A pair of swans trapped in the sky

      По сигналу тихого жужжания двигателя вагон колеса обозрения тронулся по круговой траектории. Снаружи прочное стальное шасси было окрашено в ярко-розовый и фиолетовый, а крыша была украшена полосами той же цветовой гаммы. Надежно запертая дверь и высокие перила трейлера гарантировали, что люди внутри не смогут выпасть, если только они не попытаются сознательно выбраться наружу.       Комфорт, похоже, не был главным символом дизайна салона вагона, о чем свидетельствуют прочный стальной пол и сиденья из жесткого пластика. Сиденья на противоположных сторонах вагонов позволяли с комфортом втиснуться максимум четырем людям. Каору и Химари, единственные двое в вагоне, имели гораздо больше места для себя, хотя это не мешало им сидеть близко друг к другу с одной стороны.       Находясь в одном вагоне с Каору, Химари столкнулась с дилеммой. Колесо обозрения возвышалось над всем остальным в парке, открывая непревзойденный вид на всё, от аттракционов до карнавальных киосков. С другой стороны, вид на парк был ничем по сравнению с поразительными ярко-красными глазами и великолепными чертами лица девушки, сидящей рядом с ней. У неё был выбор: максимально использовать своё время на колесе обозрения или максимально использовать свое время наедине с мимолетным принцем Ханеоки. Когда повозка начала подниматься с земли, Химари решила попробовать и то, и другое.       Она подошла к вагону и выглянула в окно, насколько осмелилась. Её глаза загорелись, и она вздохнула от волнения, осматривая обширную часть парка внизу. Полуденное небо над парком было ярким и кристально чистым.       — Этот вид невероятен, Каору-сенпай! Я вижу, откуда мы вошли, место, где мы купили попкорн, и вход на колесо обозрения!       Каору издала легкий смешок, от которого сердце Химари начало прыгать через препятствия в её груди.       — Такова сила ретроспективы. Способность увидеть наше путешествие сверху свежим взглядом не слишком отличается от того, как мы воспринимаем наши воспоминания.       Химари бросилась обратно на свое место, быстро сложив ладони на коленях. Каору сохранила свою идеальную осанку с того момента, как впервые села. В то время как её левая рука небрежно лежала на боку, её правая рука терлась о подбородок, когда она сидела в состоянии задумчивости и размышлений. Её загадочные глаза сосредоточенно смотрели прямо перед собой, а не на окна по обе стороны от неё.       Глаза Химари метались по вагону после того, как она села, и она чуть не подпрыгнула со своего места, когда её глаза неожиданно встретились с глазами Каору. Её глаза были такими нежными, но такими смелыми, и в них было чудесное мерцание, от которого Химари изо всех сил пыталась оторвать взгляд. Прежде чем она успела сдержаться, её щеки залил ярко-красный румянец. Она судорожно вздохнула, прикрывая щеки руками.       Весёлый смешок Каору свел на нет все успехи Химари, направленные на то, чтобы успокоиться.       — О боже, что могло быть причиной этого ярко-красного лица? Ты красна, как самое спелое из яблок…       — Ах! Я посмотрю с другой стороны! — воскликнула Химари, подбегая к окну со стороны Каору. С мягким смехом Каору позади неё было гораздо легче справиться, чем с кокетливым ответом, которого она ожидала. Пара еще не исследовала вид с этой стороны вагона, и он был более обширным из-за того, что вагон был выше, чем раньше. В попытке успокоить свое гремящее сердце и мчащийся разум, она решила попытаться спланировать, куда пара может пойти дальше, осматривая пейзаж в поисках идей. — Эээ… мы могли бы… пойти дальше попробовать уловки? Ты была на одном из них до этого, Каору-сенпай?       — Однажды в прошлом, с моим дорогим другом. Достаточно сказать… она проделала большую часть работы по обеспечению нашей победы.       — Может быть, мы могли бы съесть что-нибудь горячее в ресторане? Сейчас довольно холодно — Химари скрестила руки на груди, прикрывая голую кожу от прохладного воздуха.       — Ну… мы забрались довольно высоко… считай, что это моё угощение.       — О боже… спасибо, Каору-сенпай! А как насчет американских горок? — Её глаза переместились в сторону упомянутых американских горок, чьи извилистые повороты и волнующие падения были лишь вторыми по высоте после самого колеса обозрения.       Именно в этот момент Химари поняла, что их повозка быстро приближается к вершине колеса.       Химари позволила себе оглянуться на Каору, прежде чем повозка достигла своего пика, но обнаружила, что её глаза сосредоточены на Каору дольше, чем она ожидала. Хотя Каору сохранила ту же позу, все её тело казалось напряжённым. Её глаза были прикованы к коленям, а не смотрели прямо вперёд. Это было незаметно, и Химари была удивлена, что вообще заметила это.       Химари оторвала взгляд от Каору и снова посмотрела на вид за окном вагона. Через несколько секунд ожидания кабина достигла вершины круга. Химари ещё раз восхитилась видом, воодушевленная тем фактом, что их кабина в тот момент была самым высоким объектом в парке. На самом деле, учитывая, что Каору села, Химари в тот момент была самым высоким человеком в парке, что было волнующей мыслью.       Однако вместо того, чтобы продолжить свой путь и следовать по кругу, вагон остановился. Знакомый гул электромотора резко оборвался, и Химари с Каору обнаружили, что их повозка застряла в самой высокой точке круга.       Каору издала крик, когда двигатель заглох, что побудило Химари развернуться. Каору полностью согнулась на сиденье, крепко прижавшись спиной к стенке кабинки. Её руки были крепко прижаты к животу, а глаза были зажмурены. Её дыхание было то длинное и прерывистое, то короткое и поверхностное.       Химари опустилась на сиденье напротив Каору, пытаясь осмыслить то, что видела перед собой. Она впервые видела Каору такой потрясенной, такой испуганной. Это казалось таким неестественным, учитывая экстравагантную и бесстрашную личность Каору, но Химари не могла отрицать того, что было перед ней. Казалось, это многое объясняет в её действиях во время их небольшой поездки. Её нежелание смотреть в окно и то, как она сосредоточенно смотрела прямо перед собой, напряженная поза, в которой она держалась накануне. Теперь ответ был так очевиден.       Сэта Каору боялась высоты.       Первое, что почувствовала Химари, была вина. Почему она не поняла этого раньше? Впервые она влюбилась в Каору после того, как увидела, как она обращается к ученикам Ханеоки с зубчатых стен импровизированного картонного замка. Тогда Каору казалась такой непобедимой и сияющей, но разница в высоте между теми зубчатыми стенами и колесом обозрения, на вершине которого они находились сейчас, составляла несколько величин. Предполагать, что проблемы нет, казалось таким естественным, но теперь Химари поняла, что это было неправильно.       Второе, что чувствовала Химари, была ответственность. Она, конечно, была потрясена только что произошедшими событиями, но всё ещё была в порядке. Следовательно, она была единственной, кто мог помочь успокоить Каору. Но что она могла сделать? Она не умела печь печенье, как Риса. На самом деле, она даже не была уверена, примет ли Каору еду в этот момент. У неё не было ни естественной успокаивающей ауры, которая, казалось, была у Рисы, ни способности разрядить любую ситуацию, в которой она оказалась. Чем больше Химари думала об этом, тем более подавленной она становилась, понимая, что (как обычно) она ничто по сравнению со старшими, на которых она хотела быть похожа.       Мысли Химари отчаянно плясали в её голове, пока она пыталась найти решение. Когда неловкая идея в конце концов материализовалась, она обнаружила, что не в силах её остановить. Она набралась храбрости и поднялась на ноги, перебравшись на противоположное место, чтобы сесть рядом с Каору. После внутреннего обратного отсчета и глубокого вдоха Химари наклонилась к Каору и нежно обвила руками грудь другой девушки.       Каору напряглась и расслабилась менее чем за секунду. Хотя её дыхание не вернулось к обычному ритму, оно стало более ровным, Каору стала делать длинные глубокие вдохи вместо прерывистых поверхностных. — Химари-чан… ты такая… ты такая тёплая…       Химари неловко рассмеялась над комплиментом, прежде чем снова сосредоточиться.       – Не стесняйся, Каору-сенпай, расслабься! Сосредоточься на том, насколько тебе тепло, а не на том, насколько мы высоко — Химари мягко подбодрила.       После нескольких секунд колебаний и опасений Каору подчинилась. Она опустилась на своё место с прерывистым вздохом. Химари снова обвила руками верхнюю часть груди Каору и положила голову ей на плечо. Самым заметным звуком для Химари был не звук её дыхания и дыхания Каору, а частый грохот её сердца в груди. – Я не слишком крепко держу тебя, не так ли?       — Нет… это… кажется… действительно теплым…       — Эхе~! Я так рада, Каору-сенпай. Просто сосредоточься на объятиях, хорошо? Не беспокойтесь о том, как высоко мы находимся. Мы спустимся раньше, чем ты узнаешь — Химари переместила руку, чтобы погладить Каору по спине успокаивающим жестом.       — Химари-чан… я… я всё ещё лебедь?.. — слабо спросила Каору. Она не заметила ни мягкого гула мотора, ни того факта, что в результате они снова медленно двигались.       — Конечно. Ты самый красивый лебедь, которого я когда-либо видела, — Химари ответила искренне, без колебаний. — Мы начинаем двигаться обратно вниз, но не беспокойтесь о том, чтобы вырваться из моих объятия, если вы этого не хотите. Просто расслабься, хорошо? ***       Каору оставалась в объятиях Химари до конца спуска. Несмотря на все, что произошло, Химари почувствовала разочарование, когда им пришлось разойтись, чтобы покинуть кабину. Химари поддержала Каору, когда они направились к месту, где можно было сесть. Каору вышла из кабинки с неровным дыханием и дрожащими ногами, но к тому времени, когда она нашла пустую скамейку, чтобы сесть, она немного оправилась и теперь снова может ходить самостоятельно.       Пара рухнула на скамейку, и им потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить самообладание. Химари заговорила первой. — Прости, что заставила тебя пройти через это, Каору-сенпай, — печально извинилась она. — Я должна была знать лучше.       — Не зацикливайся на этом, Химари-чан, — успокоила её Каору. — Когда я оглянусь на то время, когда мы были на этом аттракционе, я подумаю о твоей храбрости и доброте, а не о невежестве, которого у тебя никогда не было.       — Ты уверена, Каору-сэнпай? Я не говорю, что ты не права, но… просто… уф… я испортила наше свидание. Ты можешь ненавидеть меня, если хочешь. Я не должна была подвергать тебя этому.       — Похоже, ты всё ещё не убеждена. Каору мягко усмехнулась. – В таком случае, я думаю, это должно тебя убедить.       — Химари вырвалось из меланхолии, когда она почувствовала, как руки Каору переплетаются с её руками. Она повернулась и замерла, увидев, как Каору подносит руку к губам, и её щеки вспыхнули ярко-красным цветом, когда она почувствовала, как губы Каору коснулись тыльной стороны её ладони.       — Мой дорогой котенок. Я искренне благодарю вас от всего сердца за то, что выстояли, когда я не мог, за то, что вы поступили правильно во время кризиса, и за то, что вы вышли за рамки служебного долга.       — К… Каору-сенпай?!       Каору нежно обхватила руки Химари, продолжая. — Я была бы рада и далее провести это свидание с вами. Мы можем продолжить в ресторане? Я чувствую себя довольно голодной и… я хотела бы снова ощутить тепло твоих объятий.       Химари почувствовала прилив счастья, несмотря на её смущение. — Да! Я имею в виду... ммм... я бы с удовольствием поужинала с тобой! И… обняла тоже.       — Тогда решено! — торжествующе объявила Каору. — А теперь пойдем!       — Каору-сенпай~! Пойдем!       Их руки остались сплетёнными, когда они вместе отправились за ужином. Сердце Химари продолжало колотиться в груди, но восхитительный всплеск энергии в груди заставил её согреться и замедлить шаг. Что ж, либо это, либо ощущение руки Каору в своей.