Сестра

Снежана крепко повязала серый хлопковый платок на голове и посмотрелась в зеркало. Из-под платка небрежно выбивалось несколько темных волосинок. Девушка окинула себя взглядом. Тонкие губы поджаты, глаза немного опухли и покраснели, щеки были розовыми, словно после мороза. Отец сразу заметит что она плакала. От этой мысли на глаза снова начали наворачиваться слезы. Девушка закрыла лицо ладонями и упала на кровать. Дура. Сколько всего ты сделала неправильно!... С улицы послышался нетерпеливый автомобильный сигнал. - Долго тебя ждать? - дверь распахнулась и на пороге возник Толик, одетый в простую серую рубашку, небрежно расстегнутую жилетку и брюки. Увидев, что Снежа сидит закрыв лицо руками, он тут же изменился в лице и подошёл к ней. - Снеж? Девушка глубоко вздохнула. - Это сейчас не важно, - она встала с кровати, стараясь не сталкиваться взглядами с братом и, чтобы не дать ему что-либо заметить, устремилась к выходу из комнаты. Сегодня воскресенье. День службы богу. Как всегда Волковы встали ни свет ни заря и отправились слушать проповеди преподобного. Когда Снежа вылетела из дома, она увидела что сестры в таких же длинных хлопковых платьях, как и у нее, уже сидят внутри машины. Фигура отца, нетерпеливо курящего неподалеку, грозно возвышалась над подошедшей дочерью. - Снежана, - отец выдохнул облако сигаретного дыма в сторону, - опоздание - это неуважение к чужому времени. - Прости, Папа, - девушка виновато потупила взгляд в землю, на самом деле стараясь скрыть заплаканное лицо. - Ты получаешь второе предупреждение. Мужчина бросил сигарету в мокрую траву, затушил ее ногой и сел на водительское сиденье. Девушка облегчённо выдохнула. Не заметил. И тут же поспешила запрыгнуть в семейный минивен. Вскоре Толя сел рядом с ней и машина двинулась. Андрей сосредоточено играл пальцами по своим коленям. В мыслях он представлял клавиатуру фортепиано. Всего три месяца до вступительных испытаний. Надо быть готовым. - Занимаешься? - продолжая следить за дорогой, Отец краем глаза увидел бегающие по тонким коленкам пальцы сына. - Да, - вздохнул Андрей, раздраженный тем, что у него снова не получился какой-то пассаж, и начал свою игру заново. - В некоторых вещах ты такой же праведный и трудолюбивый, как и твоя мать, - Отец начал закручивать руль налево. Машина завернула на заправку. - Спасибо, - взгляд парня, до этого сосредоточенного лишь на тренировке, резко потух. Он опять сбился. Парень старался не думать о ее смерти. Но когда отец упоминал о ней, игнорировать свои чувства становилось сложно. На задних сидениях царила полнейшая тишина. Даже Маша, будучи ребенком, не издавала ни звука. Это удручало Андрея. Маша не была как все дети. Она была очень скромна, стеснительна, и не разговорчива. Она вообще старалась не отсвечивать, старалась быть удобным ребенком. Это ужасно, когда дети стараются быть удобными. Если бы ее воспитывала мама, то все было бы иначе... Парень не мог отделаться от этой мысли. Наверное, со стороны очень заметно, что старшие дети в этой семье разительно отличаются от младшей. Конечно они тоже росли в лишениях, молитвах и труде... Но страх перед Отцом не превратил их в то, во что он превратил Марию. Она казалась даже не ребенком. Маша была собственной тенью. Послушной дочерью, которая вовремя ложится спать, делает уроки и цитирует наизусть Слово Божье. Одного взгляда на ее боязненную кротость и покорность достаточно, чтобы понять, насколько отеческая рука на нее повлияла. Машина остановилась. - Можете размять ноги, - дверь водительского сиденья хлопнула, и в машине остались только дети. Все тут же поспешили высыпаться из душного минивена. Лиля и Роза отделились, перешептываясь о чем-то своем и периодически посмеиваясь. Близнецы, как всегда молча, ушли в другую сторону. В машине остались только Маша и Андрей. - Марья, а ты не хочешь подышать воздухом? - спросил старший, показав свое лицо с переднего сиденья. Маша молча помотала головой. - А со мной прогуляешься? Девочка покорно кивнула и, отстегнув ремень, все же вышла из машины. Она не противилась просьбе брата. Но и не выражала особого желания. В каждом ее движении чувствовалось, что ей все равно. Ей не важно, что вы попросите ее сделать. Она сделает это. От этих мыслей Андрею становилось тяжело на душе. Андрей взял ее за руку и они медленно пошли вокруг бензоколонки. - Что случилось, Снеж? - Толик схватил сестру за предплечье, остановив, когда они оказались на достаточном удалении от машины, спрятавшись за высоким пыльным кустом. - Ты от меня не отстанешь? - даже не обернувшись в его сторону проворчала Снежка. Брат ничего не отвечал, продолжая держать ее руку. Он выжидал что она заговорит первая. Однако девушка тоже не спешила нарушить тишину. - Ну? - он требовательно потянул ее за рукав. В его голове проносилось тысячи беспокойных мыслей. Он часто видел сестру в гневе. Он видел ее в бешенстве. В раздражении. Иногда в хорошем настроении. И почти никогда в слезах. Даже на похоронах Снежка не проронила ни слезинки. Что могло ее так напугать? Кто вселил в нее этот безысходный ужас? Она не была ничем опечалена, о нет. Печаль в ее взрывоопасной натуре сразу же превращалась в ярость. Она была именно напугана. Настолько напугана, что предпочла не идти к нему, а тихо плакать в комнате... В конце концов, Толику надоело играть в молчанку и он насильно потянул ее за предплечье, развернув к себе лицом. - Ты мне ответишь или нет?! - Толик бурил сестру взглядом. Он жадно заглядывал в ее глаза, пытаясь поймать ее ускользающий взгляд. Словно хотел прочитать ответ на ее роговице. Девушка больше не могла сдерживать слезы и крупные капли покатились по ее щекам, одна за одной. - Нет, - задыхаясь от собственных эмоций, сказала она и снова закрыла лицо руками, стараясь плакать как можно более беззвучно. Толик прижал сестру к себе. - Прости, прости меня пожалуйста! - взволнованно прошептал он. Девушка уткнулась ему в грудь, продолжая рыдать. Его белая рубашка намокла, помялась под ее сжатыми кулаками. Вот дурак! Как она сейчас заплаканная появится перед Отцом? Надо было действительно оставить ее в покое... - Я беременна... - почти беззвучно простонала в рубашку Снежка. Толик крепче прижал ее к себе, не давая поднять лицо от его груди. Пиздец. И что на это ответить?! Он понятия не имел кто это сделал, но в ту же секунду, как услышал, поклялся оторвать ему хрен. Ярость вновь закипала где-то в его груди, но сейчас было не время выплескивать. Тяжело выдохнул. - Послушай, - Толик отстранился и посмотрел в намокшие глаза сестры. Его руки колотило от злости, но он старался их сдерживать. Голос немного подрагивал. Парень сглотнул подкативший к горлу ком. - Мы обязательно решим что с этим делать. Но сейчас тебе придется успокоиться. Отец не должен узнать. Снежана проглотила очередной порыв разрыдаться. Толик был прав. - Главное поменьше разговаривай и все будет хорошо. Ты справишься, - он провел большим пальцем по ее мокрой щеке, вытирая крупную слезу. - А Снежка плачет, - Маша показала пальцем куда-то вдаль. Андрей проследил за пальцем сестры. И действительно, если присмотреться, сквозь ветви можно было рассмотреть как Снежка уткнулась в широкую грудь Толика и рыдала. Андрей напрягся. - Думаю, тебе кажется, - он поспешил изменить траекторию их движения и как можно скорее повернуть от куста в любую другую сторону. Сестра пожала плечами. Она знала что ей не казалось, но спорить с старшими она не привыкла. "Что, черт возьми, у них происходит?!"- мысленно Андрей начал перебирать тысячи ситуаций из-за которых Снежка могла лить слезы. И все эти ситуации, возникающие в его голове, сводились к одному - ничего хорошего не случится если отец заметит слезы Снежки. Не хватало чтобы Маша при нем поинтересовалась у сестры что случилось... Вскоре всем пришлось вернуться в машину. Лицо Снежи, на радость Андрея, было абсолютно сухим. Если только хорошенько не присмотреться, можно было заметить легких румянец на ее щеках. Толик, скрывая мокрое пятно, поспешил застегнуть серую жилетку, которая сидела на нем в обтяжку. Рукава, которыми он утирал слезы сестре также пришлось закатить. Парень явно находился сейчас в дерьмовом расположении духа. Он растянулся на кресле, тупо смотря в экран и не задумываясь листая ленту новостей вверх и вниз. Мысли сейчас были далеко от этого места. Где-то вместе с тем неизвестным ублюдком.