Весенняя бабочка

      «Коты против Воронов. Битва на мусорной свалке.» Для простого человека это ничего не значит. Карасуно же со всей серьезностью относятся к этому событию. Впервые за несколько последних лет у них появился шанс взять реванш. Хару было плевать. Для нее это просто игра. Просто игра, в которой нужно победить. Все как обычно. Ничего нового. Но другие в команде относятся ко всему этому намного серьезнее. Особенно тренер. Он с самого подъема наставлял особо сонных на игру и ещё раз объяснял тактику.       В почти девять утра вся команда пришла к спортивному парку Соджо Карасуно, где их уже ждали Некома. Обе команды поприветствовали друг друга прошли внутрь здания. Хината встретил своего знакомого и пытался извиниться за какую-то свою ошибку. Танака за первые несколько минут пребывания в опасной близости к противникам успел повздорить с другим, похожим на него самого парнем. Их быстро развели Сугавара и один из команды Некома. Но парень с короткой стрижкой сразу убежал, как только увидел Хару и Киёко.       — У них две красивые девушки менеджера! — крикнул он, убегая дальше по коридору. Из девушек никто не обратил особого внимания на его крик. Хару и Киёко посмотрели друг на друга, пожали плечами и пошли дальше. В руках они несли свои сумки.       Хару старалась не выделяться, хотя это было сложно, с ее-то статусом в команде. Она хотела сразу надеть форму, но Томо сказала, что та еще не готова. Хару остается надеяться, что сестра не опоздает и не забудет форму дома, как это обычно бывает в важные дни. Однако, к ее удивлению, старшая пришла даже немного раньше и уже ждала в холле. Она разговаривала с кем-то по телефону, так что Хару решила ее не беспокоить. Она просто встала рядом со входом в зал и стала ждать остальных. Ей не были интересны новые знакомства или узнавание информации о противнике. Она знает достаточно, чтобы составить в голове свою собственную тактику против этой команды. В этом нет ничего сложного, однако от размышлений ее отвлек подошедший к ней парень. Вроде это капитан Некомы. Он был выше Хару, поэтому ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него вопросительным взглядом. Она не хотела сейчас ни с кем говорить, но, как на зло, у людей другие планы на ее времяпровождение.       — Не думал, что у Карасуно два менеджера, — он облокотился на стену, убрав руки в карманы.       — Я не менеджер, — коротко ответила Хару, доставая из кармана телефон, чтобы сделать вид, будто она чем-то занята.       — В Карасуно настолько отчаялись, что стали принимать девушек? Мне казалось, что вы не стали хуже с нашего последнего матча, — задумчиво протягивает он. Его губы растянуты в самодовольной усмешке. Хару хочется хорошенько врезать ему по лицу, чтобы не зазнавался.       — Мы стали сильнее, — сказала она, начиная писать сообщение Томо, чтобы та пришла поскорее. Вся надежда была на то, что этот парень не знаком с Томоки и не в курсе, что она уже пришла.       — Вы проиграете. В Карасуно слишком много новеньких. Не важно, на сколько вы опытны — пока не сыграетесь, не сможете выиграть, — это правда. Хару и сама это знает, но не хочет признавать. Не сейчас, когда ее жизнь вот-вот наладилась.       Парень поправил челку и оттолкнулся от стены. Он навис над Хару и ухмыльнулся еще шире. Его можно было сравнить с довольным котом. Хару сжала ладони в кулаки, чтобы не врезать по этому слишком идеальному лицу. Такое желание обычно появлялось только рядом с Ойкавой. Все же эти два парня чем-то похожи. Томо бы точно познакомила их при первой возможности, но это она. Хару же довольна тем, что в ее жизни на постоянной основе присутствует только один напыщенный парень. Второй же просто временное неудобство. Но все же ему очень хочется врезать.       — Хочешь поспорить? Если я выиграю, ты проводишь мне экскурсию по игрокам Карасуно. Если ты — я рассказываю тебе про Некому. Идет? — он говорит тихо, чтобы больше никто не услышал. Хару от этого противного шепота воротит, но она сдерживается.       — Готовься выдавать все секреты своей команды, — она сложила руки на груди и ухмыльнулась. Уверенности в победе ей не занимать. Возможно, в этот раз она даже не пожалеет о том, что не смогла удержаться от спора.

***

      — Хару, дай поиграть! Я тоже хочу мячик! — кричит мальчик пяти лет. Он тянет свои руки к мячику в руках девочки, но та вытягивает их над головой.       — Чтобы потом мама с папой ругали меня, что ты поранился? Не хочу. Иди с машинкой поиграй, — мальчик показывает девочке язык и уходит. Он знает, что с ней нельзя спорить, потому что она старше.       Девочка продолжает играть с волейбольным мячом, стараясь повторить приемы, которые показывала ей старшая сестра. Получалось очень плохо, ручки уже болели, а кожа раскраснелась, но девочка продолжала, все сильнее отбивая мяч. В какой-то момент она ударила слишком сильно, и он улетел в крону дерева, застревая между веток. Девочка ойкнула и подбежала к дереву, намереваясь своими силами достать мяч. Она не могла ждать до прихода сестры, потому что родители обнаружат пропажу новой игрушки раньше.       Девочка подпрыгнула и схватилась ручками за нижние ветки дерева, но не удержалась и упала на землю. Мальчик подбежал к ней и протянул руку, помогая подняться. Он смотрел на ее исцарапанные корой ладони, и в его груди что-то защемило от боли. Ему не хотелось видеть Хару с кровью на руках.       — Хару! Не делай так больше! Я испугался, — мальчик посмотрел на свои ладони с чужой кровью и не задумываясь вытер их об одежду.       — Сам будто лучше сможешь. Спорим, даже до ветки не дотянешься? — фыркнула Хару, скрещивая руки на груди.       — Спорим. Если спущу тебе мяч, поиграешь со мной?       — У тебя не получится.       Мальчик воспринял эти слова, как призыв к действию. Он подошел к дереву и ухватился за ветки, уперевшись ногами в ствол. Он был намного слабее Хару, но изо всех сил старался не упасть. Ему хотелось, чтобы, из всех знакомых, хоть кто-то им гордился, а не упрекал за чрезмерную болезненность. Забравшись на самую верхушку и сев на прочную на вид ветку, мальчик взял мячик в руки и кинул вниз. Хару без труда его поймала и убрала в сторону, ожидая спуска друга. Он начал спускаться тем же путем, что и поднимался. Однако он не учел, что некоторые ветки могут быть не такими прочными, как остальные. Наступив на слишком тонкую, мальчик услышал хруст. От неожиданности он испугался и разжал пальцы. Он летел вниз недолго, но падение все равно было очень болезненным.       Хару замерла на месте. Она хотела помочь ему, но ей было страшно. Страшно, что сейчас придут родители и начнут ругать ее. А за грубыми и обидными словами неизменно следует боль. Хару боится боли больше всего в этом мире. Даже больше темноты и насекомых.       Мальчик сжался в комочек, держась за ушибленную ногу. Он тихо плакал, лишь бы Хару не досталось от родителей. Он не хотел доставлять всем ещё проблем. Но родители пришли. Мама взяла мальчика на руки и унесла в дом, намереваясь отмыть его от грязи и обработать рану на ноге. Папа же остался во дворе и начал отчитывать Хару. Мальчик смотрел через плечо мамы и надеялся, что самые страшные его опасения не сбудутся. Однако папа все равно ударил Хару по лицу ладонью. К нему подбежала Томоки, начиная отговаривать от продолжения унижений Хару. Мальчик зажмурил глаза и закрыл уши ладонями, боясь такого же наказания от отца.       Хару старалась сдерживать слезы. Она не могла плакать. Не перед отцом и сестрой. Ей нужно быть сильной, чтобы сейчас ее отпустили в комнату. Нет, чтобы вообще дали разрешение зайти в дом. Ей страшно и больно. Щека ужасно сильно саднит. Когда отец молча уходит, это значит, что Хару остаётся без ужина. Конечно, Томо пронесет к ней в комнату немного еды, но это будет неправильно.       Хару всего пять, а она уже ненавидит себя за то, что не умеет останавливаться.

***

      Томо не особо любит оставлять свою сестру без присмотра. Не потому, что все еще видит в ней маленькую девочку, а потому, что никто больше не знает их общего прошлого, которое оставляет желать лучшего. Последние пару лет Томоки пытается наладить шаткие отношения с Хару, но они постоянно рушатся из-за страха доверия. Хару никому не доверяет, даже собственной сестре, что только сильнее ранит. Томо не винит в этом сестру. Только отца и мать, которые только ухудшали ситуацию в семье своими разборками. Теперь всем троим плохо, а больше всех Хару, потому что младшего ребенка просто забыли.       Томоки решает, что нужно извиниться перед тренером Укаем за вчерашний переполох. Все-таки она не планировала прервать тренировку. Оставив пакет на скамейке, она вышла на улицу, где все еще толпились школьники. Пройдя мимо них, Томо подошла к тренеру и помахала ему в знак приветствия.       — Доброе утро. Простите за вчерашнее, я не думала, что мое появление вызовет такой ажиотаж, — немного виновато проговорила она.       — Все нормально. Ты же была менеджером у третьегодок и второгодок, так что ожидаемо, что они начнут обсуждать тебя, — безучастно ответил Укай. Ему абсолютно не было никакого дела до этого, ведь тренировка прошла успешно, хоть и с небольшой заминкой.       — Кочо-кун, что ты думаешь о нынешнем Карасуно? — спросил стоявший рядом Такеда.       Томо задумалась. Она еще ничего толком не видела, да и не знакома с большей частью первогодок, так что просто помотала головой в ответ.       — Не мне судить их, а противнику. Если они играют хорошо, то выиграют, если нет — проиграют, — получилось слишком по-филосовски, но Томо нравится. Она иногда любила вот так пафосно говорить.       Укай кивнул, соглашаясь. Такеда же продолжил задавать Томоки вопросы:       — Вы ведь сестра Кочо-куна?       — Да. С Хару что-то не так? В учебе отстает?       — Нет. Она хорошо учится. Но ее отношение к окружающим оставляет желать лучшего. Я хотел поговорить с ней об этом, но она отказалась. Может Вы скажете, как к ней найти правильный подход. Она…       — Ее игра хороша, можно даже сказать, что она не отстает от парней, но из-за ее агрессии могут возникнуть проблемы, — перебил сенсея Укай. Он сложил руки на груди и осмотрел Томо.       А она не знала, что ответить. Ничего рассказать она не могла, потому что Хару не любит — ненавидит, — когда к ней относятся иначе, чем к другим. Поэтому Хару молчит о своих проблемах. И Томо не собиралась ничего рассказывать. Она вздохнула, опустив голову.       — Хару с детства была такой. С ней просто нужно быть терпеливее. Она как ежик, — Томоки усмехнулась, взяв себя за локоть. Ей было смешно сравнивать сестру с этим животным. — Как только она поймёт, что опасности нет, все станет хорошо. К летним каникулам она будет как все. Ну, то есть почти как все.       Такеда и Укай почти одновременно кивнули. Укай из вежливости, Такеда от понимания ситуации. Нетрудно догадаться, что у Хару за ситуация в семье. Это его дело, ведь он куратор команды, но он понимает, что лучше не вмешиваться, если Томоки уверена, что с Хару будет все хорошо к лету. Уверенности в ее словах добавило и то, что он увидел, как Хару, с большим нежеланием, идет на поводу у Хинаты и знакомится с одним из игроков Некомы. Видно, что кроме Шое никто не хочет общаться, но он чудесным образом делает так, чтобы два похожих человека начали общение.

***

      Хару держит в руке спортивную сумку и быстро печатает сообщение в телефоне. Она дергается, когда чувствует на плече прикосновение. Повернув голову, она обнаруживает улыбающееся лицо Томо. Становится противно от этой улыбки, но Хару улыбается в ответ, чтобы сестра не начала приставать с расспросами.       — Хару, как дела с Цукишимой-куном и Ямагучи-куном? Они хоть тебя вспомнили? — спрашивает Томоки. Ее намек очевиден, но Хару не подает вида.       — Никак. Не хочу вообще с ними общаться. Если бы не клуб, я бы вообще с ними не пересекалась, — отвечает она, стараясь готовить спокойно. Хватка на лямке сумки усиливается. Хару не хочет говорить о своих знакомых.       —Ты не можешь все три года отрицать то, что вы были знакомы и до Карасуно, — Томо не собирается отступать. В ее планы входило поговорить с сестрой о ее стиле жизни, который не показывает ничего хорошего.       — Переживут. Тадаши-кун не особо рвется общаться с кем-то, кроме Очкарика. А Очкарик только мешает мне. Не ты ли говорила, что не нужно тратить свое время на тех, кто не принесет тебе пользы в будущем? — Хару вывернула слова из прошлого настолько сильно, что Томоки пришлось потратить много времени, чтобы понять, когда она дала сестре такой ужасный совет.       — Я это говорила про отца. Не про друзей.       — Ты же самый дружелюбный человек во всем мире, прости, что неправильно поняла твои слова, — с сарказмом протянула Хару, начиная печатать новое сообщение. Она всем своим видом хочет показать, что разговор закончен, даже если Томоки хочет продолжить читать ей морали.       Томо вздохнула и посмотрела в телефон сестры. По глупой аватарке и нику сразу стало понятно, что это не Ойкава. Еще в прошлом году он поменял имя в телефоне Хару с «Идиот» на «Тоору-сенпай» и запретил менять обратно; Хару же плевать на ники, ей важна только переписка. Из трех чатов остается тот, о котором Томо даже не подозревала. Ей всегда казалось, что ее сестра ненавидит общаться с этим человеком. Но, оказалось, что это не совсем так.       Хару вздохнула и зло посмотрела на Томоки. Она убрала телефон в карман кофты и сделала шаг вперед, намереваясь уйти за остальными старшеклассниками.       — Ты общаешься с ним? — окликнула ее Томо.       — Нет. Мне на него плевать, — спокойно ответила Хару, заходя обратно в здание.

***

      Цукишима со стороны наблюдал за Хару. Ему не был интересен ее разговор с сестрой или странным типом из Некомы. Он просто хотел понять причину такого ее поведения, оставаясь сторонним наблюдателем. У него не получилось. Слишком хорошо она скрывается, чтобы так просто раскусить ее маску. Очередную маску. Цукишима уже был свидетелем ее слабости. Тогда ему казалось, что Хару перестанет строить из себя обиженную на весь мир девочку, но она только сильнее спряталась в своем коконе и повесила на него сотню замков, чтобы никто — в частности Луна — не смог пробраться внутрь. Но в общении с Томоки в этой защите появляется небольшая брешь. Возможно у Цукишимы когда-нибудь получится пробраться через нее, чтобы лучше понять Мотылька.       Из размышлений его вывело касание к плечу. Рядом с ним стояла Томоки и держала в руках сумку. Она протянула ему ее.       — Отдай Хару, пожалуйста. Я забыла ей форму вернуть, — Томо улыбнулась и, не дождавшись от него действий, вложила сумку ему в руки и убежала. Она уже давно должна быть на трибунах, собирать информацию о Некома сверху.       Цукишима ничего не ответил. Он только вздохнул, потому что знал, что с Томо спорить бесполезно. Этим они с Хару похожи. Только этим. Цукишима закинул сумку себе на плечо и направился в здание за остальными. Он уже немножко задержался, не хотелось потом выслушивать расспросы Хинаты и Ямагучи о причинах его задержки. Хотя сумка Томоки в руках точно вызовет слишком много вопросов, чем должна вызывать обычная черная сумка.