Я хочу тебя в ципао

Антон привык, что вот этот мужчина рядом с ним знает всё. Для него легко выучить французский, вычитать факт о пиве, процитировать Чингисхана. Он разбирался в любой культуре, знал историю всего мира, какие-то странные слова, что клубнику где-то называют Викторией и о существовании серий футбола. Да, он путал матч и серию послематчевых пенальти. Главное — знает. Но в этот раз он превзошёл всех и вся. Арсений заказал ципао. Антон разглядывал это красное, короткое и узкое платье, не представляя, что в нем можно вообще что-то делать, не то чтоб седлать и раздвигать. — Ты это себе такое взял? — мягко улыбаясь, парень смотрел с хитринкой. — Не совсем, — уклончивый ответ напрягал, но не страшно. — Ладно. Это он или она? — Антон уже был согласен бороться за каждый стон с кем-то ещё, как его размышления прервали. — Ты. Примерь. Размер точно твой, — ответ поверг в шок. Но парень понял, что не отвертеться, надо выполнять. Он легко залез в платье и рассматривал себя в зеркале, когда сзади подошла мечта любой чансань, но Арсений же не этого от него хотел. — Ты красивый, — не отрывая взгляда от отражения парня, Арсений водил руками от бёдер до живота, а потом выше, целуя шею и выхватывая первые стоны. — Хочу… — мужчине не дали договорить, заткнув поцелуями, — его желания Антону ведомы давно. Брать его, делая вид, что Попов тут контролирует всё. А Шастуну не жалко, он уступит мужчине весь мир, если тот попросит. — Попроси, Арс, — парень уже был королём ситуации и ждал просьб. — Возьми меня и останься в ципао… — Арсений говорил на последнем вздохе, потому что уже плавился в самых жарких руках Сайгона, а на деле родной столицы. Парень просто двинулся вперёд, толкая Арсения в сторону спальни, но не давая развернуться к двери. — Смотри только на меня, — Попов был готов подчиняться любой команде и быть рабом этих зелёных глаз. Антон снял его шорты, футболку и бельё, прижимая между собой и постелью. Он стал ласкать его, пока не застонал с мужчиной в унисон. Он любит его безумно, любит, когда тот от удовольствия закатывает глаза, прерывисто дышит, царапает спину и подставляет шею под очередные поцелуи. Немного задрав своё ципао, Антон сел на бёдрах и целовал от тазовых косточек до плеч и обратно, поглаживая крепкое, но расслабленное тело. Шёлк платья мягко касался кожи, заставляя её покрыться мурашками. Арсений хватался за подол ципао, гладил чужие бёдра, но вездесущие руки парня хватали его кисти и поднимали над головой, крепко удерживая в плену. — Не балуйся, Арс. Я не сниму одежду, — Антон выполнял желание и не разрешал нарушать правила. Он чувствует, что теперь мужчина напряжён до скрежета зубов и готов навалиться на свою чансань сам, но та вооружена. Кожа касается кожи, и их жар обжигает всё вокруг, но, резко отстраняясь и целуя в плечо, Антон приподнимается, тянется к тумбочке, пока шёлк щекочет арсеньев живот. Минута, и Шастун поглаживает щиколотки, мокро целует колени, внутреннюю сторону бедра, причмокивая, иногда кусая и оставляя будущие следы своего владычества и одновременно подчинения этим ногам. Медленно, как египетская кобра из корзинки, Антон возвышался, повышая градус любви. Он гладит, лижет, проникает пальцами и чувствует, как в его руках тает свеча, растекаясь и обжигая пальцы, настолько узок и горяч его мужчина. Арсений тяжело вдыхал воздух и со свистом выдыхал, пытаясь смотреть куда-то поверх происходящего, иначе потеряет последние капли рассудка, а сам горит желанием. Кивает в знак готовности, и парень, чуть придерживая чужие ноги, плавно входит, дает привыкнуть и подминает любимое тело. И Арсений сдаётся. Он отдаётся целиком и полностью, мечется в сильных руках, цепляется ногтями за шёлк и громко стонет, забывая обо всех, кроме мужчины, которого любит сам и который любит его. Антон оставляет жаркие поцелуи по всему лицу. Ни один миллиметр не останется без ласки и внимания. Арсению казалось, что руки и губы парня всюду, как и его любовь к своей чансань. Почти в бреду выстанывая имя любовника, Арсений кончает и чувствует загнанное дыхание сверху. Антон ложится рядом, сминая красный шёлк, и поворачивает голову к мужчине. — Я хочу тебя в ципао.