Идет себе XXI век

Салон волшебницы Лады, которую на самом деле звали Лада Итаноровна Ягина, пользовался заслуженны успехом, потому что прелестная дама, лица которой практически никто не мог разглядеть за широким капюшоном зеленой накидки, клиентов своих совершенно не обманывала. Отчаявшийся разыскать основателя фирмы – тот в лесу мог быть ну совершенно незаметным, если хотел, - Гэлион тайно наведался к колдунье, за что едва не получил от Леголаса по острым ушам: бывший царевич великолепно знал, что у отца все в порядке, так чего его беспокоить? Понадобится – вернется сам, а носится за ним как петух с отрубленной головой просто вызывающе неприлично. Нет, надо извиниться за подчиненного, заплатить моральную компенсацию и отменить заказ. Приветливо кивнув секретарше и одновременно помощнице волшебницы, Леголас в назначенное время прошел в кабинет, сладко и уютно пахнущий травами (не эссенция, а настоящие травы, что сушились пучками под потолком), мягко поприветствовал даму и опустился в посетительское кресло: - Я хочу принести свои извинения за Гэлиона… Капюшон темно-зеленой накидки, испещренный рельефной вышивкой, согласно качнулся в ответ, что заставило Лихолесского замереть на полуслове, ибо он узнал «лесной орнамент» по краю, характерный для родного Лихолесья, но при том рассмотрел несколько обережных рун, которые здесь называли славянскими, пусть даже все и было вышито только чуть более светлой зеленой ниткой, а не характерными «правильными» цветами. Взгляд эльфа метнулся на руки гадалки, унизанные перстнями, и выцепил из бесполезной кучи скромную печатку с изображением бьющего фонтана, струи которого изображала россыпь мелких бриллиантов вперемешку с бирюзой. Именно это кольцо лорд дома Золотого цветка Глорфиндел подарил на свадьбу своему побратиму, лорду дома Фонтана Эктелиону, а тот отдал герб рода своему сыну Итанору, побратиму сына Глорфиндела Инглора. После гибели Итанора кольцо попало к его тогда еще крошечной дочери, так сиротку и нашел Радагаст Карий, вырастивший прелестную полукровочку. Леголас вскочил и резко сдернул капюшон с ведуньи, на секунду замерев, созерцая рассыпавшиеся по плечам волосы цвета золотых осенних листьев и прекрасное белоснежное лицо. - Лайди?! - Да, Лайди! – рявкнула на него подруга детства с такой нескрываемой злобой, что бывший принц даже присел. Впрочем, в себя он пришел очень быстро: - Что за фарс?! Я искал тебя тридцать лет! - Искал он! – распалилась в ответ внучка Радагаста, голос которой, как и у любой полуэльфийки, был прекрасен, пока не начинались подобные разборки, делавшие тембр сродни сигналу пароходной трубы. – Плохо искал! Я тут кукую безвылазно, а ты не пришел! - Я не пришел! – в свою очередь распалился лучший воин Средиземья. – Это я-то?! Откуда я мог знать?!! - От верблюда! Думаешь, не знаю, как все эти годы с молоденькой аданет хороводился?! – зарычала прекраснейшая на свете баба Яга. - Она мэллон, дура! – вышел из себя глава «Лихолесья». - Не кричи на меня! – незаметно как, но Лайди выскочила из-за стола и оказалась напротив него, зло прожигая взглядом снизу вверх. - Да я не кричу на тебя! – окончательно потерял эльфийский облик от злости Леголас. – Я люблю тебя! - Воды... - девушка повалилась ему на руки, теряя сознание. Разумеется, вопли колдуньи и несдержанного клиента в приемной услыхали, в кабинет сунулась встревоженная секретарша: - Лада Итаноровна, что… ааа! Охранаа! Убиийствооо!!! - Да тише вы! – рявкнул Леголас. – Я сам разберусь… Прибежавшие охранники убедились, что ведьма дышит, хмыкнули и утащили секретаршу, решив не вмешиваться, благо эльф был фигурой в городе весьма известной, и только такие вот дурехи непродвинутые знаменитость не узнавали. Лишь только за мордоворотами закрылась дверь, Леголас бережно опустил девушку на подобие кушетки, ведь не будешь же все время держать ее на руках, пусть и хочется. Глава фирмы «Лихолесье» опустился на колено рядом, провел рукой с печаткой по прекрасным волосам – изумруды в зеленом листочке загорелись как волчьи глаза в темноте, словно подтверждая его слова, ведь волки выбирают себе пару на всю жизнь. - Лайди, - позвал он очень тихо, почти одними губами, - melda… Впервые он назвал так девушку, хотя мечтал о том уже веками, но все не мог решиться. Сейчас оба они напоминали иллюстрацию к старинной и замечательной сказке, осталось только поцеловать спящую царевну…. - Брысь! – едва не получил по губам Лихолесский. Леголас тотчас отпрянул, непонимающе заморгав: как это? После того, как она своей пламенной ревностью весьма недвусмысленно дала понять, что он ей небезразличен, вдруг такая странная реакция? Может, стесняется? - Melda… - Да кому ты говоришь это, врун несчастный?! Трус! Ничтожество! Медведь-шатун, чтоб тебя! Вечно то тут, то там, а я в избушке сиди?! – девушка была злее сауроновых орков. - А избушка твоя где? – тотчас уцепился за подвернувшуюся тему незадачливый влюбленный. - Избухан! Избушка у тетки с дедом, а свою я отдала Неллас… да не твое дело, в конце концов! – по губам он не получил, а вот по уху довольно крепко, эльф аж на секунду ослеп и оглох от боли. Лайди все еще кричала на него, припоминая и прошлое, и настоящее, и даже порой перескакивала на будущее – Леголас молчал, понимая, что она во многом права. Любовь очень легко становится ненавистью, следовательно… «Navaer», - беззвучно обозначили его губы, и посетитель покинул салон. Стоило эльфу выйти, волшебница разрыдалась в два ручья, и вновь вбежала в помещение перепуганная секретарша: - Ой, Лада Итаноровна, что тут было? Чуть карачун меня не хватил… - Ой, Любаааа! - возрыдала безутешная красавица. – Люблю я его, иродааа… Реву тотчас прибавилось, верная подружка не могла оставить Лайди в беде. О машине Лихолесский благополучно забыл, поскольку ушел из салона как сомнамбула, как одержимый Кольцом Фродо, когда тот вообще не осознавал, куда его несет. Знакомые улицы вели его на автопилоте, ноги размеренно делали шаги, хотя сердце разлеталось на тысячи осколков, словно бились хрупкие зеркала, в каждом из которых было отражение прошлого. Лайди теперь не простит… великий Эру, что же он наделал? Он остановился неизвестно зачем возле скупки, но потом вдруг осознал, что из динамиков несется нежная романтичная мелодия, в которую словно украшая ее вплетается голос Фелагунда: - Оставил за спиною целый свет, Но не жалел – ведь ты сказала «нет»… Не знать покоя я был обречен. О, пусть все длится бесконечный сон, Пусть тяжело, но знаю я одно: Любить тебя мне вечно суждено, Так отчего же трусом был тогда? Я мог добиться, чтоб сказала «да». Эльф резко вскинул голову: неожиданно вспомнилась книга, которая когда-то привела Лию в восторг, и, с подачи девушки, он тоже ее прочитал. Главный герой ее часто использовал латентный дар предвидения, включая любимый аудиоплеер на случайный выбор, а потом слушал в песнях мелькнувшие подсказки. Считать ли, что государь Финрод, сам не зная того, только что поддержал своего друга-синду? Кто знает, но решение он подсказал. Схватившись было за мобильник, Леголас покачал головой, поняв, что безликое цифровое сообщение может придти откуда угодно, а с его Лайди станется не поверить, что прислал его именно он, даже если он припишет слова песенки тролля, которую она когда-то пела (ко всему прочему, «Поймаю эльфа, зажарю и съем» не очень романтично). Нужно отправить ей нормальное письмо, уж почерк его девушка не первое столетие знает, а в конверт положить сухой цветок и цифровой накопитель с записью какой-нибудь песни, желательно своей. Вопрос, правда, что же сочинить, он еще никогда не пробовал, если только Лия поможет. Леголас невесело усмехнулся, представив, как пристает к человеческой подруге с просьбой поспособствовать в стихосложении, но она не откажет это точно, она ему ни в чем и никогда не отказывала. «Пользуешься тем, что у меня к тебе Это Самое», - вспомнился весело-ворчливый голос. Ну да, иного определения и нет, потому что он сильно старше, а она к нему как к братишке, как к нежному лесному цветочку… что поделаешь, женщина, только терпеть и приходится, дабы не обидеть мил-дружка. Словом, время покажет. Эльф отправился искать машину, потому что от стресса совершенно не помнил, куда ее дел. Вслед неслась любовная баллада: - Не опустил бы рук тогда – В них загорелась бы звезда, Любовь моя была б со мной, А не тот плен мой ледяной, Что вел вперед, но погубил, Что обещал, но обделил… Увы, остаться я не мог, Шагнул лишь молча за порог. Второго шанса не дают, Второй раз фэа не поют, Один отныне навсегда, Прощай, любимая звезда. Леголас надеялся, что это не его песня, но быть полностью в том уверенным он не мог, хотя мог быть уверен в другом: он с дороги не сойдет, будет добиваться изо всех сил, чтобы Лайди все поняла, чтобы у их любви было будущее. Да, он во многом виноват, но, осознав это, надеялся все исправить.