Идет себе XXI век

Лия была в отчаянии: большинство ее любимых туфель были на каблуках в семь сантиметров, ибо и престиж (при высоких эльфах неохота быть мелкой), и особенности строения стопы – без каблука никак; хорошо хоть отыскались бронзового цвета босоножки с золотистыми вставками, в которых она рассекала по Лиссабону, у тех каблук всего-то пять сантиметров, ниже она просто не могла: болели ноги. Настоящее спасение, к которому подойдет темного цвета платье, испещренное золотыми листиками, а также заколка-краб теплого орехового цвета, единая гамма все-таки классика, а летом волосы надо как можно выше поднимать, а то от жары вся шея сопреет (да и черную родинку прямо как у прекрасной Маргариты Тереховой так очень хорошо видно, пусть она и одна, но в том же месте, где у актрисы целая россыпь). Хм, и с чего она вдруг так озаботилась внешностью? Девушка встала перед зеркалом, с удовольствием созерцая свою женственную фигуру – все, что закрывала одежда, загар не тронул, а потому длинные стройные ноги белые как молоко или же, как Гоголь сказал бы, «верно сделаны из чистого сахара», к таким только поклонникам припадать… но вот дальше форменное безобразие: бедра тяжеловаты, хотя форма как у античной Венеры, но ныне такое не модно, хотя чего, собственно, комплексовать, когда талия при том осиная? Кавалер точно оценит, потому что именно ее охватить проще всего, особенно такими руками, но на шею неплохо бы повесить кулон с надписью: «В глаза смотри!», поскольку и декольте соответствующее, и выше ему сложновато. Хихикнув, Лия натянула платье через голову, чудом не задев уже свернутых жгутом волос (да уж, негустых, скажем прямо, даже эльфийские средства не помогают, но чем богаты), затем красотка поцокала в коридор, ей осталось только сумочку прихватить, потому что в жару накладывать макияж просто безумие. - Ты куда? – поинтересовалась мама. - Замуж, - ошарашила ее юристка. Надо было видеть, как у бедной маман глаза расширились, казалось, вот-вот выпрыгнут и покатятся, но она все же выдавила из себя: - Да кто он такой?! - Торин, - просто ответила Лия, - тот самый, из Брадобратвы. - Гном?!! - Ма, ты ж мне только с эльфами не велела хороводится, - напомнила дочь, - а Торин уж точно не эльф. - Он же тебя в бюст дышит, - припомнила мамочка. - Нет, мам, в ключицу, - поправила Лия, - для них это высокий рост, и ты мне сама говорила, что не в росте сила и с лица не воду пить, а он красивый. - Ну да, - кивнула мамочка, - красивый, вот только все равно аккуратнее. Пожав плечами, Лия выскользнула на лестничную площадку – как всегда, ее шагов и кот бы не расслышал, тогда как соседки с фигурами глистов топали на весь дом («Не иначе костями гремят», - ухмылялся обычно отец, предпочитавший не мощи, а девушек, он даже порой про Лию говорил, что, мол, «что любил – то и родил», поскольку супруга сокрушалась, что потолстела, а он только радовался). Лия мысленно хихикала, когда думала, что Торин, наверное, тоже ее фигуру оценил, потому что гномки пышные, но талия у них бывает редко, а еще по новой моде они стали бороды сводить, что гномам-либералам очень нравится, а вот консерваторы плюются – сама Лия от лишней растительности давно избавилась, ибо негигиенично. Впрочем, если Торин спросит ее мнение, девушка тоже не хотела бы, чтобы у него была слишком уж длинная борода, да и прочее по минимуму самое то, чтобы был как молодой Шварцнеггер, хотя и не того роста. Останавливаясь на каждой площадке, чтобы выхихикаться, красотка выскочила наконец из подъезда. Возле подъезда стоял шикарный мотоцикл с коляской – наверняка у Торина прежде был полноценный байк, но что не сделаешь ради девушки, - гном же с ухмылкой, нога за ногу, расположился возле его руля. Лия аж на месте подпрыгнула, выражая восторг (вообще в последнее время тянуло вести себя как школьница, вот стыдобище!), затем подлетела к кавалеру. - Привет! - Привет! – Торин подхватил ее под колени и закружил, за талию он хватать остерегался, чтобы больно не сделать. – Нравится? - Отпад, - честно призналась девушка. – Неужели сам? - Ну, не совсем сам, но отчасти, - скромно улыбнулся ясноглазый мастер по металлу. – Садись – там подушка как раз для тебя, сеструха расщедрилась, сама шила, и уговорила хоббитов гусей щипать. Вот это роскошь! Впрочем, чему удивляться, гномы в курсе, что недавние приключения стоили девушке седалищного нерва, травма которого теперь не давала спокойно сидеть, а Ривенделлов признался честно, что это на всю жизнь, потому что магия тоже не всемогуща. Да, если Торин замуж позовет, побежит мгновенно – сокровище, а не мужик. «Неужели люблю его, ирода?» - от этой мысли Лия едва не вспыхнула. Врать не стоит, роман у них какой-то и впрямь школьный, как у подростков, с гулянками до утра и посиделками на скамейке, с которой их прогнала старая бабка с ворчанием «совсем-обнаглели-прям-под-окном-обжиматься», но сбежали охотно и весело, похихикивая, а уж в конце дома и вовсе хохоча во всю глотку. Торин тогда вернулся с отпечатком губной помады… на носу, потому что Лия надула губы и сказала, что борода щекочется. Тем не менее, обоих более чем устраивало то, насколько легкомысленно со стороны смотрелись их отношения, а если не устраивает кого другого… да какая разница? Следует на все и на всех наплевать, важны же только они сами. Лия забралась в коляску, красиво расправила платье и села. - Ты только брезент закрой, а то замерзнешь, - напомнил гном, - и пристегнуться не забудь. - Конечно, - щелкнула ремнем, напоминающим самолетный, его драгоценная пассажирка, - ты такой предусмотрительный, мне это очень нравится. Правильнее было бы сказать «внимательный», но пока что Лия предпочитала не комплименты делать, а просто искренне благодарить за заботу, ведь еще не ясно, кто они друг другу. Кафе, в котором они сидели болтая ни о чем и весело смеясь над совместно пережитым, было довольно обычным, таких полно ныне в супермаркетах, но не все ли равно где ты, если имеет только значение с кем именно; вот и Лия думала также, преимущественно любуясь собеседником, что в свою очередь не сводил с нее глаз. Потанцевать бы еще, но слишком жарко, а смотрелись они прямо как парочка из экранизации Имре Кальмана, ведь в советском фильме 1944 года Леопольд Воляпюк был прилично ниже своей Лилианы (тут Лию чуть не пробило на дурацкое хихиканье, ведь она сама по паспорту Лилиана, хотя и не шансонетка Соловей). - Что? – улыбнулся Торин в ответ на ее улыбку. - Ты знаешь оперетту «Княгиня чардаша»? – спросила девушка. - Фильмы про Сильву смотрел, - ответил гном, - красиво поют. - Ага, - кивнула Лия, - особенно Бонни и Стаси. Торин снова улыбнулся и тихо пропел: - Любовь такая Глупость большая… - А между тем таких влюбленных миллион, - поддержала Лия своим мягким, богатым обертонами голосом. – Влюбляться страстно весьма опасно… Но тут поблизости нарисовался официант с заказом, и пришлось умолкнуть. Когда оба воздали должное заказу, Торин вдруг решился: - Выходи за меня замуж, - выпалил он. - Кхе-кхе? – уточнила поперхнувшаяся от неожиданности Лия. - Ну, - гном неожиданно покраснел как морковка, - ты красивая, умная, веселая, ни с кем мне еще не было так легко и хорошо, а тут будто крылья отросли не хуже, чем у орлов Манвэ… прости, я чепуху порю. - И вовсе не чепуху, - улыбнулась Лия, - ты очень, очень милый, и ты правда мне очень нравишься. Я согласна быть твоей женой. - Казад ай-мену! – вскочил из-за стола обалдевший от счастья Торин. – Нет, вы все слышали?! Она согласна! Я женюсь! Немногочисленные посетители обалдело заозирались в поисках источника шума, но затем кто-то заулыбался, кто-то зааплодировал, а кто-то конкретно выпал в осадок, сообразив, что орет гном, а невеста его вроде бы не совсем гном… или совсем не гном? Торин же скакал по всему помещению и распевал песни, пока его радости не поддалась Лия, тоже выкатившаяся из-за столика, после чего они затанцевали по кафе прямо как легендарный Сергей Мартинсон с партнершей, распевая во всю глотку: - Любовь такая Глупость большая, А между тем таких влюбленных миллион! Народ не сводил глаз со странной парочки, но, поглощенные друг другом, Торин и Лия попросту все и всех игнорировали, да и кто бы осудил их за это. Только незамеченный обоими Гэлион, притулившийся в уголке, прямо-таки остолбенел: вот что он скажет Леголасу? Хм, пусть тогда Лия сама и скажет, а он-то при чем? Промолчать в данной ситуации самая правильная политика… но кафе он предпочел покинуть. Сами виновники переполоха о Лихолесском, понятное дело, совершенно не думали, они были просто оглушительно счастливы. До новых приключений оставались считанные годы.