Золото и Лазурь

Улыбки никогда не давались Квентину легко. Седьмица не вознаградила старшего из сыновей Дорана красотой или храбростью. Люди считали Квентина Мартелла хорошим парнем, благоразумным, здравомыслящим и ответственным… но явно не из тех, кто заставляет девичьи сердца биться быстрее. Про дорнийцев ходило множество слухов — как дурных, так и довольно лестных. Говорили, будто дорнийские женщины — самые распущенные во всём белом свете, а мужчины скоры на гнев и страстные любовники. Квентин доказывал, что бывают исключения из правил. В Королевскую Гавань он прибыл по собственной воле, желая примкнуть к свите Красного Змея. С самого детства Квентин рос воспитанником при дворе Айронвудов и ни разу не бывал в Солнечном Копье. Юноша редко виделся с другими Мартеллами и словно выпал из их общей жизни. Квентину хотелось проявить себя, доказать пользу для общего дела и, может быть, прирезать паршивую волчицу Лианну Старк, чтобы заслужить восхищение дяди Оберина и отца. Только вот чаяния Квентина завлекли его в Блошиный Конец. «Королевская Гавань — столица континента, центр политической жизни. Место, где зиждился Железный трон, должно источать величие», — думал Квентин… пока не оказался в городе. «Свиньи», — была его первая мысль, но свиньи так не воняют. Здесь несло мочой, испражнениями, тухлым мясом, язвами и загнившими ранами — да так, что перешибало соль и рыбу, которыми пахла гавань. — Блевать тянет, — сказал Квентин Геррису Дринкуотеру. Мартелл уже испустил наружу весь свой ужин. Мальчишка явно не свыкся с тем, что покинул Железнолесье. На горных лугах в северных поместьях лорда Айронвуда вечера всегда свежи, как бы жарко ни было днём, а здесь… — Влажно, как у шлюхи в щели. Чем думал Завоеватель, когда решил построить свою столицу? — сказал Геррис под уличный шум. Не думали юные дорнийцы, отправляясь в путь, что с ними может случиться нечто подобное. — Будет о чём внукам рассказывать, — сказал Клетус Айронвуд, когда они выехали из замка его отца. — Скорей уж девкам в тавернах, чтоб юбки охотнее задирали, — скорчил гримасу Геррис Дринкуотер. Клетус хлопнул его по спине. — Для внуков надо сперва детей завести, а этого, не задирая юбок, не сделаешь. По прибытию в столицу они пили за будущую невесту Квентина, отпускали сальные шуточки насчёт первой ночи, толковали о будущих славных подвигах — а кончилось это пьяной прогулкой вдоль Блошиного Конца. В последние дни в столице было много дорнийцев. Подобно Квентину, многие из южан помчались вслед за Красным Змеем. Другие хотели высказать своё восхищение перед Первой из королев — леди Элией. Третьи, включая Герриса, считали своим долгом каждому встречному горожанину напомнить, что именно дорнийские бойцы и героическое самопожертвование Ливена Мартелла принесли лоялистам победу в сражении при Трезубце. Последних не волновало, что ход битвы был предрешён в тот час, когда могучее тело Роберта Баратеона пронзил клинок Рейгара Таргариена. Узурпатор пал, что вызвало панику среди повстанцев. Квентин много читал про Восстание Роберта. Но его мало беспокоили причины, побудившие штормовых лордов и северян восстать. Он всегда переходил к моменту, когда победоносный принц Рейгар возвращался в столицу, чтобы сместить Безумного Короля. За Эйриса не вступился никто, даже его возлюбленные пироманты. Он грозился сжечь всех до единого, но был брошен доживать свои дни в Башне Радости. В момент, когда Дорн ожидал своего величайшего триумфа со времён Мирии Мартелл, принц Рейгар заявил, что последует примеру Эйгона Завоевателя и возьмёт себе вторую жену из северян. Лианна Старк, что ранее скрывалась в Дорне, явилась миру и вынудила своего брата Неда сложить оружие, а её отпрыск стал живым напоминанием того, как была посрамлена честь леди Элии. — Чего ты ожидал, Квентин? Что мы отправимся в Септу Бейлора и помолимся за воцарение принца Эйгона VI, в чьих жилах течёт дорнийская кровь? — Геррис громко засмеялся. — А может, нам следовало отпеть службу за прекрасную принцессу Рейнис? Какая ирония, что девушка с таким славным именем наполовину дорнийка! Вот и правда, превратности судьбы! — Клетус поддержал товарища, но всё-таки помог Квентину подняться на ноги. — Между прочим, сестра короля, Дейнерис, по слухам, прекраснейшая женщина из ныне живущих. Может быть, мой отец обеспечит мне брак с ней? Если Мартеллы породнилась с драконами единожды, может, и на мою долю выпадет такая удача? — наконец, Квентин подхватил общий дух компании и предложил собственный тост. — За короля Рейгара! И пусть наступит дней Эйгона славное начало! — Ещё слишком рано поднимать такие тосты, юные мужи! Кто знает, ведь это можно посчитать изменой. Мужскую компанию отвлекло появление женщины в алых одеяниях. Рыжая женщина не беспокоилась: напротив, соблазнительную даму словно не заботило, что она бродит одна по неблагополучным улицам. Взгляды дорнийцев надолго задержались на приятных формах. Перед ними стояла рыжеволосая красавица с белоснежно-молочной кожей. Как только парни нагляделись на женщину, они увидели сверкающую золотую цепь с рубином. — Миледи… откуда Вы? — с лёгким восторгом спросил Геррис. — Вы северянка? — сразу же подхватил Айронвуд. — Нет, нет, молодые люди. Я из Асшая, — у неё был низкий голос, отдающий музыкой Яшмового моря. — Что же асшайская дева делает одна в таком опасном месте, как Блошиный Конец? — Геррис сделал шаг вперёд, навстречу незнакомке. Он с большим усилием взглянул женщине в глаза. — Опасность? Милые юноши, я не одинока. Меня оберегает Рглор. Квентин с трудом распознал последнее слово. — И где же он? — Геррис позволил себе засмеяться. Он беспрепятственно дотронулся до женского плеча, радуясь собственной безнаказанности. — Здесь только мы, асшайка. А ночь темна… — Ты прав, Геррис Дринкуотер, — она произнесла его имя без запинки, — ночь темна и полна ужасов. А я всего лишь выполняю волю Обещанного Принца и сражаюсь с его врагами. И ты, Клетус Айронвуд, зря пытаешься достать свой кинжал. — Откуда… Дорийцы опешили. Квентин подумал, что ему следует уносить ноги. Но что, если перед ним северная шпионка? Может, у шлюхи-волчицы есть свои союзницы, которые обольщают чужих мужей? — Что за Обещанный Принц? Ты про бастарда Лианны Старк? — Квентин сделал шаг вперёд, чтобы выглядеть увереннее. Дядя Оберин ведь поступил бы так же. — Да, Квентин. Ты сообразительнее других. Я служу принцу Джейхейрису, чьё рождение было предсказано Песнью Льда и Огня. И у меня нет никакой жалости к тем, кто порочит честь Азора Ахая. Последним, что увидел Квентин, была его собственная тень, покинувшая тело.