Дорога к храму

      Как бы Барадун ни возмущался, но Грегу не разрешили остаться в храме Колабора в качестве гостя: никто из действующих чародеев его не приглашал, а у самого Барадуна нынче не было права приглашать в храм гостей. Пришлось отправиться в гостиницу, где все номера оказались заняты. Усталый и измотанный, Грег только кивнул и собрался было уходить, но Барадун заболтал хозяйку, и та со вздохом сказала:       — Ну, есть у меня одно местечко, раньше там сауна была... Но там слуги ночуют, разве ж можно господину такое предлагать?..       — Я не привередливый, — отозвался Грег, и его проводили в закуток, куда еле вместились постель, ночной столик и шкаф у стены. По крайней мере, тут было чисто.       Хозяйка зажгла свечи и ушла, а Барадун немедленно упал на кровать и раскинул руки, поглядывая на Грега.       — Ну? — призывно сказал он. — У меня был дерьмовый-дерьмовый-дерьмовый день, я хочу, чтобы меня утешили!       Но Грег сейчас не хотел его утешать. По правде говоря, он был зол, подавлен и растерян; в голове роились самые разные неприятные мысли, одну из которых он и озвучил, усевшись на Поппи, а не на кровать.       — Зачем ты разбил чужую реликвию?       — Что?! Пф-ф! Не собирался я разбивать его идиотский телескоп, так получилось!       — Зачем ты вообще забрал его телескоп?       Барадун повернул голову и недоумённо посмотрел на Грега, а потом резко сел в кровати и нахмурился.       — Это давно было, — нетерпеливо сказал он. — Я теперь изменился.       — Если б ты правда изменился, то не стал бы хвастаться, что изменился, — резонно заметил Грег. Барадун посмотрел на него с видом оскорблённой невинности:       — Ты меня обвиняешь?! И сразу принял сторону Лейтила? Тебе не пришло в голову, что я, может, с детства мечтал о таком телескопе?!       — ...Барадун, ты в десять лет уже считался спасителем всего Азерима, наверняка тебе покупали всё, что ты захочешь.       — Может, у меня ДО десяти лет телескопа не было! Может, у меня было тяжёлое детство!       — Даже если и было, это не даёт тебе права плохо обращаться с другими!       Барадун вскочил, едва не ударившись головой о балку над кроватью:       — Нечего мне морали читать, я такого даже от паладинов не терплю! Последнего паладина, который попытался мне мораль читать, я отправил в преисподнюю!       — Вот об этом я и говорю! Ты никого ни во что не ставишь, тебе на всех плевать! Ты даже наш договор не сможешь выполнить! — выкрикнул Грег. Барадун недоумённо заморгал:       — Какой договор?       — Что ты пустишь меня в библиотеку храма Колабора!       Повисла тишина, в которой, казалось, ещё звенело эхо его крика — Грег вложил в него всё разочарование и неопределённость, которые сейчас чувствовал. Не только из-за книг, на которые он надеялся, но ещё и потому, что задумался о том, в кого он, собственно, влюбился. А правде в глаза посмотреть стоило: он именно влюбился, как последний идиот, и если быть совсем уж честным, то влюбился давно, но признаться в этом было невозможно — потому что это же Барадун. И разговор с Яррисом Голдхорном напомнил Грегу, кто такой Барадун — тот самый человек, который без зазрения совести берёт чужие семейные реликвии, посылает паладинов в преисподнюю и даже не думает признать, что поступил нехорошо. Если бы он хотя бы сказал, что сожалеет!       Но Барадун прищурился и сказал другое:       — А, значит, ты только ради книг и шёл сюда?       — Такой у нас был договор, — ответил Грег, не желая отступать, хотя тон Барадуна навёл на мысль, что, возможно, тут он слегка перегнул палку. — Я помогаю тебе добраться до храма, а ты меня пускаешь в библиотеку. Я свою часть договора выполнил, а ты свою — нет.       Барадун, у которого обычно на всё находился ответ, да ещё не один, замолчал и уставился на Грега с нечитаемым выражением в глазах. Грегу даже стало неуютно, но разве он сказал хоть слово неправды?..       — Хорошо, — после долгой паузы сказал Барадун. — Как только я верну себе позицию верховного чародея, ты получишь доступ к книгам, раз тебя только это интересует.       — Я не говорил, что только...       ...но Барадун уже вышел из комнатушки, так хлопнув дверью, что с потолка спланировал удивлённый паук.       — Прекрасно, — саркастично сказал Грег. — Просто прекрасно!       Он задул свечи и рухнул на кровать, мрачно глядя в тёмный потолок.       Теперь ещё и он во всём виноват.

***

      Грег проснулся среди ночи и понял, что всё это время нежно сжимал в объятиях подушку: ему снилось, что рядом спит Барадун. Он раздражённо сунул подушку под голову и перевернулся на другой бок. Чего не спится-то? В крошечное окно под самым потолком виднелся кусочек тёмного, усыпанного звёздами неба, а значит, до утра ещё далеко...       Тут он аж подскочил от неожиданности, потому что откуда-то сбоку явственно донёсся мужской голос, да так громко, будто говоривший находился в той же комнате.       — Я искренне вас благодарю...       Затем послышался звук передвигаемой мебели.       Ну и слышимость у них в гостинице! Грег собирался уже зажать ухо подушкой и спать дальше, когда до него донеслось знакомое имя: мужчина отчётливо произнёс «Яррис».       Ничего удивительного, что в окрестностях храма Колабора упоминают имя заместителя верховного чародея, но Грегу стало любопытно. Он зажёг свечу и встал, стараясь не шуметь и не спотыкаться о ножки Поппи. Звук доносился... от шкафа? Грег открыл дверцу, надеясь, что она не заскрипит, и вздрогнул, потому что голос прозвучал чуть ли не над ухом.       — ...легко попаду в его кабинет — он в качестве пароля всегда использует собственное имя.       От голоса, который прозвучал в ответ, Грег застыл на месте, и по спине у него промаршировал целый взвод мурашек. Голос был пустой, холодный и страшный, совершенно точно не человеческий. Так могла бы говорить кромешная тьма из чёрной бездны. И Грег мог бы поспорить, что у этой тьмы были зубы.       — И ты не испытываешь к нему сочувствия?       — К этому паршивцу Барадуну? Ни малейшего, он получит по заслугам. Или ты про Ярриса?..       Грег, прикрывая пламя свечи рукой, вошёл в пустой шкаф и осветил его заднюю стенку. Между двумя неплотно пригнанными досками обнаружилась небольшая щель. Грег с замиранием сердца заглянул в неё и обнаружил, что видит крошечный кусок другой комнаты и человека за столом. Точнее, эльфа: колеблющееся пламя свечей бликовало на длинных, очень светлых волосах, рассыпавшихся по плечам. У эльфа было красивое лицо, которому прямые, уходящие к вискам брови и тонкие, плотно сжатые губы придавали злое выражение. Второго человека Грег не видел, слишком маленький был угол обзора.       — Яррис настоял на том, чтобы я носил эту дрянь, — и эльф положил на стол руку, звякнув широким серебряным браслетом. — Это ограничитель магии. Так меня никто ещё не унижал... если не считать, конечно, этого паразита Барадуна!       «Наверное, это мастер Лейтил!» — догадался Грег.       — Мой милый Яррис даже не подумал меня прикрыть, — ноздри Лейтила раздувались от злости. — Пусть теперь расхлёбывает последствия.       В ответ раздался низкий утробный хохот, от звуков которого Грег заледенел от ступней и выше, а его желудок сделал кульбит и ухнул куда-то в пятки. Что за существо могло издавать подобные звуки?! Хотя вряд ли Грег хотел бы его повидать...       — Мне это нравится, — сказал обладатель жуткого голоса. — Но уверен ли ты в своём плане? Что, если он не сработает?       — Что тут может не сработать? Я вставлю твой камень в устройство Ярриса, и мы наконец-то попрощаемся с этим сопляком Барадуном... — глаза эльфа засверкали. — А я, — сказал он, оскалившись так, что Грег засомневался в чистоте его эльфийской крови: как минимум наполовину Лейтил явно был гиеной, — посмотрю, как ты, дорогой мой Яррис, отвертишься от обвинения в убийстве надежды всея Азерима!       Инфернальный собеседник снова захохотал. Когда он снова заговорил, его голос был мягким — примерно таким мягким, как вязкая грязь в болоте.       — А я считаю, что нужен запасной план. На всякий случай.       — Какой ещё... — тут глаза Лейтила расширились. — Нет!       — Твою душу полностью поглотила ненависть. Это так... вкусно, — сказал мертвенный голос, и Грегу показалось, что он увидел растущую тень. На него накатил приступ такого страха, что он закрыл глаза и сел на пол, сжавшись в комок, зажав уши обеими руками. Но до него всё равно донёсся вскрик — и отвратительный чавкающий звук.       Потом всё стихло. Грег осторожно поднялся на дрожащие ноги и снова взглянул в щель. Он увидел Лейтила: тот стоял, опираясь на край стола; светлые волосы закрывали всё лицо. Потом он выпрямился, поднял дрожащую руку ко лбу, сделал неверный шаг — и исчез из поля зрения.       Грег подождал, пока хлопнет дверь, и выбрался из шкафа, дрожащий и мокрый, как мышь. Он не был до конца уверен в том, что именно произошло, но одно уяснил точно: Барадуну грозит страшная опасность!       Он собрался, кликнул Поппи, и они вышли из гостиницы. Но у врат храма Колабора его ждал сюрприз: всё было закрыто, и стражники не реагировали ни на какие мольбы.       Тогда Грег сел под вратами и решил ждать утра.

***

      Барадун был рад наконец-то вернуться к своему гардеробу: ему страсть как надоело расхаживать в обносках. Сегодня утром он выбирал одежду особенно тщательно и в конце концов нарядился в алые шелка. Он будет выглядеть эффектно и ярко, чтобы его было хорошо видно, когда он вернёт свои силы и выйдет на балкон поприветствовать подданных...       Барадун вспомнил, что подданных у него нет, но не особенно расстроился: кого-нибудь он обязательно поприветствует. Да вот хотя бы Грега!       Тут он вспомнил ещё и то, что они с Грегом поссорились, и вот тут-то не на шутку огорчился и бросился в мягкие кресла.       Чёртов Грег! Да конечно, Барадун сожалел о том, что взял трижды проклятый телескоп у Лейтила! Просто не хотел признаваться в этом Грегу, особенно когда тот строил из себя высокоморального паладина! Тоже мне, вершина добродетели...       «А ведь именно его добродетель — или, лучше сказать, доброта — тебе и нравится», — напомнил Барадун сам себе и сам же на себя обиделся.       Но самое противное было в том, что его самолюбие оказалось уязвлено. Он очень боялся отказа. Очень боялся понять, что Грегу действительно нужны только книги, а то, что было между ними, это так, дорожное приключение. Такого унижения Барадун бы не пережил!       Он размышлял о том, как мириться с Грегом, чтобы не уронить себя, когда в комнату осторожно постучались, и гном-секретарь пропищал:       — Мастер Голдхорн приглашает вас к себе в кабинет!       Барадун глубоко вздохнул и поднялся на ноги, с неудовольствием обнаружив, что его бьёт мелкая дрожь. Что, если ничего не выйдет, и он так и останется бессильным?.. Что тогда? Вся его жизнь построена на том, что он с детства обладал невероятными способностями! Что от него останется, если сила так и не вернётся?       Барадун глубоко вздохнул, заставил себя успокоиться и пошёл вслед за гномом.       Он думал, что Яррис Голдхорн занял его старый кабинет, но тот, видно, предпочёл остаться в собственном. Попав внутрь, Барадун с любопытством принялся вертеть головой по сторонам: у магов всегда столько интересного! Кабинет Ярриса располагался в одной из небольших башен храма; высокие стрельчатые окна выходили на площадь. Тут царил строгий порядок — видно, главный следователь храма Колабора отличался некоторым педантизмом. От пола до потолка тянулись высокие книжные шкафы со множеством толстых фолиантов; некоторые полки были забраны решётками и там ворочались, попискивали и рычали живые книги. На других полках стояли приборы непонятного назначения, а в одном застеклённом шкафу Барадун увидел множество фиалов всех форм, цветов и размеров.       Была и ещё одна причина, по которой Барадун утащил у Лейтила телескоп и таскал вещи у других магов. Да, он гордился тем, что ему не требуется ни изучать заклинания, ни растирать в ступке травы, ни гоняться за магическими существами, чтобы добыть ингредиенты для зелий; он был одарён от природы и в десять лет уже умел больше, чем иной седобородый маг. И всё-таки ему порой хотелось, чтобы в его кабинете тоже стояли загадочные приборы, в клетках сидели живые книги, а на окне красовалась древняя реликвия...       Хозяин кабинета предложил ему сесть, но Барадун не спешил садиться. Подойдя к мастеру Голдхорну, он заглянул ему через плечо и поинтересовался:       — А что вы делаете?       — Добиваюсь нужной валентности, — ответил тот. Он возился со странным прибором, похожим на венец со вставленными в него прозрачными кристаллами. — Проще говоря, мастер Барадун, я занимаюсь скучными магическими изысканиями, за которыми мы, маги, проводим свои дни.       — И правда скучно, — отозвался Барадун. — Погодите-ка, это был сарказм?       Уголок рта мастера Голдхорна слегка дёрнулся, будто намекая на улыбку, но в последний момент улыбка была схвачена за хвост и упрятана куда подальше.       — Нравится вам быть верховным чародеем, мастер Голдхорн? — продолжил Барадун светскую беседу, за которой пытался скрыть беспокойство.       — Если б мне нравилось, то вы бы сюда не вернулись.       — Что-о-о?!       — Шутка, — сухо ответил мастер Голдхорн. — Сядьте, пожалуйста, вот в это кресло.       Барадун послушно сел, куда было сказано, и положил руки на подлокотники. Тут в кабинет постучались; заглянул всё тот же гном-секретарь, а за ним вошёл...       Лейтил. Чёртов Лейтил.       Барадун повернулся к Голдхорну, и на невысказанный вопрос тот ответил:       — Мне будет проще распознать суть проклятия, если здесь будет и тот, кто его наложил, и тот, кто его получил.       Лейтил молча сел напротив Барадуна. Ноздри его раздувались, губы были плотно сжаты.       — Лейтил! Дружище! Давно не виделись! — радостно приветствовал его Барадун. Исключительно ради того, чтобы увидеть, как того перекосит. Он не разочаровался: перекосило Лейтила знатно. — Мне правда жаль, что так вышло с телескопом, — продолжал болтать Барадун. — Может, его как-то там подклеить можно? У меня друг есть, у него хорошо получается чинить старые вещи...       Лейтил поднял пылающий яростью взгляд:       — Видят боги, я не контролировал себя, когда наложил на тебя проклятье, но я рад, что это случилось!       — Биландра, — предостерегающе сказал Яррис и положил руку ему на плечо, но Лейтил эту руку брезгливо стряхнул и вперил взгляд в Барадуна.       — Да, рад! Без твоей силы ты ничего из себя не представляешь и никому не нужен! Надеюсь, ты почувствовал, каково это — когда от тебя все отвернулись с презрением! Если у мага не остаётся сил, то у него остаются знания, а у тебя не осталось ничего!       — Ого, — сказал Барадун, поглядывая на него даже с некоторым уважением. Он знал, что в храме его не любят, но чтобы так ненавидеть?.. Лейтил буквально пылал; Яррис попытался ещё раз прикоснуться к нему, но отдёрнул руку.       — Только тут ошибка, мастер Лейтил, — добавил Барадун, лучезарно улыбаясь в лицо пышущему ненавистью противнику. — Во-первых, я даже без своих сил спас деревню от вампира, выручил из беды одного неплохого эльфа и узнал много важного про Азерим. Во-вторых... я был не один.       — Тебя сопровождал какой-то жалкий крестьянин! Больше никто не согласился помочь великому чародею Барадуну?!       — Жалкий крестьянин, — сказал Барадун, — с голыми руками вышел против древнего упыря, безоружным пошёл на переговоры с орками и был готов рискнуть ради меня своей головой. И вы говорите, что у меня ничего не осталось? Да у меня осталось больше, чем у вас когда-нибудь будет! Ради вас кто-нибудь полезет в пекло?       На Лейтила было страшно смотреть: он так стискивал зубы, что на висках ходили желваки, раздувал ноздри и кусал губы. Он бросил огненный взгляд на Голдхорна, который почему-то опустил голову, словно это он должен был полезть за Лейтила в пекло, но побоялся замарать свою прекрасную мантию.       Барадун был доволен.       — Начнём, мастер Голдхорн? — поинтересовался он, устраиваясь в кресле поудобнее.       Лейтил внезапно успокоился.       — Начнём, Яррис, — согласился он и торжествующе посмотрел на Барадуна.       Мастер Голдхорн, спохватившись, убрал с лица виноватое выражение и осторожно надел на Барадуна венец с кристаллами, от которого тянулись тонкие прозрачные трубочки. На Лейтила он надел браслеты с похожими трубочками; надевая, он коснулся его и вздрогнул, поднял глаза — и они обменялись взглядами, значения которых Барадун не понял.       — Постарайтесь не шевелиться, — сказал Яррис, отходя; Лейтил при этом смотрел на Барадуна в упор и улыбался. — Сейчас я включу устройство, и...       Договорить ему не удалось. В коридоре послышался шум и грохот, встревоженные голоса, а потом дверь с шумом распахнулась, и в кабинет влетел... Грег! Растрёпанный, покрасневший, с прилипшими ко лбу вьющимися волосами! За ним ковыляла Поппи.       — Остановите! Не делайте этого! — закричал Грег, задыхаясь. — Барадун! Сними это немедленно! Там... там подмененный кристалл, тебя хотят убить!

***

      Сколько усилий Грегу стоило пробиться в храм Колабора — уму непостижимо. Об этом когда-нибудь сложат эпическую поэму в стихах. Когда он наконец-то прошёл через вход для неважных посетителей и выяснил у Эвандель, где находится кабинет Ярриса Голдхорна, он бросился бежать изо всех сил, подгоняемый мысленным образом мёртвого Барадуна. Ворвавшись в кабинет, он обнаружил, что мертвецов там пока не наблюдается, но штуку с кристаллами на Барадуна уже надели. Грег бросился было к нему, но Яррис Голдхорн быстро прошептал заклинание; вспыхнули руны, и Грег остановился, наткнувшись на невидимую преграду.       — За обвинение в покушении тебе дорого придётся заплатить, — угрожающе сказал Голдхорн.       — Да не вы убить его пытаетесь! — в отчаянии крикнул Грег. — А он! — и он ткнул пальцем в Лейтила.       — Безосновательные обвинения... — начал было Голдхорн.       — Проверьте кристаллы! Там один неправильный! Лейтил ночью был у вас в кабинете и подменил его... Пароль от входа в кабинет — ваше имя! Откуда бы я это узнал?!       Голдхорн явно колебался, а Барадун поспешно снял кристальную штуку и отложил от себя подальше.       — Биландра?.. — Голдхорн повернулся к Лейтилу... и застыл. Грег почувствовал, что невидимая преграда исчезла — видимо, маг потерял концентрацию и прекратил его удерживать. Он посмотрел на Лейтила и не удержался от вскрика: с ним творилось что-то страшное! На красивом эльфийском лице выступили вены, тёмные, словно ветки деревьев зимой; глаза стали сплошь чёрными без белков.       — Биландры больше нет, — раздался глухой низкий голос.       А потом существо, которое было когда-то Лейтилом, раскрыло рот, который оказался куда больше, чем положено человеку или эльфу, и утробно захохотало.       Грег не ошибся: у него в самом деле были зубы. Частокол огромных, острых, покрытых бурыми пятнами зубов.       — Что ты наделал?! — отчаянно закричал Голдхорн, на глазах теряя свою угрожающую холодность и спокойствие. — Ты пронёс демона в храм Колабора!       Создание плавным нечеловеческим движением поднялось и перетекло вперёд. Голдхорн быстро начертал в воздухе знак и произнёс заклинание — Лейтила окутало светящейся серебристой сетью, на которой сияли руны.       — Яррис, Яррис... — существо укоризненно покачало головой. — Я ведь ничего против тебя не имею. Это Лейтил пытался тебя подставить, а мне нужен только Барадун...       — Зачем?! — послышался жалобный вскрик вышеупомянутого Барадуна. — Я тебя даже не знаю! Я б запомнил, если б мы встречались!       — О, — существо повернулось к нему и ухмыльнулось. — Ты забыл, как отправил в преисподнюю светлого паладина? Тебе плевать было на нашу устоявшуюся экосистему, ты просто взял и зашвырнул туда эту ангелоподобную мразь...       — И он устроил геноцид демонов? — догадался Барадун, в голосе которого, несмотря на критическую ситуацию, зазвучали нотки любопытства.       — Нет, — лицо существа перекосилось. — Он открыл дьяволопротивную школу, в которой обращает маленьких, ни в чём не повинных дьяволят на путь добра, учит их дружить с демонами и есть только ножом и вилкой! Фу! — создание возмущённо забулькало, как кипящий гороховый суп, но потом опомнилось и угрожающе зарычало: — И вот за это ты умрёшь, бывший верховный чародей!       Одним махом оно порвало магическую сеть и взлетело над полом; эльфийские одежды развевались, а на раскинутых ладонях заплясало чёрное пламя. Взмахнув руками, существо швырнуло обе горсти пламени в Барадуна.       — Поппи, щит!! — заорал Грег. Одновременно Голдхорн произнёс заклинание, создавая рунный барьер. Оба щита затрещали и заискрились, но выдержали удар.       — Какие же вы раздражающие! — загрохотало существо, совершенно теряя эльфийский облик. Голдхорн запустил в него несколькими заклинаниями, но магические заряды сгинули, как брошенные в пруд камни.       Чёрный вихрь, в котором мерцало алое пламя, обрушился на щиты, ураганом окутал их и смял. Яррис Голдхорн отлетел в одну сторону, Поппи — в другую, и Барадун с Грегом оказались перед чёрным вихрем вдвоём.       Вихрь снова сложился в нечто, отдалённо напоминающее эльфа Лейтила. Полные тьмы глаза обратились на Грега, раскрылся зубастый рот.       — Отойди, — сказало существо. — Мне нужен только он.       Грег, слишком испуганный, чтобы говорить, только помотал головой и сжал своё единственное оружие — верную садовую лопатку.       — Забавно, — существо спустилось чуть пониже. — Почему?       — Я тебе не позволю его убить! — голос Грега и в обычное время звучал довольно высоко, а сейчас и вовсе напоминал скуление щенка. Ничего удивительного, что создание расхохоталось.       — Не позволишь? Ты? Жалкий крестьянин?       Оно протянуло руку, контуры которой расплывались и рябили. Грег стиснул лопатку изо всех сил и нанёс удар, вложив в него всё своё желание спасти Барадуна.       Он и сам не ожидал такого эффекта: в момент удара лопатка превратилась в грозный пылающий меч! Существо зашипело и отпрянуло, а в его колеблющейся плоти образовалась дыра.       — Ого! — обрадованно закричал Грег и снова занёс лопатку... но второй удар не вышел: лопатка осталась лопаткой и прошла через призрачную плоть, не нанеся ущерба. Раздался торжествующий хохот, а в следующий момент Грега отшвырнуло на пол. Существо зависло над ним, вертя в руках сферу чёрного пламени...       Прежде чем оно успело обрушить её вниз, метнулась алая тень, и Барадун встал на пути чёрного огня. Пламя мгновенно охватило всю его фигуру, рёв огня, отчаянный крик Грега и неистовый хохот демонического создания слились в одно.       — Месть!! Месть!! — вопило существо.       Парализованный ужасом, Грег смотрел на огненный столп, в который превратился Барадун. Пара мгновений показалась вечностью; он очнулся и вспомнил, что у него есть ведро с целебной водой! Может, он сможет помочь, может, не всё ещё потеряно!       Но он не успел сообразить, куда ему двигаться, чтобы добраться до Поппи. Бушующее чёрное пламя вдруг погасло. Из него вышел Барадун — его алые одежды ничуть не пострадали.       — Что-о-о?! — завопил демон, прекратив хохотать. — Ты должен был умереть!!       — Видимо, не сегодня, — скромно заметил чародей, прежде чем обрушить на него волну силы и заключить во вращающуюся прозрачную сферу. Поднялся сильный ветер; затряслись шкафы, задрожали полки; поднялся лязг и дребезг.       Демон завыл и заметался. Грег заметил движение краем глаза — это Яррис Голдхорн очнулся и поднялся на ноги, шатаясь и опираясь на спинку стула. Барадун крикнул ему:       — Давай вместе!       Голдхорн вскинул голову, сотворил заклинание, и демона окружили бешено вертящиеся руны.       — Грег! Любую ёмкость с крышкой!       Борясь с ветром, Грег встал, отмахнулся от прилетевшего в лицо свитка и бросился искать хоть что-нибудь... На столе стояла чернильница с крышкой, Грег схватил её и открыл.       — Яррис, на счёт три! — Барадун пытался перекричать вой ветра. — Раз, два...       Демон поднял такой вой, что казалось — вот-вот кровь из ушей потечёт. Он бился и неистовствовал в прозрачной тюрьме; на мгновение показалось, что сейчас он пробьёт её стенки... но в следующий момент его затянуло в чернильницу, и Грег поспешно закрыл крышку.       Всё прекратилось. Ветер утих, наступила тишина.       — О боги! — сказал Грег, потрясённо оглядывая разорённый кабинет и продолжая накрепко прижимать крышку к чернильнице: ему казалось, что внутри всё ещё бушует и бьётся чудовищная сила.       Прихрамывая, к нему подошёл Яррис Голдхорн, прошептал над чернильницей заклинание и отставил её в сторону, а потом рухнул на стул, вытирая кровь из рассечённой брови. Оба они посмотрели на Барадуна, а тот глянул на них и сделал знакомый жест.       Через мгновение он вывалился из портала рядом с Грегом.       — Работает!! Работает! Всё вернулось!       Грег стиснул его в обьятиях и прижал к себе, пытаясь удержать всхлипывания. Расправа с демоном произошла так быстро, что он не успел толком испугаться и всё осознать; только сейчас понимал: Барадун вообще-то мог умереть. Он едва не умер. Потому что спасал его, Грега.       Он отстранился и заглянул ему в лицо: у Барадуна в глазах стояли слёзы. Несмотря на это, он улыбнулся, обвил шею Грега руками и прижался лбом к его лбу.       — У меня бы ничего не вышло без тебя. Я просто не знаю, что бы я без тебя делал...       Ошеломлённый таким признанием, Грег потянулся было, чтобы его поцеловать, но тут от стола донёсся полный отвращения возглас.       Ах да. Они всё ещё были не одни.       — Меня от вас сейчас стошнит, — поведал Яррис Голдхорн. — Может, конечно, это от сотрясения мозга, но скорее всего, от вас.