легкий чемодан отца. – Да проходи ты уже, они не кусаются. Мужчина абсолютно игнорирует сына, оставаясь на месте под легкий смех дяди Сынмина. С ним все трое здороваются легким поклоном, а потом подходят к дедушке. Да, называть его дедушкой крайне сложно. Чонин с Джисоном чуть тормозят, пропуская Хенджина вперед. Дедушка осторожно прижимает его к себе и улыбка спадает с его лица. — Ты очень красивый и сильный, ты знаешь? Хенджин смущенно улыбается и опускает голову, освобождая место для братьев. Вторым подходит Чонин, снова возвращая улыбку мужчине. — А вот и мой Чанбин-и в детстве. — Правда? Я был таким же, как и папа? – неверяще спрашивает Чонин, на что дедушка кивает, но их тут же прерывает возмущающийся возглас отца с кухни. Братья уходят, оставляя Джисона наедине с дедушкой. Он встает на ноги, потому что Джисон довольно высокий. Сону невероятно неловко, но он обнимает дедушку, чувствуя внезапный прилив спокойствия и умиротворения, будто соединился с водой. — Ух-ты, а вот и мой наследник! – смеется он хрипловато, а потом крепко держит внука за плечи, смотря в глаза, — вот так порадовал меня Чанбин-и разнообразием внуков. — Дедушка, а что с вами случилось? – не выдерживает он, поджимая губы. — Во-первых, не дедушка, а просто Чан. Я не такой уж и старый, — гордо вскидывает он лицо, а потом улыбается. – Перед тем, как маг умирает, из него выходит магия. Мне не долго осталось, но магия из меня не выходит. Поэтому я хотел побыть с вами, но ваш отец заставил меня переехать к вам. Ты не подумай чего, я безумно рад встретиться наконец с вами. Джисон улыбается в ответ. Пока не замечает в проходе еще одного человека. Мурашки ползут по всему его телу, потому что дедушка… Чан уже ушел на кухню к остальным, а Джисон просто хотел закрыть дверь. — Малыш Сон-и, — протяжно зовет тот, улыбаясь, кажется, даже искренне. – Папа ругаться не будет, если впустишь дядю Минхо?