Мисс Спринг (1 сезон)

организация торжества проходила медленно и непродуктивно –аж до семи часов вечера, хотя управиться вполне себе можно было и до четырëх. и несмотря на то, что занят серьёзным делом передвигания стульев и столов был только Питер, а за его руководством –непосредственно Зефир, вся компания продержалась здесь до самого вечера, выполняя мелкую работу или просто наблюдая за процессом. только Тейлор разок спускался вниз, чтобы показать украшаемую квартиру Эпифани, а тот твердил, что ни за что завтра сюда не придëт, но с Теем всë равно остался, ведь как никак, у них с Софи залежался ещë один пакетик сырных чипсов. непонятно, какое место в этой кутерьме занимала Веснушка, просто посиживая без дела на лавочке и беседуя то с Маринетт, то с Софи, то с самой собой. конечно, она пару раз просилась поразвешивать по стенам флажки, но еë писклявый голосок никто не услышал. она просто была наблюдателем, как в тот момент, так и по жизни, время от времени заглядывая в окно и вслушиваясь в посторонние голоса –вдруг они скажут ей что-то, что изменит еë взгляды на этот непостоянный и обманчивый мир. «они так стараются для него, –замечталась Спринг, затуманив взгляд где-то в пространстве, –для Дэниса Джекфорда, которому завтра исполнится тринадцать лет... » сделав последнее движение мокрой тряпкой по полу, Зейфер собрал всех в центре комнате, чтобы договориться о времени встречи. первое время друзья брали как вариант дополуденные часы, чтобы отрываться до самого заката. но потом Тейлор предложил для проведения праздника ночь, и эту сумасбродившую идею тут же поддержало несколько звонких голосов. «они поздравят его, как только взойдëт луна, –всë смотрела Спринг в одну расплывчатую точку, –и я поздравлю его...» пришедши домой в пол восьмого вечера, Веснушка так и не легла в постель. ей пришлось поддержать безбашенную идею Тея, чтобы попасть на вечеринку. в этой теме Спринг был важен только Дэнис, и она не стала обращала внимания на время, место, гостей и всë прочее. конечно, за оставшийся вечер ей ещë раз пять звонила Маринетт, устанавливая точное время встречи то на десять, то на десять-двадцать, то на десять-сорок-два, и в итоге добралась до одиннадцати. –можешь прийти не сразу, мы будем долго отрываться. всю ночь, –с до невозможности хитрой ухмылкой уведомила Маринетт свою подружку. а Спринг и думала, что придëт не сразу. сразу после разговора в еë голове зародился план, как незаметно сбежать из дома и не заствить волноваться родителей. только вот слово «сбежать» никак не укладывалось в еë юной, незрелой голове, и прогоняло по спине острую дрожь. «сбежать из дома ночью? это как? –заволновалась Веснушка, на миг вспомнив о том, что ещë совсем мала для такого, –зачем я согласилась на это?» и это был замкнутый круг: сбегать страшно, а сердце так рвалось поздравить Дэниса. подарок найти так и не удалось, но и впадать в уныние было нельзя, ведь если впадëшь, то уже не выберешься, а если не выберешься, то и на праздник не попадëшь. а праздник ночью... Веснушке взбредило, что сейчас она сойдëт с ума или вновь упадëт в обморок, как это случалось с ней иногда, но решения требовали своего принятия, они не могли долго ждать. –я уже большая, –заведала Веснушка своему отражению в зеркале в прихожей. она пробормотала это в унисон с маленькой кругленькой девочкой в пижаме по ту сторону зеркального стекла. их ручки, прислонëнные ладонями друг к другу, слились в одну и очень сильно тряслись. тряслись и колени, и по лбу пробегал жар, и по плечам мурашки... Спринг видела насквозь это чувство. чувство перед поступком, который может отрыть новый этап в еë жизни. тревога поедала девочку изнутри. она застыла на месте с вытянутой к зеркальной плоскости рукой и думала, что простоит так вечность. но тут скрипнула дверь родительской спальни, и в коридор вышла миссис Сансет: –Спринжелина, дорогая, что ты делаешь? –ахнула мама Веснушки, неодобрительно прислонив руку к груди. –я сейчас пойду спать. –иди, пожалуйста. мама сходила на кухню, а потом вновь вернулась в комнату. Веснушки в коридоре уже не было, а на зеркале остался отпечаток от еë ладони. когда часы пробили двенадцать, Спринг поняла –настало время действий. смелых действий и серьëзных решений. она осторожно открыла бельевой шкаф, всеми силами пытаясь не издавать ни звука, и принялась выбирать наряд для праздничной ночи. самым первым ей приглянулось изумрудно-блестящее платье, в котором она изображала ëлочку в прошлый новый год. на самом деле, на хвойное растение оно походило мало, а вот для вечеринки с шумной музыкой, гирляндами, щипящими газировками и, скорее всего, выключенным светом –самое то. такое коротенькое, что еле обхватило кругленькие бëдра Спринг, когда она его примерила, и всë в мелких зелëных блестяшках. оно подчëркивало всë. далее на глаза Веснушке попалась старая серебристая палерина с брошкой из какого-то очень ценного камня, название которого Спринг забыла, чëрные капроновые колготки и лакированые туфельки одного цвета с платьем. на плечо она повесила маленькую сумочку с кошельком. ещë немного времени мисс Спринг потратила на укладку своих оливково-зелëных волос, и образ самой обаятельной и привлекательной наконец-то был закончен. красотка покинула комнату и пошла вниз, прикрыв рукой и без того слабый керосиновый фонарик. страшен был ей каждый звук, шорох, зайчик света. лишь бы она сейчас сама не заблестела изумрудными кристаллами и не открыла глаза всем соседям. в голове у неë крутился план о вызове такси на Сэд-Стрит 18, номер которого был записан в чёрном папином блокноте, обычно лежавшем где-то на видном месте. Спринг нашла четыре номера такси и попыталась тихо-тихо позвонить на каждый. ответили только на третий звонок. в моменте этого звонка Спринг поняла, что еë тело окончательно оторвалось от сознания, и теперь ей руководят только сердце и ноги в зелëных туфлях. волнение забылось, девчонка с фонариком лëгкой походкой вышла за дверь и увидела невообразимое: всë крылечко было усыпано белыми, словно сахар, кристаллами. Спринг подняла голову и посмотрела в чëрную бездну –снежинки продолжали парить в воздухе и медленно падать на землю. одна из них даже попала Веснушке на нос. это был самый первый ноябрьский снег. такой мягкий и, вроде как, совсем не холодный, но на непривыкшей к холоду коже ощущался как расколотые кусочки льда. Спринг стояла на крыльце в коротком платьице без рукавов. еë оголëнные плечи обдувал северный ветер, но она не чувствовала этого холода. спустя пару считанных минут к лакированной калитке подъехала серебристая машина в чëрно-жëлтую клеточку и подмигнула в сторону едва дрожащей, но всë ещë тëплой девочки. –Сэд-Стрит 18? –неразборчиво обратилась в открытое окно машины Веснушка. –да, девочка, –с удивлением ответил Спринг водитель такси. он посмотрел на неë весьма озадаченно, будто бы заметил в ней что-то не то. не став обращать на это внимания, Спринжелинка села на заднее сиденье, поставив сумочку себе на колени, и стала пристально смотреть на снег, что всë ещë падал в окне. пока машина ездила по дорогам ночного Санполиса, таксист периодически спрашивал Веснушку о том, что ребëнок тринадцати лет может делать ночью в городе один без присмотра родителей, на что та отвечала, что едет к своей тяжело больной бабушке, которой срочно нужно отвезти лекарства, а родители еë в ночь на работе, и никак не могут сделать это за неë. впоследствии своего сумасшедшего поступка Спринг совсем потеряла свои привычные страх и стеснительность, и ничуть не боялась говорить ложь в глаза незнакомцу. ей было легко и любопытно находиться в городской ночи, слышать шум мотора и смотреть на сказочный снегопад. вся эта атмосфера заметала крошки паники в голове Спринг. где-то в глубине своих мыслей ей очень беспокойно думалось о родителях, которые, возможно, вновь еë потеряют, тоже испаникуются и поедут искать по всему городу, но было не до этого. когда Спринг, оплатив отсканными монетками проезд, вышла из машины, луна была высоко. можно сказать, выше некуда. почти полный, кипельно-белый яркий шар висел над спальным районом, смеясь о чëм-то со звëздами и отнимая у здешних жителей любые попытки уснуть. а где-то в полупустой квартирке на шестом этаже никто так раз-таки не спал, ведь положение луны на небе означало, что ещë всего лишь-то чуть больше часу ночи. „времечко для слабаков“ –сказал бы на это Тейлор. Спринг поднялась на крыльцо и постучала каблучками о каменную поверхность –они оказались чистыми, не грязными, и не снежными. Веснушка позвонила в тридцать шестую квартиру, откуда ей ответил сгусток какого-то шума, смеха и праздничной музыки и сразу выключился. в уже знакомом Спринжелинке подъезде были неполадки со светом, но фонарик всегда был при ней, заполнял тëплым светом мокрую и холодную темноту. с ним Спринг пархала по ступенькам, как светлячок, маленький и невинный, но такой отважный, любопытный, настороженный, стремительный и влюблëнный. ей не была страшна темнота, она уже большая девочка, она отрицала все суеверия. вот и он, шестой этаж, а вместе с ним и тридцать шестая квартира, дверь в которую была прикрыта до трëхсантиметровой щëлочки, в которую с лëгкостью пролез бы даже самый громадный картошечный нос. в квартире уже не первый час пылала праздником и лучами дискотечной лампы вечеринка. звучали неистово энергичные, бьющие по горлу, песни с крайне неразборчивым текстом, каких Спринг раньше никогда не слышала. не такая большая, но очень импульсивная толпа ребят-подростков отрывалась по полной, отпущенные на произвол судьбы из родительского гнезда. от их движений было тепло. Спринг не пыталась распознать в силуэтах или голосах своих знакомых и даже пока не оглядывалась по сторонам, как флюгер, в поисках Дэниса –она искала Маринетт, свою поддержку и опору в любом месте, где можно потеряться среди энергии людей и утонуть в своей пугливости. долго искать Маришу Спринг не пришлось: она сидела на мягкой кушетке в углу у окна. еë полуприкрытые веки были окрашены в тëмные дымчато-блестящие тени, а губы чëтко выделены бардовым. одета девочка была изысканно красиво: в тëмно-синее платьице, обволоченное до груди сверкающей серебристой каймой, срисованной с прекрасного звëздного неба, загадки которого так манили к себе рыжеволосую умницу Маришу. этот, наверняка, потребовший немало усилий образ, абсолютно опровергнул ожидания Веснушки, ведь при ней Маринетт всегда одевалась, как морячка или дочь русского северяка: в джинсы, тельняшку, меховые сапоги и жилетку. так что теперь не одна Спринг здесь обаятельная и привлекательная. рядом с Маришей на длиннющих каблуках стояла не менее красивая девчонка Багзи-Лина Флауэрс и о чëм-то кокетливо с ней шепталась. –родители отпустили, –наконец произнесла вслух Багзи сквозь шум вокруг, –Твити меня не отпускала... –как? почему? –чëтко спросила Мариша. –ну, она же за меня волнуется. я уехала куда-то одна, ну, не одна, с Питером, ночью, а она такие вписки не посещает, понимаешь? она у меня домашняя... –почему ты не осталась дома, если всë так? –нет, ну Питер поехал, а чем я хуже? тут Маринетт, заметив приближавшеюся Веснушку, легонько постучала Багзи по плечу. «приве-ет» –сказали они вместе так, чтоб было слышно. Спринг показалась перед девочками, слегка расставив руки в стороны, отчего ещë сильнее стала походить на ëлочку. Веснушка тоже была на каблучках, но не на таких длинных и изящных, как у еë одноклассниц, поэтому на миг посчитала, что вид еë на этом празднике очень глуп. про наряд Спринжелинки девчонки ничего не сказали, а та осталась молчать, стоя «ëлочкой» и ждала, пока кто-то из них скажет своë слово первой. –присаживайся, –наконец изволила ей Маринетт, сдвинувшись на край кушетки. Спринжелина послушно села. –почему вы не танцуете? –вставила она вопрос. –ах, мы пока натанцевались, –расплывшись в улыбке, призналась Багзи, –скоро опять пойдëм. –когда же наступит это скоро? –вопросительно взглянула на неë Маринетт. –должно быть, прямо сейчас, –ответила Багзи-Лина и потянула Маришу на танцпол. Спринг пришлось увязаться за ними, чтобы не быть белой вороной и попытаться развидеть в толпе виновника торжества, так как спросить у подружек ей не предвидилось. она была больше, чем уверена, что его, как и еë, так же кто-то занëс с эту топотливую суету, и он теперь стоит где-нибудь в самом центре, заглядевшись на дискотечную лампу, ведь это самое красивое, что можно было там рассмотреть. пока девочки тратили свои последние силы, маленькая Спринг не танцевала, а переминалась с ноги на ногу, то подпрыгивая, то заглядывая за спины высоких ребят на танцполе. ей нужен был Дэнис. нужен, как кислород. она хотела увидеть, что он чувствует в эту бессонную ночь, не сильно ли он устал, и блестят ли по-прежнему его кристалльно-чистые глаза, наполненные ясностью и миролюбием... но ночной танцпол был местом не для стояния. он буквально отталкивал от себя тех, кто не был подвластен его энергии. в один момент он вытолкнул и Спринг. Веснушка вновь присела на кушетку, поставив на колени свой тëплый, греющий фонарик. свет его был так спокоен, что казалось, что пока она просто сидит и смотрит на других –она в безопасности. но просто сидела и смотрела на других она не долго: пару минут спустя из кромешной темноты вылетает Зейфер, явно не танцевавший до этого. его лицо было холодным и невозбуждëнным, каким бывает в обычные дни. он деловой, однако осторожной походкой подобрался и к Спринг и сказал ей почти что на ухо: –слушай, по-моему, ты здесь сейчас одна, кто способен разумно двигаться и соображать. Весншука остолбенело посмотрела на Зейфера, не понимая, что он опять от неë хочет. –не могла бы ты сходить за Дэнисом? он живëт в сороковой квартире, этажом выше. Спринг оторопела. сначала она не придала смысл услышанному, и просто пропустила это мимо ушей, но потом решила переспросить. Зефир в точности повторил ей свою реплику. „сходить за Дэнисом“ заело у неë в голове. Веснушка захлопала глазами, уставившись куда-то в безымянную и необъяснимую точку, которой, может быть, и несуществовало совсем. она думала: „почему я? почему именно я? неужели он знает обо мне всë?“ но Зейфер уже ответил на все еë вопросы. –да, хорошо, –схватившись за сердце, хрипло пробормотала Спринг, на что Зейфер подмигнул ей и призрачно скрылся. Веснушка предварительно посмотрела в его сторону –он действительно ушëл в никуда, в темноту ночной вечеринки, в которой можно наткнуться на что и на кого угодно. Зейфер не оставил за собой ни звука, из-за чего Спринг задумалась, вдруг он ей ничего и не сказал? может это была галлюцинация еë бурных, разбушевавшихся чувств? скоро из толпы длинноногих силуэтов послышался низкий голос Зейфера: –а теперь медлячок, –приказал он ди-джею изменить тембр музыки. это был голос Зейфера, его ни с кем не перепутаешь. заставить ноги разогнуться было трудно. колени вновь судорожно задрожали. но со вдохом и выдохом Спринжелина справилась: схватила фонарик и, смотря прямо, в еле просеиващуюся тьму, направилась к выходу. в дверном проëме до сих пор светилась узенькая щель. Мисс Спринг покинула вечер под миноры прошедших лет. на самом праздничном этаже семиэтажного дома лампа накаливания неизменно светила, а вот этажом выше было очень темно. Спринг поняла это ещë на первой ступеньке. да, каждая ступенька стоила ей ещë одного ответственного решения за эту набитую сюжетами и свершениями ночь, перевернувшую жизнь маленькой Веснушки с ног на голову. последняя решающая ступенька –и зелëная туфелька ступила в коридор самого верхнего этажа. такая же плитка, такие же зелëные стены большое окно, сквозь которое видны квадратные дома и круглый шар луны. всë там было так же, как внизу. кроме слепой, затенëнной квартирки, носящей самый тоскливый, последний во всëм доме, номер сорок. Дэнис не спал. укутавшись в одеяло, сшитое из сотни лоскутков, он сидел за столом на кровати, обрывал на кусочки листы старых тетрадей и писал на них красивые и до боли печальные фразы на французском, приходившие ему в голову, а потом зажигал спички и наблюдал, как они сгорают. а если какое-нибудь слово, или даже парочка таких слов сгорала не до конца –это точно значило что-то хорошее. Дэнис любил смотреть на огонь и искорки, на фейерверки и закаты. он находил во всëм этом нечто тëплое и защищëнное, чего так не хватало ему в ноябре, ютясь одиноко в холодной квартирке. на подоконнике лежала старая книга в толстом переплëте, за которую мисье Джекфорд принимался часом раньше, но так и не смог толком проникнуть в сюжет из-за непрекращающихся шумов и воскликов, доносящихся снизу. по этой же причине Дэнис усвоил, что не уснëт. на самом деле, временами Дэнис думал, что праздник действительно устроили в честь дня его рождения, но позже понимал, что эта мысль никуда не годится. ему ведь уже не восемь, а значит никаких клоунов, тортов и Макдональдса ждать не придëтся. день рождения давно стал для него простым листком календаря, про число на котором никто кроме него не вспомнит. Спринг тем временем наматывала круги по тëмному коридору, подсвечивая фонариком номера квартир, попадающихся ей на глаза. еë движения вновь стали подвластны сердцу, из-за чего она даже понимала, что обходит три квартиры уже девятый раз, и пора уже останавливаться. перед еë глазами рифлëная деревянная дверь с номером четыре и ноль. „меня там прихлопнут“ –подумала Спринжелина, потеряв значения цифр. больше всего она боялась ошибиться дверью. а вдруг это всë розыгрыш, и в сороковой квартире живëт не Дэнис Джекфорд, а его злющая прабабка, всегда держащая при себе нож и чугунную сковороду? сердце Спринжелины забилось, что есть мочи, в глазах заскакали белые и чëрные круги вразнобой, голова второй раз отказалась мыслить. Спринг облокотилась рукой с фонариком о плоскость двери, а второй принялась в неë колотить, ведь кто бы там не проводил эту кошмарную ночь, отклики еë состояния всë равно уже все услышали. услышав тревожные стуки в дверь, Дэнис в одно мгновение затушил спичку, натянул шерстяной свитер и помчался смотреть в глазок. в глазке была лишь темнота и какой-то тусклый-тусклый свет, похожий на пламя восковой свечи, а чьи-то маленькие кулачки по-прежнему без устали стучали. вскоре крошка Спринг устала стучать и просто поникла, упëршись головой о дверь без чувств и желаний. вдруг, плоская деревянная плита, на которую она покосилась, начала медленно на неë наваливаться, из-за чего девочку неистово оттолкнуло назад вместе с еë фонариком. Спринжелина упала, но боли не почувствовала. она ничего не чувствовала. Дениска Джекфорд, округлив свои без того большие глаза, стоял на своих кривых ножках за углом дверного проëма. „déjà vu. j'ai déjà vu ça en septembre“ –думал он про себя. он уже видел эту картину, видел в начале сентября. тогда неуклюжая Спринжелинка врезалась в него и упала в точно таком же положении. только тогда между ними не было двери. заметив, что девочка никак не может очнуться, Дэнис присел перед ней и начал тихо звать по имени. Спринжелина с трудом открыла глаза, точно еë, невыспавшуюся, разбудили утром в школу. еë голова всë так же кружилась, но это не помешало ей развидеть перед собой того самого Дэниса из сороковой квартиры, в колючем свитере и с взволнованными грустными глазами, которые постепенно успокаивались и выводили на лице улыбку. его образ казался ей таким родным, таким знакомым... –Спринжелина... –ещë один раз повторил он еë имя, изо всех сил пытаясь вытянуть свою проблемную „р“. Дэнис протянул Веснушке руку, чтобы дежавю уж точно оправдалось в его сознании. и она встала, точно так же, как в сентябре, отряхиваясь и поправляя оливково-зелëную чëлку, лишь бы та лежала безупречно. личико еë не на шутку покраснело, а левая нога как-то тревожно трепыхалась. Спринг опять не могла ничего сказать. –что ты здесь делаешь? –спросил у неë Дэнис, подавая отлетевший фонарик. на его лице вновь поселилась озадаченность. –не отдавай, –остановила его Спринг, –он теперь твой. с днëм рождения. в тот момент его лицо походило на личико счастливого малыша, впервые увидевшего салют или северное сияние. небесно-голубые глаза засияли, а щëки загорелись румянцем и ещë сильнее покрылись частыми веснушками. –я.. я, да, –вырвалось у Спринг, –то есть, нет. то есть, не только, чтоб, чтобы тебя поздравить... я приехала... –пойдëм ко мне, всë г'асскажешь, –заботливо посмотрел на девочку Дэнис и провëл еë в квартиру. в квартирке, где жил Дэнис, было едва ль не так же холодно, как и в подъезде, а ремонта в ней не проходило, по виду, так с заселения туда самых первых хозяев. полосатые обои в комнате, прикрытой аркой, были слегка покрыты разводами и кое-где облезали. а в остальном, местечко было чисто и прибрано, как ледяной дворец. Спринг сняла туфельку с дрожащей ноги и ступила на крашеный пол –этот холод в один момент поглотил еë тепло снаружи и изнутри. она не могла понять, как Дэнис мог стоять босиком в подъезде, не дрогнув ни на секунду, а теперь метаться по холодной древесине, заправляя кровать и прибираясь на столе, совсем не зная, что такое „мëрзнуть“. вот он уже поспешил на кухню заваривать чай, усадив Веснушку на кровать у столика-книжки. с кухни приятно пахло травами. их аромат дурманил и успокаивал, отгоняя все тревоги в эту звëздную ночь. Дениска собирал их летом, когда гостил загородом у дяди, тëти и кузенов, а потом засушивал, чтобы наслаждаться чашечкой лета в любое время года. скоро на столе появились две чашки горячего чая, мисочка мëда и кубики сахара. а также, Веснушкин фонарик, который теперь принадлежал сегодняшнему имениннику. Дэнис присел на табуретку и осторожно подвинул ко Спринг еë чашку. –хочешь мëд или сахаг'? –вежливо спросил он у гостьи. Спринг было ужасно неловко оттого, что Дэнис предлагает ей чай, да и в общем, от того, что просто так пустил еë к себе в гости, где они находятся только вдвоëм. но как же смешно он произносит слово „сахар“! тут Веснушка впервые улыбнулась и чуть ли не произнесла смешок. –сахар, –закинула она белый кубик в свой чай и тут же сделала глоток горячего напитка. чай в первую секунду приятно наполнил горло теплом и раздал его оттуда по всему телу. мята, душица, медовый клевер, детство, лето, волшебные сказки –в нëм было всë и даже больше, отчего этот чай переставал быть чаем, а становился волшебным элексиром сил, тепла и внутреннего умиротворения. Дэнис тоже сделал глоток и краем глаза посмотрел на Веснушку. он не спросил, понравилось ли ей, ведь по еë замечтательной мордашке и так всë было понятно, а лишь напомнил: –ах, так вот... как ты попала сюда, на Сэд-Стг'ит? –что? –встряхнула головой витавшая в облаках Веснушка. –как ты здесь оказалась? –аа-а... меня пригласили на праздник этажом ниже, –Спринжелинка показала пальцем в пол, –этот праздник... он в честь тебя. твоего дня рождения. Зейфер попросил сходить за тобой... вот я и пришла. она опять нелепо для себя улыбнулась, пытаясь прикрыть лицо чашечкой чая. она не могла посмотреть Дэнису в глаза, ведь если посмотрит –то точно станет краснее помидора и бешеного сердцебиения откинется в обморок. а два чистых озера кинули взгляд на смущëнную Веснушку, залившись невозмозможным удивлением. –в честь меня? –прошептал Дэнис и тоже смутился, –так неожиданно... я поблагодаг'ю Зейфег'а на тг'ëх языках, когда мы туда пг'идëм. мы же... пойдëм? Спринг кивнула и улыбнулась ещë шире, чем прежде. „мамочки, Дэнис Джекфорд... он такой милый... таким я его всегда и знала“ –думала она, действительно становясь румяной помидоркой. она думала о нëм постоянно, вот уже несколько лет, рисуя в голове его миловидное личико; проматывая, словно заевшую пластинку, слова, что он некогда произносил своим картавым голоском; воображая его вместе с ней на прогулке или за чашечкой чая, как сейчас... „но... это же не может длиться вечно“ –внезапно осенило Веснушку, –„зачем я всë время мечтаю о нëм, будто бы его не существует. а он существует. Дэнис существует! и он... сейчас здесь... со мной... со мной? только со мной?“ Спринг заметала глазëнками по сторонам. они с Дэнисом действительно были единственными, кто заполнял пустоту сей холодной квартиры. Джекфорд молчал, временами отпивая душистый напиток, отчего между ними повисла до мурашек неловкая пауза раздирающей изнутри тишины. в эти минуты Спринг проматывала у себя в голове всë, что сегодня случилось в еë жизни, всë, что должно было перевернуть еë невинное сознание, слепить из него что-то законченное и полноценное, имеющее углы и грани. маленькая девочка сбежала из дома посреди ночи, сама вызвала такси; чтобы уехать на другой конец города; не растерялась и нашла нужный дом и квартиру в темноте, хотя прежде до ужаса боялась того, что в ней скрываться; побыла на танцполе и добровольно лишилась фонарика, своего спутника на протяжении всех прошедших детских лет. и все эти приключения настигли Спринг всего лишь-то за несколько часов. конечно, в этом году она встречалась и не с такими произшествиями, но двадцать четвëртого ноября всë это было по-новому. насыщенные дни, а если быть точнее, ночи, всегда запоминаются сильнее других. и не важно, сколько и какие эмоции ты тогда испытывал. сердце Веснушки успело испытать на себе столько всего, что нельзя было выразить не только словами, но даже выражением лица... „но... кое-чего не хватает, –растерянно подумала Веснушка, очередной раз взглянув на своего возлюбленного, –неужели это тот самый момент, который я постоянно воображала в свой голове, который казался мне невозможным? я не верю... нет... я не смогу сказать ему это... а если такого момента больше никогда не будет? я просто... я просто ему выскажусь...“ –Дэнис, –произнесла она вслух его имя, которое прежде называла всего пару-тройку раз, –я должна сказать тебе ещë кое-что. Джекфорд молчаливо поднял свой взгляд на Веснушку. голубые глаза его выглядели как-то печально, хотя и были полностью спокойны. –ты мне нравишься! –вылетели из горла Спринг те самые важные в еë жизни три слова, теперь не кроющиеся во мгле еë подсознания. девочка по-прежнему широко улыбалась, окрылëнно смотря на красивого мальчика в шерстяном свитере, но глаза еë мгновенно наполнились слезами... она думала, что вот-вот разрыдается от перегрева эмоциями, и Дэнис точно примет еë за ненормальную. но Дэнис был польщëн. в жизни ему никогда не говорили настолько приятных тëплых слов. девочка, которую он прежде знал всего лишь как одноклассницу, призналась ему в любви. призналась так искренне, без единой нотки фальши на своëм, полном эмоций, кругленьком лице. и тут он почувствовал себя виноватым... почему же он раньше никогда не замечал эту девочку? почему ни разу не общался с ней на какие-то спонтанные темы и не узнавал ничего о ней от Маринетт, Тея или Зейфера? почему не интересовался, как у неë дела и не вышел в тот день после уроков, когда Спринг раздавала конфеты, чтобы поздравить еë лично от себя? почему не был в неë влюблëн? конечно, в кругу мальчишек-одноклассников Дэниса не раз спашивали, кто из знакомых им девчат ему симпатична, на что тот наивно отвечал: «да они же все красивые!», и мигом забывал о сказанном. его никогда ещë не терзало это чувство, влюблëнность, что ядовитыми клыками кусает за сердце хрупких неопытных подростков, оставляя после себя несовместимое: сладкую боль, нежную тревожность и ещë очень много всего, от чего кружит голову, подкашивает ноги и безжалостно сводит с ума. с одного лишь взляда на него сих аккуратных, широко вырезанных изумрудных глаз, Дэнис осознал, какая же она красивая, эта Спринжелинка... красивая и внешне, и в душе, это было ясно сразу. Дэнис заглянул в еë глаза и высказал то, что думал. а думал он на французском: –je t'aime aussi. обычно, дряблая „тройка“ по французскому подводила Спринг при таких моментах, но голосом Дэниса эта фраза прозвучала так понятно, что Веснушка просто не смогла сдержать своих слëз. слëзы эти были, несомненно, счастливыми, но унять их казалось невыполнимым... „же тэм осси, же тэм осси, же тэм осси...“ –самовольно проигрывались французские слова в голове Веснушки. как же она была рада, что призналась в своих чувствах спустя столько заточëнных лет! с плеч свалилась гора, стало легче дышать. –почему ты плачешь? свесившая оливковую чëлку Спринжелина почувствовала, как Дэнис подсел к ней рядышком. в его голосе были слышны тревожность и обеспокоенность, как будто он нашëл брошенную в военное время сироту и в жалости и безвыходности не может понять, чем ей помочь. Спринг подняла заплаканные глаза на Дэниса. улыбка пропала с его лица, а глаза часто-часто моргали. он нежно прикоснулся своей холодной рукой к еë мягкой щеке и вытер упавшие слëзы. –всë же хог'ошо... ты что? –с той же заботливой обеспокоенностью старался успокоить Спринг Дениска, –ты мне тоже очень нг'авишься, пг'авда! ты самая кг'асивая девочка из всех, что я встг'ечал. Спг'инжелина... Спринжелина всë никак не могла свести с него взгляд. он повторил это ещë разок, уже на родном и понятном ей языке... плакать хотелось ещë сильнее, но голос Дэниса был таким приятным и размеренным, что от него становилось спокойнее. девочка закрыла глаза, всхлипнула солëной слезой и самовольно упала ему на плечо. она не думала о своих действиях, она просто поняла, что всë и вправду хорошо. без всяких „слишком“, как иногда бывает. –Спринг. просто Спринг, –представилась она Дэнису сквозь слëзы и вновь выявившуюся тонким лучом, усталую улыбку. –Спг'инг, –приобняв девочку рукой, протянул Дэнис. так они и просидели на кровати, укрытой лоскутным покрывалом. долго-долго обнимаясь, не следя за временем и не думая ни о чëм плохом. спустя некоторое время Спринг совсем перестала плакать. Дэнис несколько раз спрашивал, не холодно ли ей, на что та отвечала, что ей уже стало теплее. старинные часы на стене в прихожей прокуковали три. был бы сейчас июнь, а не ноябрь, солнце бы уже начинало свой подъëм. но, поклоняясь времени, над городом по-прежнему вискла непроглядная тëмная ночь. вечеринка в тридцать шестой квартире продолжала жить своей бушующей жизнью, но, будто-бы уже приближалась к своему неминуемому концу. –пойдëм, –обратился Дэнис к задремавшей Спринг, –дг'узья нас, навег'ное, уже заждались. он подал ей руку, и она послушно еë взяла. руки Дэниса ничуть не согрелись. они были холодны, как Арктика, но доброжелательны, как гладкие тюлени. другую руку он занял подаренным Веснушкой фонариком, от света которого в подъезде стало светло и не страшно. да и как вообще можно чего-то боятся, держа за руку того, кого любишь? кудрявый мальчик и зеленоглазая девочка наконец спустились к заветной двери. внутри играла музыка, непогрешимо динамичная, но уже не столь буйная, чтобы колотить по ушам сквозь стены и полы подъезда. из узкой щëлочки изливался свет. полуночные танцы больше не проходили в темноте. –когда ты уходила, там всë было в пог'ядке? –прошептал Дэнис Веснушке, уже держать за ручку двери. –вполне себе, –в том же тоне ответила Спринг, и они вошли. –здравствуй, Дэнис, –встретил практически на входе их Зефир, –с днëм рождения. Тейлор съел твой торт, вернее, большую его половину. но я сберëг для тебя кусочек, –сказал он это так сухо и вынуждëнно, точно руководить всем этим блестящим маскарадом ему уже до чëртиков надоело. –со свечками? –удивлëнно спросил именинник, и без того воодушевлëнный такой вестью. –да, со свечками. детская радость и волшебный восторг зародился на лице Дениски Джекфорда. именно таким Спринг любила представлять его раньше, и видеть сейчас. точнее, она думала, что будет любить его любым. ведь таких прекрасных, добрых больше не было ни у кого, кто существовал в еë реальной, ненадуманной жизни. Дэнис воскликнул Зейферу „спасибо“ на французском, английском и русском языке, как и обещал чуть ранее Веснушке. эти thank you, merci и спасибо были как за праздник, что Зефир так щедро организовал для него, так и за кусочек самого вкусного шоколадного торта. до этого момента Спринг и во снах не могла представить, что Дэнис может что-то сказать по-русски, на таком сложном и мелодичном языке. вся истасканная танцами и поздним временем детвора собралась вокруг Дэниса, прокрикивая трëхкратное „с днëм рождения“ и „ура“. хлопала и визжала и Спринжелинка, по-прежнему находящаяся рядышком со своим счастьем. Дэнис задул две свечки, изображающие число тринадцать. он не успел ничего загадать, ведь в голове проматывались совсем ещë свежие воспоминания, сцены из которых успели произойти за эту ночь. он видел Спринжелину Сансет, то есть Спринг, такую же юную тринадцатилетнюю девочку, как он. она стояла рядом с ним, и в полной темноте он слышал хлопки еë маленьких тëплых ладошек, которые он недавно держал. и все эти воспоминания повторятся, ведь впереди ещë целая вечность. путь, что будет наполнен нежностью, заботой, приятными моментами и тысячами живописных закатов, которые будут встечены не в одиночку. когда толпа рассеялась, Дэнис вынул из ломтика свечи и чайной ложечкой поделил его на две половинки: ту, что чуть меньше –для него, и ту, что чуть больше –для своей Спринг.