Золото и Лазурь

Прошло уже пятнадцать лет с того дня, когда принц Рейгар разгромил Роберта на Трезубце и взял себе вторую супругу. Он мнил себя вторым Завоевателем, а как же. Несмотря на то, что Вестерос расцвёл и со слов льстецов становился всё более похожим на Древнюю Валирию, торговля с Вольными Городами только окрепла, мейстеры Цитадели стремились к новым открытиям, а простолюдины наконец отдохнули от безумств Эйриса и кровопролития, учинённого Восстанием, — отношения между двумя жёнами Рейгара с каждым годом всё ухудшались, и понимание уж давно их покинуло. Сам Рейгар по-прежнему отказывался выбирать между Элией и Лианной, проводя ночи с ними обеими, но с каждым годом он всё сильнее уходил в себя. Грандлорды даже и не пытались привлечь внимание Властителя государственными делами, а сразу обращались к его Деснице — мрачному Тайвину Ланнистеру. Но с тех пор, как был основан Золотой банк Кастерли-Рок, Десница короля стал всё больше времени проводить в Ланниспорте, стараясь наладить исправную работу и могущество своего банка, чтобы его не постигла провальная судьба хайтауэрского Банка Староместа, который не смог выдержать соперничества с Железным Банком Браавоса. И здесь на сцену решили выступить младшие из детей Рейлы — Визерис и Дейнерис. Младший брат короля, принц Визерис, безудержно выискивал способы проявить собственную исключительность и значимость для государства и народа, а посему считал своим долгом посещать турниры и балы в каждом из замков Великих Домов. Визерис, малый дракон, жаждал чужого внимания и мнил себя «предвестником правосудия Таргариенов». Пока его старший брат отсиживался в Красном Замке или Драконьем Камне, размышляя про таинственные пророчества и выбирая, с кем он проведёт ночь — с гадюкой или волчицей, — Визерис и его младшая сестра успели посетить Хайгарден, Солнечное Копьё, Ланниспорт, Чаячью Гавань и Девичий Пруд. Принц-путешественник и Бурерождённая Звезда даже успели пробыть неделю в Белой Гавани, прежде чем вернулись на Драконий Камень. После небольшого отдыха брат и сестра направились в Штормовой Предел — вотчину галантного лорда Ренли. Сир Бейлон Сванн, сопровождавший принца и принцессу в их странствиях, слегка воспрял духом, когда услышал о надвигающемся визите в Штормовой Предел. Ещё десятилетие назад Штормовой Предел преобразился из оплота Восстания в зал для турниров и пиршеств. Новый лорд стремился превзойти всех прочих феодалов Вестероса в утончённости и размахе, из-за чего родовой замок Баратеонов стал больше походить на сказочный замок из песен про Флориана и Джонквилль. Дени до последнего надеялась отложить визит в Штормовой Предел. Конечно, теперь, когда восстание было подавлено, а Баратеоны лишились былого могущества, ужас крепости начал сходить на нет, однако новый хозяин не внушал ей доверия. После смерти Роберта и бегства Станниса Баратеонам оставили их проклятый замок, но девять из десяти владений Штормовых владык были разделены между прочими домами, сохранившими верность Таргариенам. С той поры Ренли, номинальный грандлорд Штормовых земель, старался блистать на каждом турнире, участвовал во всех пиршествах и тратил баснословные суммы, чтобы восстановить доброе имя Баратеонов. Милый лорд Ренли просто не мог допустить, чтобы Джон Коннингтон узурпировал его статус. Хотя, если слухи не врали, между Ренли и Джоном было куда больше общего. Хотя отсутствие боевых достижений и дворцовые сплетни делали Ренли лёгкой мишенью для оскорблений, затрагивающих его «недостаточную мужественность», он был довольно популярен среди простолюдинов, молодых рыцарей и прекрасных дам, так как имел приятную внешность, дружелюбные манеры, хорошее чувство юмора и харизму. Сам же король Рейгар не любил нового лорда Штормовых земель из-за его легкомысленных шуток и не позволял ему проявлять лояльность. Дени догадывалась, что один из тех немногих, кого её брат называл другом — сир Ричард Лонмаут, Рыцарь черепов и поцелуев, — всегда следил за поведением младшего из Баратеонов. Он был оруженосцем короля Рейгара, сопровождал его на злополучном турнире в Харренхоле и сражался за него на Трезубце. Это воины Лонмаутов сопровождали Таргариенов, хоть формально и подчинялись Бейлонну Сванну. Когда Станнис бросил Вестерос, ранее малозначительный дом Лонмаутов возвысился за счёт бывших знаменосцев. Ричард Лонмаут в одночасье превратился в одного из богатейших лордов Штормовых земель, уступая по своему влиянию лишь Джонну Коннингтону, старому Эстермонту и самому Ренли. Когда Дейнерис и сопровождающие её рыцари вошли в дом младшего из Баратеонов, Ренли не оказалось ни в чертогах, ни в зале, где он обычно встречал гостей, ищущих приёма у правителя этих земель. Однако Кортни Пенроз, кастелян Штормового Предела, сообщил о том, что вечером состоится праздник в честь прибытия брата и сестры государя. Лорд Пенроз обомлел при виде Бурерождённой. Будь кастелян моложе, его тело бы воспряло при виде столь прекрасной девы. Дейнерис называли самой прекрасной девой своего поколения, Звездой Драконьего Камня и мечтой любого юноши Вестероса. Все они лелеяли мечты на брак с той, чью красоту уже превозносили. Даже принцесса Рейнис не могла похвастаться таким числом поклонников, как Бурерождённая. — Это ведь высшая честь — лично приветствовать Таргариенов, разве лорд Ренли забыл об этом? — раздражённый голос Визериса походил на раскаты грома, столь частые в Штормовом Пределе. Визерис всегда считал, что люди обязаны целовать пятки любому Таргариену и следовать доктрине Исключительности. — Лорд Ренли поспешил на охоту в Дождевой Лес, чтобы предоставить столь величественным гостям достойный подарок. Более того, вместе с лордом Ренли прибудут и другие известные гости. Такие, как Арианна Мартелл и Лорас Тирелл, — сдержанно ответил Кортни Пенроз. Над ними, рядом с оленем Баратеонов, развевались скрещенные гусиные перья Пенрозов, белые на рыжем поле. Лопатообразная борода сира Кортни тоже была рыжей, а вот голова совсем облысела. Если великолепие королевской свиты Визериса и поражало его, на обветренном лице рыцаря это не отражалось. — Что же сир Тирелл и леди Мартелл делают в Штормовом Пределе? — удивление Визериса было объяснимо. Взаимная вражда между дорнийцами, штормовыми людьми и выходцами из Простора сохранялась на протяжении поколений. — Позвольте ответить им самим! — звонкий голос Баратеона сразу отсеял сомнения. Лорд Ренли всегда носил дорогие и вычурные наряды. Вот и сейчас он был одет в тёмно-зелёный бархатный дублет, расшитый золотыми оленями. Следом за Ренли следовали его пажи, которые несли за собой тушу подстреленного оленя. Хозяин Предела обладал особым чувством юмора, раз решил подать Таргариенам хорошо прожаренного оленя. — Не волнуйтесь, миледи. Для меня высшая честь приветствовать Таргариенов, — сладкий голос Ренли нисколько не успокаивает Дени. — И прошу прощения, что слегка запоздал. Вы же знаете, насколько упёртыми бывают эти рогатые животные. — Сестрёнка, мы от крови дракона. Не волнуйся, как видишь, этот… красавец встретил нас достойно. Так что держи себя в руках, — Визерис бережно гладит девушку по плечу, но она слишком взволнована, чтобы оттолкнуть его. — Просто… я скучаю по Красному Замку, — довольно жёстким тоном выговаривает она, чтобы покончить с этими успокоительными репликами. Говорят, что Драконий Камень и Штормовой Предел похожи друг на друга, но ей здесь не нравится. Слишком многое в твердыне напоминает о прежних владельцах, что посягнули на Железный Трон. Визерис отходит вперёд вместе со своей свитой, чтобы обменяться парой слов с Ренли Баратеоном. Бейлон Сванн, достаточно вольно чувствующий себя в Штормовом Пределе, никуда не спешит и остаётся с Бурерождённой. Он прекрасно знает, что Баратеоны вынуждены проявлять уважение к Сваннам. Пожалуй, не самая подходящая компания для Дени, но Бейлон исполняет свои прямые обязанности. — Как погляжу, лорд Ренли хочет завести друзей в Дорне и Просторе. А может, и выступить для принца Эйгона тем, кто подарит ему Юг Вестероса на блюдечке. Леди Дейнерис, не стоит быть слишком строгой к нему. Он явно нацелен искупить грехи своих братьев, — Сир Сванн не распускает рук, но пытается поддержать принцессу. Сам Эртур Дейн говорил, что Бейлон будет служить с честью и мужеством. — Принцесса Дейнерис. Слухи не лгут, и вы действительно чудесны! — Арианна улыбается, чтобы расположить к себе Бурерождённую. — Не беспокойтесь, — придя сюда в поисках компании Визериса, она не забывает и про его сестру. Красивые юноши всегда были слабостью дорнийской принцессы — особенно те, в ком чувствовалось что-то тёмное и опасное. Когда младшая Мартелл стала выискивать компанию Визериса, ей двигала не только верность общему делу Эйгона VI, но и собственные амбиции. Девушке хотелось верить, что Дорану удастся обеспечить своей дочери брак с Визерисом, после чего кровная связь Мартеллов и Таргариенов только окрепнет. А леди Дейнерис… Она могла бы стать супругой Квентина, но Арианна сомневалась в своём брате. Квентин был кем угодно, но не соблазнителем. По крайней мере, дорнийская наследница могла стать подругой для Дени. — Спасибо, леди Арианна, — смущённо отвечает Бурерождённая. Драконья кровь… Да какой же из неё дракон? Кроткая, с вечно опущенными глазами, хрупкая и слишком мягкая, она совершенно не походит на горделивого брата Визериса или вдумчивого короля Рейгара. — Надеюсь, Вы ещё вернётесь в Дорн. Ваш прежний визит был преступно кратким, и это было почти восемь лет назад! Я должна показать Бурерождённой принцессе Водные Сады, — усмехается дорнийка. — У нас там даже есть портрет вашего дальнего предка — первой леди Дейнерис, которая стала супругой Марона Мартелла — моего предка. Арианна Мартелл вспоминает, что в юности она часами смотрела на портрет принцессы Дейнерис, висевший в Солнечном Копье. Тогда она была обычной пухлой, плоскогрудой девушкой на пороге девичества, которая каждую ночь молилась, чтобы боги сделали её красивой. Чтобы избавить молодую супругу от пыли и суеты Солнечного Копья, Марон построил Водные Сады. Именно Дейнерис заполнила сады смеющимися детьми. Сперва собственными, но позже к мальчикам и девочкам королевской крови присоединились в качестве друзей сыновья и дочери лордов и знатных рыцарей. А в один обжигающе-жаркий летний день она сжалилась над детьми конюхов, кухарок и слуг, и пригласила их играть в бассейнах и фонтанах, так как Дейнерис заметила, что не замечает разницы между знатными детьми и детьми простолюдинов, ведь все они были невинны и нуждались в защите. После она сказала это своему сыну и наследнику, а также то, что «мудрый правитель не начинает войны, которые не может выиграть», и что «за все ошибки расплачиваются дети». Эту мудрость каждый новый правитель Дорна передавал своему преемнику. Арианна умела рассказывать красочные истории. На пиршестве она похитила внимание гостей, и сама Бурерождённая с увлечением впитывала рассказы девы Мартелл про её далёкую предшественницу, что, оказывается, была влюблена в легендарного Деймона Блэкфайра. Хоть она и вышла за Марона Мартелла против своей воли, со временем она прониклась симпатией к супругу и похоронила былые чувства к Великому Бастарду. Однажды и ей придётся выйти замуж, чтобы с годами примириться с будущим супругом.