Almost reached

Гарри всегда жил с этим. Если быть точнее — ему так казалось, потому что он не мог представить свою жизнь без равнодушных красных глаз. Чувствовать, как этот взгляд скользит по телу и, не найдя ничего интересно, спешит дальше. Гарри опускает голову ниже, упираясь ей в жесткую и толстую дверь, закрытую с другой стороны. Его поза сгорбленная, руками парень упирается перед собой. Том всегда имел большое влияние на него. С того самого первого курса. Пока все сторонились безродного мальчишку, Поттер знал, кто он на самом деле. С самого начала знал. Гарри поддерживал Тома во всём: помогал выяснить родовые корни, утешал после неудач и падений, держался особняком, хранил самые грязные секреты. Он помогал в поддержании других однокурсников. Он помогал им приобщиться к идеям Тома. Он помогал им принести присягу. Он был рядом с ним, когда открылась Тайная комната. Он был рядом с ним, когда вековое чудовище Слизерина пробудилось. Он был с ним даже после того, как Том в шутку натравил это чудовище на него — тогда Гарри чуть не лишился ноги. Он был рядом, когда Риддлу торжественно вручали свиток об окончании Хогвартса с отличием. Гарри в отчаянии закусил губу, выдыхая и касаясь ладонью шершавой поверхности двери. Том работал за своими бумагами, и даже отсюда можно было услышать их тихий шелест. После школы они продолжили жить вместе. Том никогда не говорил о роли парня в своей жизни и это буквально съедало его заживо — со всеми потрохами, мыслями и переживаниями. Как-то на пятом курсе на рождество Том сказал ему, что считает все влюблённости слабостью. А он ненавидит слабости. Через пару недель Гарри дали подержать в руках черную книжку, обитую кожей. Она еле заметно пульсировала под пальцами и словно отзывалась на слова о ней. Том выглядел довольным. Гарри выдохнул, потянувшись, чтобы открыть дверь, но отдернул руку. Однажды Гарри выпил на вечере Слизнорта. Этого было недостаточно, чтобы впасть в пьяный бред, но достаточно, чтобы развязать ему язык. Гарри спросил, что он сделал, если бы узнал, что в него влюблены до беспамятства. Том холодно усмехнулся, глядя на то, как Поттер путается в своих ногах, а потом ответил, что получил бы большое влияние. После он благосклонно пояснил, что скорее всего использовал бы этого человека для создания ещё одного крестража — никто не смеет создавать ему слабости. Гарри всегда считал слёзы чем-то запретным. Тем, что недостойно настоящего мужчины. Они позволяли невыгодно оголить чувства, раскрывшись перед человеком и выставив себя не в лучшем свете. Всю ту ночь Гарри пробыл на Астрономической башне в слезах. Гарри видел, как постепенно менялся взгляд Тома. От прекрасных сияющих глаз с оттенком словно потусторонней дымки не осталось ничего. Теперь в его омутах было два огромных озера из крови, что он пролил. С каждым разом её становилось всё больше. Но Гарри всё равно любил его. Любил и оставался рядом. Пусть Том разорвёт душу хоть на тысячи жалких кусков — его чувства останутся неизменны. Пусть даже его всю оставшуюся жизнь будут провожать только равнодушный взгляд и полное отвращение. Пусть его потом используют для тёмного ритуала — ему всё равно. Пусть его возненавидят так сильно за слабость, как только могут. Это не остановит Гарри. Он устал терпеть и держать всё в себе. Гарри вдохнул, приводя мысли в порядок. Он должен это сделать. Просто обязан. Отстранившись, он потянулся к ручке, но не успел взяться за неё. Дверь приоткрылась.