Улыбка

      Лёгкий стук костылей шёл наравне с цоканье каблуков сапог. Солнце припекало макушки, изредка скрываясь за немногочисленными группами облаков. Деревья слабо качаются в такт порывам ветра, шуршат своей листвой среди которой игриво снуют певчие птицы. Солнечные деньки выдавались редко, особенно в этом году. Рука с отсутствующими пальцами потянулась к небу, закрывая половину искалеченного лица.       — Может сходим туда в другой раз? — В голосе мужчины слышится недовольство. Идущий рядом замирает на месте, после легко подхватывает спутника под колени и садит на сгиб руки. Взгляд скользнул по седым прядям, чуть ниже шли шрамы от деревянных досок. Калека дёрнулся и цыкнул, вовсе не одобряя такие действия со стороны спутника.       — Неужели тебе надоело? — Командер лёгонько чмокнул мужчину в лоб, тепло улыбаясь на хмурый взгляд серых глаз.       — Да, надоело. Выглядим как идиоты, сидя на этих ненужных, напыщенных мероприятиях.       Леви похлопал командера по плечу, решаясь идти самостоятельно. Смит закатил глаза, словно ему не тяжело нести на руке Аккермана. В самом деле, тот был легче, чем многие погибшие товарищи. Костыли, что упали при подъёме их хозяина на руку, лежали на асфальте и грозились быть утащенными дворняжкой из подворотни.       Жизнь текла в своём ритме, не меняясь вот уже пять лет. Чудом выживший Эрвин всё также продолжал заниматься Разведкорпусом, вечно пропадая в штаб-квартире и утопая в отчётах. От него постоянно пахло чернилами, смешанными с ароматом чёрного чая. В какой-то степени Леви нравилось, когда они долгими вечерами могли спокойно сидеть, пить чай и болтать на разные темы, включая работу. Как в старые добрые времена.       — Злишься, что Жан выпил больше, чем ты? — Аккерман твёрдо встал на костыли, а одним умудрился дать подзатыльника. Конечно, при его росте без них было бы довольно проблематично. Значит, быть калекой не так уж и плохо, плюсы определённо имеются.       — Не в этом дело, — мужчина раздражённо вздохнул. — Просто, ты так часто говоришь о тех временах на таких мероприятиях. Честно, аж тошно становится.       Леви аккуратно стянул плащ с Эрвина, неуклюже накинул на плечи и гордой, слегка косолапой, походкой пошёл вперёд. Тихий смешок был брошен ему вслед, отчего черноволосый ещё больше смутился. Он редко слышал, как Смит смеётся. Даже во время посиделок за чашкой чая, блондин вёл себя как обычно — будто его не было с Аккерманом.       — Вот чего смеёшься?       — Нет, нет. Ты хоть видел, что края моего плаща тащатся я по земле?       — Не видел. — Буркнул мужчина, но края плаща подобрал и, со стороны это казалось нелепо, закинул их на перекладины костылей. Эрвин догнал его, аккуратно провёл по волосам. Седые пряди прошли сквозь пальцы, а их обладатель фыркнул и дёрнул головой.       — Леви. Не злись, пожалуйста.       — Иди нахер! — Вновь костыль прилетел по Эрвину, попадая по заднице. Командер шикнул, а Аккерман задорно улыбнулся. Вот что всё это время хотел получить Смит. Лёгкая улыбка, слегка робкая и небрежная, уголки губ приподняты. Такой результат вполне устроил блондина, отчего тот улыбнулся в ответ.       — Не находишь, что мы выглядит странно в глазах людей?       — Люди хоть и глупцы, но им всё равно на таких, как мы. Тем более, не ты ли вывел меня на улыбку?       Скромная улыбка осталась на уголках губ до самого ресторана. Смит любовался Леви, медленно ощущая привычное тепло в груди. Если бы не мероприятие, они бы остались дома и выпили по чашечке чая. И улыбка бы не сползла до самого утра.