Sweet cold

Воншик с самого утра был сам не свой. На учебу он приехал на час раньше, перепутав время, а когда пытался добежать от машины до здания университета – вымок до нитки (конечно, взять зонт, когда ты за рулем – дело совершенно ненужное). Просиживая час в совершенно непотребном кафетерии на 4 этаже, он попивал растворимый кофе «3-в-1», который на самом деле и кофе-то назвать даже с сильной натяжкой не поворачивался язык, и читал очередную книгу Стивена Кинга, каждые пять минут отворачиваясь от печатного текста на хрустящей бумаге и болезненно морща нос. Толстовка все так же противно прилипала к рукам и посылала тысячи мурашек по спине – в добавок к тем, которые прибежали от ужасов, написанных в книге. После очередного «она подняла свои безумные глаза и усмехнулась, скаля зубы», Воншик с громким хлопком закрыл книгу и сорвался с места, пока главная героиня не успела укокошить еще пару-тройку человек. Благо, скоро начиналась пара. Когда прошло 5 минут от пары, блондин понял, что замерз окончательно. Даже попытки просушить кофту под теплым воздухом в уборной не увенчались успехом. Еще через 10 минут он понял, что болят глаза и он просто не может двигать рукой, чтобы писать конспект. Примерно к середине пары до него дошло, что он заболел. И заболел совсем не вовремя, ибо следующий семинар был очень важным – защитить свой проект в другой день он уже точно не сможет. Если только на самом экзамене – ну и с вычетом одного балла. Поток его безрадужных мыслей прервал звук входящей смс. «Купи аспирин. Хакён» Парень подпрыгнул на месте, пытаясь прикинуть – откуда Ча узнал про то, что он болеет? Но потом в его голову закрались еще более мрачные мысли, чем были до этого. «Хён, ты заболел?» Через пару минут пришел ответ: «Нет, мне просто нечего делать – и я тебе написываю! Конечно заболел. И еще возьми согревающую мазь – мне кажется, что мой голос меня покинул» Воншик вышел из аудитории, громко прокашлялся и набрал номер своего парня, а по совместительству – ходячего недоразумения с красной головой и температурой выше нормы. -Эй, скажи что-нибудь, - прогнусавил он, на что услышал хриплый, но все такой же заливистый смех из трубки. -Ты ей-богу похож на какого-то актера, когда так говоришь, - хрип и свист в промежутке между словами очень живописно говорили о состоянии Ча. -У тебя все совсем плохо, хён. Может, врача? Как только придешь с работы… -Что они мне нового скажут? Опять будут качать головой со своим неизменным «надо теплее одеваться» и даже не дадут больничный. Нет уж, давай без врачей. Купи все, что я сказал – и домой, - Хакён прокашлялся и прохрипел, - Отключаюсь. Парень положил телефон в карман и тяжело вздохнул. Как всегда, болеют они синхронно, но лечит их неизменно сам Воншик. И пусть хоть земля разверзнется под ногами, или он будет на смертном одре – лечить Хакёна – его прямая обязанность. С грехом пополам защитив свой проект, постоянно опираясь на стол, чтобы не свалиться на очередной слишком заумной фразе, Воншик накинул почти высохшую толстовку и побрел к машине. До конца рабочего дня Хакёна осталось еще 3 часа, значит он мог без проблем заехать в аптеку, продуктовый, а потом приготовить неизменный бульон, огромную пиццу («Как зачем? Когда болеешь – вокруг должно быть много вкусностей, чтобы быстрее поправляться») и заварить травяной чай («Я не буду пить эту гадость. Лучше я вообще не выздоровею, чем это в рот возьму!») . Спустя час парень, еле втискиваясь в лифт с огромными пакетами, набирает Хакёна. Тот не берет трубку дважды. На третий раз, после восьми гудков, он все же отвечает коротким «Завали» и сбрасывает. Воншик закатывает глаза, отрывисто кашляет и подхватывает пакеты, дабы донести их до квартиры. Сваливая их грудой около большой черной двери, он еле находит ключи в кармане (и почему Хакён не хочет этот чертов кодовый замок?), вставляет их в скважину и с ужасом осознает, что они не поворачиваются. Подергав их еще несколько раз, он слышит тихий, но отчего-то совершенно знакомый мат за дверью и округляет глаза, когда дверь ему открывает… Да-да, Хакён. Заспанный, помятый, с темными кругами под глазами. Хакён, который предположительно должен был быть на работе. -Твою мать, Равиоль, зачем ты ковыряешься в замке уже 10 минут? Звонок для тебя еще не придумали? – Ча не говорит – он едва шепчет и совсем немного хрипит. -Ну знаешь, хён, ты же сам сказал, что на работе, - Воншик обиженно надулся и звучно втянул воздух. Нос был заложен до такой степени, что этот трюк не прокатил. -Я ничего не говорил, - пожал плечами старший и начал заинтересованно рыться в пакетах, - Ты мне купил вкусностей? -Не будь как маленький, отнеси на кухню и разбери, - он принялся развязывать ботинки, слишком низко наклонившись. Голову начало кружить – еще один симптом того, что тут не обычная простуда. -Ну не ругайся, - Хакён наклонился и чмокнул младшего в щеку, - Пицца будет? -Угу, и чай твой любимый – тоже, - усмехнулся Рави, сразу же оттаяв. Хакён скривился и унес покупки на кухню, попутно все же пытаясь отрыть каких-нибудь сладостей. Когда Воншик переоделся в домашнюю одежду, помыл руки и пришел на кухню – его парня уже и след простыл. И только распотрошенный аспирин и семь упаковок от чоко-паев говорили о том, что он здесь все-таки был. Парень покачал головой и заглянул в спальню. Хакён, завернутый в три одеяла, тихо сопел, свернувшись калачиком. Воншик приложил свою ладонь к его лбу, проверив температуру, затем выключил свет, который старший всегда зачем-то оставлял включенным, не обращая внимания на счета, и пошел на кухню. Какое бы у него ни было состояние, готовка все же именно в его руках. Ибо Ча может и умел готовить – но делать это ему было ужасно лень. Он даже пренебрегал микроволновкой – ел все холодное. И наверное через годик, если бы рядом не было Рави, он бы обязательно попал в больницу с язвой от магазинских кимчи и рамена быстрого приготовления. Закинувшись аспирином и еще парой противовирусных таблеток, парень принялся за дело. Сначала «волшебный суп» – еще его дед говорил, что бульон от куриного мяса вылечит кого угодно. Затем по плану – пицца. Делать ее довольно легко, но он не учел, что его парень сейчас мирно посапывает в соседней комнате, когда как обычно ему все же выдавались доска с ножом – и он резал ингредиенты. Пусть с пинка и сквозь стоны негодования – но резал. Воншик возился с нарезкой больше всего, поэтому когда пицца благополучно отправилась в духовку – он вздохнул с облегчением. Куда же без закусок? Парень достал все заготовки из холодильника и разложил по тарелкам, начиная сервировать стол. Параллельно он успел заварить тот самый чай и вскипятить молоко, которое Хакён тоже до ужаса не любил. Особенно горячее. Когда бульон был готов, он достал курицу и положил ее в огромную тарелку, которую поставил в самый центр стола. Заканчивая свои приготовления, он хрипло позвал Ча, но тот даже не думал откликаться. Тяжело вздохнув, он пошел в спальню. Его парень повернулся на другой бок – но позе эмбриона так и не изменил. Воншик потормошил его за плечо, на что получил хриплый стон. Но просыпаться Хакён не собирался. -Хён, я все приготовил. Хё-ён, - Рави требовательно ткнул старшего в бок несколько раз, после чего услышал приглушенное ругательство, а затем увидел руку, которая выглянула из-под одеяла в знаке поражения. -Встаю я, встаю, - он недовольно поглядел на младшего и, фыркая, побрел в кухню. Воншик разозлился. Мало того, что он тут больной носился по кухне, пытаясь приготовить то, что старший больше всего любит – ему еще и одолжения делают. Он приземлился на свое место и начал молча есть, лишь бы только не смотреть на Ча. Спустя какое-то время, когда тарелка с супом опустела, он услышал тихий, будто извиняющийся голос: -А пицца будет? Вот тут-то он и не выдержал. Подняв взгляд, полный негодования, он уставился на бессовестного хёна в упор: -Пойди и приготовь. -Ну Рави, ну ты чего? – Хакён растерялся и начал часто моргать. -Я тут с температурой готовил тебе все, а ты даже мне спасибо не скажешь. Мог бы вообще прийти и лечь спать. А еду можно было и заказать, - он кинул ложку в супницу с диким звоном и скрестил руки на груди. -Ты, глупая Равиолина, - Хакён поднялся на ноги и подошел к младшему со спины, обнимая, - Я тебе очень благодарен. Все, что ты для меня делаешь – бесценно. Просто… Ты же знаешь мой характер. Я думал, ты уже привык, - он прижался еще крепче, и младший растаял. -Я знаю. Я привык, просто сегодня день такой… Неудачный, - он взял Хакёна за руки и попытался улыбнуться. -Ну что мне сделать, чтобы ты меня простил? – было слышно, как старший хрипло усмехнулся. -Ну… - Воншик помедлил, а потом его лицо озарила широкая улыбка, - Ты сейчас выпьешь молоко с медом. Хакён отскочил от младшего и замахал руками: -Ты в своем уме? Я же не ем мёд! – он вжался в угол и ждал реакции Рави. Тот, немного подумав, сдался. -Ладно. Травяной чай и стакан горячего молока. С пиццей и вкуса-то не почувствуешь, - он обернулся и раскинул руки, приглашая старшего в свои объятия. Тот улыбнулся и, шмыгнув носом, быстро прильнул к любимому, заползая к нему на колени. -Ты у меня самый потрясающий, Равиоль, - прохрипел он, целуя его в макушку. -Сколько я раз просил не называть меня так, - сделав недовольное лицо, пробурчал младший, но тут же улыбнулся, - Давай, бери кружку. За маму, за папу. За Воншика! -Ой, только вот давай без этого, - Ча поморщился и, заткнув нос, принялся глотать молоко, от которого еще шел пар. *** Перед сном, когда парни уже напялили совершенно дикие парные пижамы, которые Хакён купил на их 100 дней, Воншик был уже совершенно без сил. Тут он вспомнил про согревающую мазь и достал ее из аптечного пакета. -Хён, иди сюда. Нужно намазать тебя как следует, чтобы завтра был как новенький, - он поманил парня пальцем, а тот с радостью стянул футболку и пристроился рядом, выгнув спину, как породистый кот. -Так приятно, - по спине Хакёна пробежались мурашки от контраста горячих рук и холодного воздуха. -И полезно, - усмехнулся Воншик, заматывая любимому спину теплым палантином, - А теперь твоя очередь, - он передал баночку в руки старшего и плюхнулся на живот. Успокаивающие поглаживания навеяли на него дрему, поэтому он мигом заснул, даже не потрудившись подумать о том, что натягивать не него футболку Хакён просто не будет – слишком тяжело. Вокруг витал запах мяты, молока и совсем чуть-чуть – парфюма Ча, который тот использовал довольно редко – только по особым случаям. Перед глазами Воншика мелькали картинки парка аттракционов, разноцветных лошадей, кафетерия в университете, Хакёна, который сам готовил пиццу и перекрасился отчего-то в черный цвет, балийского массажа с запахом древесных масел, развеселых пижам в облачках – и вновь Хакёна, который лежал рядом на кровати, укутавшись в три одеяла – но не забыв переплести с ним ноги. Видно, он все же на мгновение проснулся – запах мяты, теплый палантин и даже футболка, что на нем, довольный и улыбающийся во сне Хакён, пытающийся по привычке спихнуть его с кровати, 4 утра на часах. Стрелки начали расплываться, а затем беспорядочно кружиться – и Воншика снова унесло в страну странных грез, где он с трудом дышал – но ездил на колесе обозрения, разглядывая Сеул – и держа за руку Хакёна. В жизни он боялся высоты, поэтому после десяти секунд на аттракционе он просто закрывал глаза, а в его сне он видел кромки деревьев, крыши зданий, облака, что были так близко, хёна, отчего-то вновь брюнета, который был еще ближе… -Эй. Равиоль! Хватит спать! – прозвучал бодрый голос прямо над ухом. Парень с трудом разлепил глаза и недовольно уставился на источник звука, - Вставай, учиться пора. Сначала он сел на кровати и долго не мог сообразить, что произошло и почему надо вставать, но затем к нему вернулась возможность мыслить и анализировать и он притянул к себе старшего, крепко обнимая и путаясь пальцами в его волосах. Все еще красных. -Я рад слышать твой прекрасный голос, хён, - он немного отодвинулся и поправил челку Хакёна, отчего тот потупил взгляд. -И я – твой, - старший невесомо коснулся губ Воншика, запечатлевая утренний, прозрачный, как сон, поцелуй, - Но теперь нам пора собираться. Или ты собрался прогулять университет? Младший недовольно простонал и залез под одеяло: -Нет уж, сегодня мы поменяемся местами. Готовишь ты, - промямлил он из-под одеяла, за что получил пинок и рассмеялся.